Время-Вечность

Она смотрела на него. Просто смотрела. Задумчиво-грустный взгляд его зелёных глаз, нежные завитки волос; в том, как падал на стеклянный столик, за которым они сидели, вечерний свет, как слегка трепетали от ветра белоснежные страницы меню и уголок скатерти (кажется, в полоску); как он протянул через этот самый столик руку, чтобы коснуться её руки — и даже в том, как гарсон сказал: «Извините, мы не сможем разогреть салат, но курица будет горячей», были невыразимая хрупкость бытия и печаль из её любимого стихотворения; та самая печаль, которая открывала «два огромных глаза». Жаль только, цветочной вазы на столике не было, но нашлась вазочка — и она тоже выплёскивала свой хрусталь, отражая лучи вечернего летнего солнца. И в этой хрупкости бытия были и его лёгкость, прелесть, даже обаяние; особая, наверное, ценность.
Она гладила его пальцы своими, чувствуя заполняющую всё тело нежность и желание образовать в этой минуте что-то вроде временной петли, в которую можно в любой момент вернуться. Он изобразил ртом поцелуй — и она (почти) почувствовала его на своих губах. Она не знала, о чём он думает в этот самый миг — и это, наверное, тоже было правильно; она ощущала свою любовь где-то в районе грудной клетки, хотела её праздновать и не волноваться ни о чём. В ней были свобода, покой, радость, свет — и немного тревожность.
Лето подходило к концу. В середине августа уже пахло сентябрём, и календарь не мог её обмануть. Лето истончалось и утекало; не как вода, а как вечерний золотистый свет, который летом всегда совершенно особенный — и от которого ей снова сейчас захотелось плакать. Ей казалось, что всё исчезает и рушится, и в мире нет ничего незыблемого, а она сидит здесь со своим счастьем этому вопреки. Это тоже было одновременно очень печально и, по-своему, красиво.
— Который час? — спросила она.
— Девять. Одна минута десятого.
Можно было сидеть так ещё полчаса, час, полтора; она вдруг поняла, что хотела бы услышать в ответ какую-нибудь нелепость вроде: «Время — Вечность». Пусть не бесконечная, но долгая, как обещание, что маленькая жизнь под названием «лето» может закончиться, но их это не касается.

14.08.2025