Как влюбиться и не быть съеденным. 24

Глава 24: День журналистского переполоха

В редакции царила тишина, нарушаемая время от времени звоном телефона. Точнее, звоном телефонов. У Джаркина их было два: один личный, второй редакционный. Первый звонок поступил в 08:03. Джаркин ещё не успел допить кофе, который остыл и напоминал отвар из горечи и пережжённой надежды.
— Джаркин, ты не поверишь, что у нас творится!
— Кто это?
— Айпери из «Глобуса».
— Тогда поверю.
— Это правда, что динозавр существует?
— Нет, неправда.
— Джаркин, ну серьёзно?!
— Серьёзно. Я не могу говорить. Я сейчас на брифинге… с динозавром. Он требует пресс-карту и кофе без сахара.

Бип-бип-бип… Второй звонок в 08:05.
— Доброе утро. Это Михаил из «Репортёра». Слушай, ты был на пляже? У нас тут редактор орёт, что мы всё проспали. Говорят, динозавр был с хвостом как у крокодила. Ты его видел вблизи?
— Миша, привет. Хвост был, но скорее, как у налоговой, очень длинный и липкий.
— Ты издеваешься?
— Я журналист, Миша. Я не издеваюсь, я интерпретирую.

Бип-бип-бип… 08:07, третий звонок.
— Алло. Джаркин? Это Улан из «Фактов». У нас тут слухи, что динозавр был с GPS-трекером. Это военные его вывели и дрессируют?
— Улан, динозавр был с Яндекс-навигатором. Он просто искал ближайшую корову и акцию на кефир.
— А военные?
— Военные, как обычно, искали инструкцию по эксплуатации оружия, которую они потеряли в 1996-м.
— Ты хоть что-то конкретное скажешь по делу?
— По делу скажу. У динозавра был плохой день… он хотел уединения, как и я.

Бип-бип-бип… 08:10, личный телефон.
— Джаркин, это Рита. Говорят, что ты был в эпицентре событий. Ты видел динозавра?
— Рита, я видел фильм про динозавра в кинотеатре «Ала-Тоо». Он был трёхмерный, громкий и прожорливый. А я ел попкорн, как зритель.
— Ты шутишь?
— Только по праздникам. Сегодня, кстати, День журналистской паники.
— Джаркин, ты можешь говорить нормально?
— Нормально для пресс-релизов. А мы с тобой, Рита, люди творческие.
— Нам нужен хоть один факт.
— Факт: динозавр был, взглянул на меня, вздохнул и ушёл. Как моя бывшая.
— Ты серьёзно?
— Я всегда серьёзен, когда говорю глупости.

Бип-бип-бип… 08:12, редакционный.
— Привет. Слушай, у нас спор: динозавр был травоядным или хищником?
— Артур?
— Да, из «Вестника».
— О, тогда открою секрет. Он был журналистоед… очень редкий подвид. Питается микрофонами, камерами и самоуверенностью.
— Ты прикалываешься?
— Ни в коем случае. У него аллергия на факты и непереносимость редакционной этики.
— Но всё-таки это хищник?
— Скорее оппортунист. Он нападал только на тех, кто задавал глупые вопросы. Так что будь осторожен.
— Ты тестируешь меня на реакцию?
— Артур, если бы я был динозавром, я бы уже тебя съел. Но, увы, я всего лишь человек с нервным тиком.

Бип-бип-бип… 08:15, снова редакционный телефон.
— Джаркин, салам. Это Фатима Камиловна из «Эхо Времени». Мы хотим взять у тебя интервью как у очевидца.
— Я не очевидец. Я был там, но меня там не было…
— Мы заплатим.
— Тогда я скажу, что динозавр был с дипломом юриста и претензией на Нобелевскую премию.
— Джаркин!
— Фатима Камиловна, я устал… хочу обратно в мир, где нет динозавров.

Бип-бип-бип… 08:17, личный.
— Джаркин, доброе утро. Это редактор. Ты где?
— Утро доброе, Наталья Александровна. Я в эпицентре информационного шторма. Меня атакуют коллеги. Обстреливают вопросами. Держусь, хотя силы на исходе. Прошу эвакуации.
— Могу подбодрить… если выживешь, будет прибавка к зарплате. Кстати, ты хоть что-то записал?
— Да, цитату динозавра: «Я не хотел, но вы сами пришли».
— Ты придумал?
— Конечно… но звучит правдоподобно, не так ли?
— Согласна. Иногда выдумка честнее факта.
— Поэтому и ценю Вас. Вы понимаете мою странную логику.
— Мне нравится, что ты умудряешься шутить. Работай, я прикрою тебя от самых голодных до сенсаций.

К десяти утра Джаркин отключил телефоны, сварил свежий кофе, сел у окна и записал в блокнот: «Когда правда становится слишком страшной, журналисты начинают искать смысл… а я ищу умиротворения». К обеду он всё-таки нашёл умиротворение в виде старенькой бабушки у входа на рынок, продающей букеты, собранные с любовью и пренебрежением к флористическим канонам. Джаркин выбрал самый скромный — незабудки, перевязанные простой ниткой. Бабушка улыбнулась и сказала:
— Для хорошего человека со скидкой.

Он не стал спорить. Но сдачи не взял. С букетом в руке, пахнущим полем, детством и немного нафталином, Джаркин поехал к школе, где работала Светлана. Единственный человек, с которым он хотел сейчас разговаривать. Она уже несколько минут пыталась дозвониться до него, а потом сидела у окна учительской, смотрела на облака, вздыхала и придумывала худшие сценарии. Когда он появился с этим нелепо прекрасным букетом, она сначала ничего не сказала. Потом — всё. Он только пожал плечами.
— Да, я отключил телефоны. Просто хотел, чтобы ты увидела меня, а не услышала.

Светлана взяла букет обеими руками, как что-то хрупкое, вдохнула запах незабудок и едва заметно улыбнулась краешком губ.
— Но я… волновалась, — призналась она, опуская взгляд. — Глупо, наверное.
— Не глупо, — произнёс он и ласково обнял её.

Они поднялись по лестнице, миновали длинный пустой коридор с выцветшими стенгазетами и вышли на большой школьный балкон. Навстречу хлынул августовский свет. Светлана положила букет на выступ. Они присели.
— Лето для меня, — вздохнула она, щурясь от солнца, — вроде и отдых, а вроде и работа. Дети на каникулах приходили на дополнительные уроки творчества. Кто-то учился петь, кто-то придумывал свои пьесы… Я впервые за долгое время видела их такими радостными.
— Скоро сентябрь, снова начнётся гонка, — сказал он, глядя вниз, на пустой школьный двор.
— Да, скоро, — кивнула она. — Сегодня один мальчишка, представляешь, рассказывал другим про динозавра на Иссык-Куле. Говорит, отец у него в милиции служит, а мальчик подслушал разговор родителей…

Джаркин усмехнулся, в глазах мелькнула тень.
— Всё по расписанию. Сначала «ты что, с ума сошёл», потом «а вдруг правда», и, наконец, массовая истерика с элементами хорового обвинения.
— Я переживаю. Сможем ли мы, люди, ужиться с динозаврами? Очень страшно, — тихо призналась Светлана. — Но с тобой… я боюсь меньше.

Руки влюблённых встретились и задержались в нежных прикосновениях. Казалось, весь мир внизу, с его суетой, страхами и заголовками, растворился в тёплом свете. Остались только они, тонкий запах незабудок, далёкий гул города… и где-то в глубине озера три существа, чуждых этому веку, однако уже вписанных в реальность.