Последняя Детства Весна. Глава 18

Возможно, любой другой человек на месте Лёхи не поверил бы в фантастически звучащую историю Соломиной о сокровищах и Мише, который их разыскивает (и, стало быть, богат!). Но недаром утверждается, что наркотики разлагают личность - мутное сознание бывшего Соломинского кабальеро оставило для сомнений критически малое пространство в мозгах, полностью заставив уверовать в сказочные богатства, которые Стальцев и его друзья ищут на Центральном Раменском кладбище. И теперь Алёша забыл про все свои дела и проблемки (которых, честно говоря, было немного лишь стараниями папы Альберта), целиком сосредоточившись на теме клада.

Но самому парню работать ходоком-топтуном и следить за Мишей, Артёмом и Кириллом было откровенно лень. Эту проблему он решил сравнительно легко и быстро, потому что имел среди своих знакомых нужного человечка. Того самого, который безотказен, как винтовка Мосина, и одновременно является полным, как и приклад той же винтовки, деревом (в плане мозгов).

Ярика Лёха знал по колледжу. Откуда в него попало сие чудо - загадка сродни тайне гибели группы Дятлова или строительству пирамид. Где бы и что бы ни происходило - Ярославка, как называла его преподаватель экономики, гордо нёс своё рыхловатое тело по коридорам шараги, выпрямив спинку и изящно выгнув руку, на которой болталась сумка-шоппер.

Манеры, речь и ужимки выдавали в Ярке творческую личность и тонко чувствующую натуру. Правда, в России пропаганда этой тонкости официально запрещена, а особо бездуховные могут за неё и по лицу стукнуть, но, ввиду того, что преподавательский состав колледжа был, в основном, женским, манерного "художника" с пошлыми кудряшками на голове жалели все без исключения. Однажды он по глупости ляпнул при преподавателе истории, что флаг СССР нужно сжечь. Препод, к несчастью, оказался нормальным мужиком, и устроил Ярославочке за его поганый язык "Ад и Израиль". Студенты радостно взирали на то, как творожный снеговик носится по колледжу, выискивая понимания и спасения, ибо историк на полном серьёзе поставил вопрос об отчислении кучерявого неонациста. Ярику повезло - за него встала грудью та самая преподаватель экономики, которую он, по всей видимости, сумел разжалобить. Здесь начался второй акт этой трагикомедии, только теперь экономистка лаялась с историком, а студенческий народец наблюдал и развлекался, ибо по уровню патриотизма (настоящего, а не отчётного) ушли от Ярослава не слишком далеко. Нашлись, разумеется, и ребята с живой совестью, поддержавшие историка и осудившие кучерявого дурака. В итоге от Ярославки отстали, и он снова начал гордо носить свой творог по коридорам, отважно шепча: "Ура, я победил!". Победа, разумеется, была очевидной - почти как у зажаренной с яблоком во рту свиньи, которая считает, что убежала от деда с ножом. Впрочем, это уже было никому не интересно. Куда важнее было то, что во время столкновения с историком Ярославчик так яростно (ох, уж этот каламбур!) взирал на препода, кричавшего про отчисление и повторение Яриком судьбы Бандеры, что одна студентка второго курса окрестила блондинистый пробник модельера "хищное яйцо". Очень уж забавным было сочетание внешности Страшилы из "Волшебника Изумрудного города" с яростью благородной, хоть и не ведал Ярослав о благородстве ровным счётом ничего.

Так и пошло гулять по колледжу новое прозвище Ярославки - Яйцо. Ходили слухи, что даже некоторые преподы в курилке его так называют, и это, скорее всего, было правдой. Любить его было не за что – легко подставлял, лгал в глаза, изворачивался, унижался, плюс к этому манерность журналиста Соседова. Тухлое оказалось Яйцо, что и говорить. Тухлое, но удобное в роли «шестёрки». Вот его-то Лёша и отправил следить за Стальцевым и Ко, обязав звонить, «если что»…

В тот момент, когда Порох и Миша вошли в школу и отыскали в вентиляции оставшийся фрагмент карты сокровищ, Ярославка топтался на улице. Момента изъятия кусочка бумаги он не видел, но это уже и не играло важной роли – Соломина проболталась о главном. К тому же, Лёха велел только проследить, но не вступать в контакт. Вдруг вспугнёт? Яйцо и сам не горел желанием «контактировать» - ребята выглядели сурово, вполне смогут отлупить хорошенько. Особенно пугала впечатлительное Яйцо нехорошая и обманчиво приветливая улыбка Пороха – сразу было понятно, что этот тип, ежели поймает, то быстро не убьёт – сначала поставит множество научных опытов. Мда…

Когда парни вышли на улицу и направились к дому Пороха, Ярославик последовал за ними. Обрывки разговоров, которые долетали до плетущегося сзади Ярки, касались множества разных тем, но о бриллиантах ничего так и не прозвучало. Яйцо решил продолжать наблюдение, надеясь втайне, что ничего важного сегодня уже не случится, и он отправится домой.

А тем временем ребята снова оказались в квартире Пороха и подсели к столу.

-Давай сюда оригинал бумажки, - произнёс Стальцев. Кирюша, которого единогласно избрали на роль хранителя «архива партии», достал из плотной дерматиновой папки листок Костерковой и передал Мише.

-Тааак-с, попробуем соединить пространство и простор…Кстати, Кирилл, ты заметил на улице противного парня с завивкой?

-А то! Этот тип слишком плохо знает правила конспирации. Он следил за нами. Вот только зачем?

-Быть может, это связано с твоей Верой или моей Катей? Хотя… Странно как-то…

Стальцев замолчал и аккуратно приложил найденный в вентиляции обрывок к основному листу с планом. Он подошёл идеально. И теперь можно было уверенно искать нужное место…

-Смотри, от часовни обратный поворот по дорожке и… Это ещё что такое?

-Кленовый листок. Опять. Бабуля продолжает резвиться!

-Тихо-тихо, не бунтуй! Послушай лучше, у меня мысль возникла… Что если этот знак, помимо растущего над могилой дерева, обозначает либо символ на памятнике, либо…

-Фамилию?

-Абсолютно в ёлочку. Вот что нам и нужно проверять. И ещё, с учётом этого Плохиша-топтуна… Я предлагаю: в случае обнаружения искомого – план «Б».

-Полностью согласен. А старушка-то технарь, вон какую схему придумала!

-Мисс Марпл она, а не технарь. Да и такую издёвку над русскими абитуриентами могла выдумать только англичанка. Ладно, чего с этим завитым делать будем?

-Хыхыхы, ну как что! Прикопать там – и всех делов!

-Очень остроумно, сэр, но нет. Я чую нутром, что ему что-то известно про наши поиски?

-Но откуда?

-А ты уверен, что Тёма никому не сболтнул о кладе? Может, он Даше рассказал, а она этому уродцу?

-Тёма, конечно, на вид легкомысленный, но не в этой истории,- уверенно замотал головой Порох. - Он сам был главным сторонником конспирации!

-И всё равно, где-то протекло… Катя? Нет, в ней я уверен… Ладно, слушай, нам во что бы то ни стало нужно увести этого козла на ложный след. Не думаю, что он крайне умён и хитёр. Так что план таков…

Миша сделал паузу, вдохнул поглубже и зашептал свой план другу на ухо, хотя в тихой и лишённой прослушивающей аппаратуры квартире эта мера была явно лишней. Но осторожность уже впиталась в сознание ребят, поэтому нужно было привыкнуть делать всё крайне аккуратно…

Обсуждение прервал телефонный звонок от Кати. Нажав «приём», Стальцев услышал в трубке всхлипывания.

-Катька, что?! Бабушка?!

-Она…Её…На скорой увезли в Воскресенскую…Она не может встать даже…

-Я сейчас приеду! Жди дома!

Миша отключил телефон и рванул в прихожую, на ходу заказывая такси.

-Что стряслось? – Кирилл вышел в коридор и взволнованно посмотрел на друга.

-Проблемы. Я тебя прошу, вызови Артёма, и займитесь этим… Масиком! Только не убивайте!

-Эх, лишил законного удовольствия… - усмехнулся Порох. Руки друзей сбились в крепком рукопожатии, и Мишка побежал вниз, где уже ожидала машина.

Порох вернулся в комнату, взял с дивана телефон и начал дозваниваться до Каратунского.

 ***

Дорогу до Белоозёрского Стальцев почти не запомнил. Он лишь бросил водителю «побыстрее, прошу», и молодой кавказец, что-то понявший по лицу своего пассажира, кивнул и втопил так, что Стальцев предпочёл закрыть глаза – слишком быстро летели навстречу дорога и задние габариты машин.

Итак, всё-таки это случилось. Не может встать…Позвоночник? Что там обычно может быть? Грыжа, межпозвоночная грыжа. У их бывшей учительницы таких аж две, и жить с ними крайне непросто. Лишь бы не опухоль или подобная дрянь…

Когда Мишка рискнул приоткрыть веки – машина уже пролетела Юровский перекрёсток. До Катиного дома оставалось минут десять…

«Как же всё невовремя…Бабушка Кати слегла…Этот урод, который следил за нами… Как снежный ком, налипают проблема за проблемой…»

Выстрелил одиночным вибросигналом телефон – пришло сообщение в группу их класса:

«Дети! Ученица 11 «А» класса Соломина Евгения находится в реанимации, состояние средней тяжести. Кто хочет помочь – пишите в ЛС Альпакиной….»

В голове у Миши вспыхнул тревожный индикатор. Вот где собака порылась! Сначала за ними ведётся слежка, притом весьма неумелая (спишем на хренового исполнителя), потом, а точнее, практически одновременно с первым – Женька оказывается в реанимации. Либо избитая, либо раненая. В редкую инфекционную болезнь Стальцев не верил, зато его личные версии выглядели вполне стройно. Эта дура явно что-то узнала и проболталась. Но как и кому?

Так, думай, голова, думай, кэпка куплю… Она могла проходить мимо тебя и ребят, когда вы говорили о сокровищах… Но вы не делали это прилюдно и громко никогда… А вот недавно…В туалете, в мужском туалете говорили громко как раз-таки… Так может Женя стояла у дверей и грела уши? Точно! Она же всё продолжает ошиваться рядом! Ну а теперь, господа знатоки, финальный вопрос – кому она могла это разболтать?

Ответ досрочный! Лёхе. Вот это вилы…

-Приехали!

Такси стояло у подъезда Кати. Стальцев расплатился и открыл дверь:

-Спасибо.

-Удачи тебе, брат!

Удивительно, но это искреннее пожелание незнакомого водителя словно окатило разум Миши волною холодного спокойствия. Он кивнул и побежал наверх…

…Руханова словно чувствовала его приближение – она распахнула дверь, когда Мишка преодолевал последний пролёт. Распахнула – и бросилась в его объятия, заливаясь горячими слезами:

-Ты приехал… Приехал… Я так боюсь… Дедушка, а теперь…

-Никаких теперь! – он закрыл ей губы пальцами и начал беспорядочно покрывать лицо девушки поцелуями. – Всё исправимо, Родная, слышишь?! ВСЁ ИСПРАВИМО!

Она посмотрела на своего Мишку, на его такие знакомые, необходимые, пусть и красные от недосыпа глаза. Посмотрела и тихо произнесла то, что всегда видела в какой-то торжественно-радостной обстановке:

-Я люблю тебя, Мишенька…

Да, вместо радости эти слова выпустила наружу беда. Но именно в беде проявляется настоящее. Всегда.

-А я люблю тебя, Катюша моя…

И снова – долгий поцелуй. Но не очередной, коих за месяц было превеликое множество. Этот поцелуй буквально искрил самым великим и непобедимым чувством. ЛЮБОВЬЮ. И только поэтому горе и смерть должны были отступить.

-Пойдём в комнату, Милая… Расскажи всё, что известно, и будем искать пути решения.

-Я… Я постараюсь, - прошептала Руханова, закрывая на замок входную дверь.

 ***

Артём прибыл в штаб-квартиру Пороховской республики довольно-таки быстро. Он был немного помят, а шапка волос взъерошена до состояния бурелома в грозовую ночь. Кирилл на это только хмыкнул – похоже, Дашка Загорелова не слишком охотно отпускала своего рыцаря…

Кирилл не пожалел получаса и выложил Каратунскому все подробности прошедших часов. Артём даже спрятал куда-то свою вечную улыбку и выслушал всё очень внимательно. Особенно его встревожила новость о срочном отъезде Миши по каким-то связанным с Катериной проблемам. Однако ничего не поделаешь – друг просил решить вопрос с «шпионом», и обсуждение этого вопроса занял ещё полчаса. Зато по итогу военного совета Порох и Тёма выработали единый план действий…

…Ярославке было ужасно скучно торчать «на посту», тем более, что очень хотелось курить, а достать у подъезда жилого дома, рядом с детской площадкой, даже электронную сигарету – гарантировано нарваться на проблемы с полицией. Загребут и заставят из колледжа характеристику нести, а там ничего хорошего не напишут, этот мужлан-историк постарается… Придётся терпеть…

В этот момент из подъезда выскользнули двое парней, в одном из которых Яйцо легко опознал объект наблюдения. Второго парня он видел впервые – когда Тёма заходил в подъезд, горе-шпик даже не обратил на него внимания.

Покинув свой скорбный пост, Ярослав резво побежал за быстро удаляющимися парнями. Давалось ему это нелегко – регулярное курение сильно подсадило дыхалку, и дистанцию в сто метров между преследуемыми и им самим преследователю никак не удавалось сократить.

Но вот, наконец, показались ворота кладбища. Яйцо, которому было тяжело ещё и от летящей с проезжей части пыли, обрадовался, было, скорому финалу «гонки», но проклятые марафонцы продолжили движение вдоль кладбищенского забор, проигнорировав центральный вход. Бедняга Ярик изрыгал безмолвные проклятия, но вынужденно продолжал нелёгкий путь.

И тут парни внезапно нырнули в боковую калитку, рядом с которой краской был написан номер «2». Настроившийся на долгое преследование Яйцо даже растерялся от того, как быстро это произошло. Ему понадобилось каких-то пятнадцать секунд, чтобы добежать до той самой калитки и нырнуть на территорию погоста. Но вокруг никого не было. Парни испарились!

Это казалось невероятным, но факт оставался фактом – кладбище успели почистить от прошлогодней листвы, всюду торчали яркие и совсем новые искусственные букеты, на деревьях и кустарниках ещё не было листвы… А парней и след простыл.

Яйцо привычно изрёк нецензурное слово и спешно двинулся в глубь кладбища. Едва он отошёл от калитки и скрылся за поворотом, как из-за большого искусственного венка выглянуло довольное лицо Пороха. Он резко и негромко цокнул языком – и из-за большого прямоугольного памятника осторожно высунулся Тёма. Что и говорить, Лёхин агент оказался полной шляпой – соображалки ему явно не хватает. Впрочем, о том, кто послал мальчиша-плохиша следить за ними, друзья в тот момент ещё не догадывались. Но подозревали, что этому субъекту откуда-то известны крайне важные детали. Раз пасёт с такой одухотворённостью.

-Ну что, проучим дурачка? – плотоядно улыбнулся Кирка.

-Ходит дурачок по лесу, ищет дурачок глупей себя…- процитировал доброе и вечное Каратунский. – Да, надо бы ему отсыпать блинов на блюдце… Пошли…

Между тем обиженный в лучших чувствах Ярославчик дотопал до места, где шёл резкий перепад высоты – он стоял на кирпичной кладке, а на уровне его ботинок оказались грязные от времени и дождей верхушки памятников. Вокруг не было ни души. Яйцо недовольно причмокнул розовыми губами и поднёс ко рту электронную сигарету…

…И в этот момент Тёма и Кирилл резко надели на голову «шпика» грязный пластиковый мешок, из которого они бессовестно вытряхнули собранную листву (правда, к забору, чтобы не мусорить ни на чьей могиле). От страха Яйцо заверещал дурным голосом, но мгновенно получил подсечку от Каратунского и грохнулся наземь, оборвав свою воронью трель. Видеть он ничего не мог, только кашлял от грязи и пыли. И вдруг над Ярославом раздался неприятный голос:

-Тааак, значит, следишь за нами? Ты что, красавец, в запасе девять жизней имеешь? Мы тебя сейчас тут, как Буратино, в мешке подвесим, и к утру присоединишься к местному населению.

-Вот-вот, - раздался второй, невозмутимо-басовитый голос, и от этой невозмутимости будущего модельера затрясло. – Сектор тут старый, вон какому-то геологу памятник аж шестьдесят третьего года, весь разваливается. Никто сюда не ходит, так что и не найдут даже тебя, дубина.

-Отпустите, вы что, совсем осмелели, что ли?!

Вместо ответа раздался звук работающей…дрели! Что-то резко ткнулось Яйцу в бок, и он заорал на весь мешок.

(На самом деле, звук со смартфона через динамик запустил Порох, а Тёма ткнул манерного пленника обычной и совершенно безвредной веткой).

-Ну что, парень, ты понял, что мы не шутим? Живо говори, кто тебя послал и зачем?!

-Ааааа!ООООО! Только не сверлом! Я всё скажу!

-Давай, журчи, родник, журчи. Мы слушаем.

-Лёха, Лёха с колледжа! Сказал, что нужно проследить, куда этот ваш, на Маяковского похожий, шляется! И всё! Я не знаю больше ничего!

Артём, который перед выходом из дома Пороха тоже успел прочесть сообщество класса, легонько пнул мешок:

-Женю Соломину он избил? Живо!

Устав ждать ответа, Кирилл снова включил сладостные звуки дрели.

-ААААААА!!! Не знаю, честно не знаю, я просто учусь с ним в одной шараге, я не при делах!

Друзья переглянулись. Этот полудурок Лёха как-то прознал о сокровищах. Явно не без помощи Соломиной. Как узнала она? Подслушала, это и коню понятно. Но теперь её слова не имеют никакой силы – мало ли что человек в реанимации наболтает…

-Слушай сюда, Масик, - на сей раз Порох включил звук выкидного ножа, и мешок дёрнулся. – Не ходи за нами больше, а своему хозяину ври, что угодно. Если мы вас тут увидим ещё раз – и Лёху, и тебя просверлим. Хау, я всё сказал!

-Он всё сказал! – зловеще повторил Артемий, после чего оба парня быстро и незаметно ушли.

Яйцо же ещё добрых пять минут не смел пошевелиться, и только осознав, что рядом действительно никого нет, сбросил проклятый мешок и закашлялся он набившейся в нос пыли. От его модной розовой рубашки остались грязные лохмотья, но сейчас Ярославчику было радостно от одного факта, что он жив и его даже не стали бить. Он вскочил на ноги и, картинно прихрамывая, поскакал прочь от страшного места.

А ребята, переместившись на центральную аллею, исполнили тот самый «План «Б» », о котором Пороху говорил Мишка. Обстоятельства складывались так, что от его реализации зависело если не всё, то очень многое.

Оставалось позвонить Стальцеву и узнать, что у него стряслось с Катей, а заодно и сообщить итоги «допроса и казни шпиона».