Последняя Детства Весна. Глава 21

Миша проснулся поздно – настенные часы показывали начало одиннадцатого. Однако вид Катерины, которая мирно сопела в его кровати в его же чистой и широкой футболке, являлся для Стальцева неким моральным оправданием – мол, не ты один дрыхнешь до обеда. Стало приятнее жить.

Парень неторопливо поднялся с дивана, стоявшего напротив его основного спального места, занятого в данный момент Рухановой. При первой же попытке сладко потянуться Миша сразу же вспомнил все события вчерашнего дня – настолько сильно у него заболело всё тело. Чёрт, придётся теперь звонить тёзке и выспрашивать какие-нибудь мази и гели для лечения ушибов. Он, наверное, уже достал Михаила… Да, нужно ведь позвонить и узнать, как Людмила Николаевна!

И тут на тумбочке бздынькнул Рухановский телефон – прилетело сообщение. Стальцев никогда не читал чужих переписок, но сейчас всё-таки посмотрел на засветившийся экран. Увиденное добавило позитива: мама Кати написала, что операция прошла успешно и просила позвонить, когда девушка проснётся. Что ж, Михаил-врач оказал неоценимую помощь в критический момент, нужно будет его как-то отблагодарить…

Откуда-то с кухни послышались сдавленные звуки, напоминающие…плач? Что там ещё стряслось с утра пораньше?

Стальцев, который вчера шлёпнулся спать в спортивных штанах и футболке, прошёл на кухню. За столом сидела мама Наташа, почему-то прячущая лицо в ладонях. Плечи её содрогались, что снимало все вопросы насчёт того, кто плачет в квартире Стальцевых с утра.

-Ма, ты что? – негромко окликнул Наталью Миша, и та испуганно вскочила с места:

-Мишка… вы уже проснулись?

-Катя спит. Что у тебя стряслось?

-У меня? Ничего! Всё хорошо, с чего ты взял, что у меня что-то случилось?

-Потому что я не похож на идиота, вроде бы. Я слышал, что ты здесь плакала. Рассказывай, в чём дело?

Наталья посмотрела на сына каким-то странным взглядом, в котором смешались и печаль, и страх, и…счастье. Посмотрела и снова заплакала, но теперь уже громко.

Парень вздохнул и быстро налил в стакан чистой воды. Сев рядом с матерью, он протянул стакан ей:

-Пей и успокаивайся! Вот так… Ну, теперь-то я от тебя наконец услышу причину?

Наталья упёрлась взглядом в стол и забормотала, как будто была не в себе:

-Двадцать лет… Я двадцать лет жила с осознанием, что никогда… никогда и ничего не получится. Смирилась, свыклась, всё, что было заготовлено – всё, Мишка, тебе и для тебя… И вот, дождалась… Двадцать лет спустя…

Она протянула руку, в которой что-то зажимала, но Миша уже понял, что он там увидит.

Тест на беременность. Тест, показывающий те самые две полоски.

-И чего же ты плачешь, мама? Радоваться надо, кричать надо! Ты сама-то понимаешь, какой это праздник?

-Я… Но как я… Я ведь не молодая девочка! Ты не понимаешь, сын…

-Я понимаю, что Михаил-врач будет очень рад этой новости, - хитро улыбнулся Стальцев. Наталья испуганно округлила глаза:

-Откуда ты знаешь?

-Мам, ну опять ты меня дураком считаешь… Ты же сама взяла буквально вчера его телефон, когда я звонил. Я же узнал твой голос. Другой вопрос, почему тебя так пугает то, что я про вас с Михаилом знаю?

-Просто… Я даже не знаю, как это объяснить, - женщина встала и подошла к окну, придерживая руками плед, наброшенный на плечи. – Просто я не хочу, чтобы ты… Считал меня распутной и готовой с кем угодно…

-С чего мне так считать? – удивился Мишка. – Вы оба взрослые одинокие люди, разве вы не заслуживаете счастья? Я только рад, что у вас всё серьёзно!

-Честно? Просто после того раза, ну, когда мы первый раз с ним встретились и долго общались… Михаил меня сильно зацепил именно своими мыслями, своими взглядами, подходом к жизни. Он очень хорошо о тебе отзывался, честно сказал, что ты защищал человека и был ранен.

-Ты даже не представляешь, кого я защитил. Жену отца. Бывшую.

-Что? Я не понимаю, какую жену?

-Мам, ты извини, но я её даже биологической матерью не хочу называть. Юлю, короче.

-Что??? Как это вышло?

Пришлось кратко пересказать историю спасения Юлии от насильника. В конце Наталья, ничего не знавшая про встречу сына с его биомамашей, буквально схватилась за голову:

-Боже, ну какая стерва! И что ей от тебя нужно было?

-История об этом умалчивает, - пожал плечами Стальцев. – В любом случае, мне неинтересно с ней беседовать. Надеюсь, что она это поняла и больше не сунется.

-Я понимаю, что не должна тебя убеждать или переубеждать, ты взрослый мальчик, но… Миш, она нехороший человек. Твой отец был с ней только потому, что не знал её характера, не видел настоящую Юлию под кукольной маской…

-Серьёзно? Но как отличный опер не смог разгадать свою подругу? Преступников-то он колол наверняка опытно…

-Так в преступников он и не влюблялся, - грустно улыбнулась и вздохнула Наталья. – Бедный Петя, он всю жизнь был внутри очень мягким, добрым и ранимым… Он любил животных, в детстве приносил домой котят и щенков брошенных, лечил, кормил, пристраивал… Он и в милицию пошёл работать, чтобы людей защищать, помогать им…И всю юность искал настоящую любовь, от которой родятся счастливые и красивые дети. Хотя главное даже не красота, а совесть, так он считал. Я не знаю, что он нашёл в этой… Но главное то, что он ошибся. А Юлия… Самое мерзкое, что она не любила не только его и тебя. Она не любила никого. Судя по всему, она просто хорошо пристроилась в жизни, отсюда и иномарка, и внешний «тюнинг» - я ведь тоже её недавно видела. Ухожена, для кого-то даже покажется красивой… А для меня нет человека омерзительнее. Конечно, это обида и боль за брата, за тебя, но! Она была бы омерзительна, даже никак не относясь к нашей семье. Потому что это её содержимое, её сущность, увы. Вот…

Стальцев задумчиво побарабанил по крышке стола. В самом деле, говорить с Юлией ему было не о чем. Так что новых встреч ей лучше не искать. Разумеется, парень не знал, что никаких встреч с родившей его женщиной больше не состоится никогда – как раз в тот момент из залитых пожарной пеной обгоревших остовов машин санитары извлекли сильно обгоревшие трупы двух человек и, складировав их в пластиковые мешки, повезли в судмедбюро.

Миша этого не знал. У него было много важных дел сегодня, но сначала…

Молодой человек прошёл обратно в комнату и, присев на кровать, нежно поцеловал спящую Катю в нос:

-Солнышко, проснись. Там тебе мама что-то написала…

Сон с Рухановой как рукой сняло! Уже через минуту она дозвонилась до матери, после чего, нажав «отбой» посмотрела на Стальцева красными от слёз глазами:

-Всё хорошо…Операцию сделалиииии….

На последнем слове девушка съехала на плач. Видимо, сказывалось нервное перенапряжение крайних суток. На шум прибежала мама Наташа, села рядом с девушкой сына и начала её успокаивать. Однако женщины есть женщины – уже через мгновение Наталья заплакала в такт «невестке». Мише оставалось только вздохнуть и направиться в ванную.

Тело продолжало ныть от побоев, зато лицо было практически целым: две ссадины, один синяк. Легко отделался, можно сказать! Впрочем, Мишу сейчас волновали вовсе не раны, а дело. Дело, которое было нужно довести до конца…

Кирилл и Тёма отозвались на звонок довольно быстро. Порох сообщил, что Веру он проводил прямо до дверей отцовской квартиры, та практически не пострадала в результате своего похищения. Каратунский же был ещё бодрее и даже привычно балагурил. Ну что ж, пора…

На этот раз неразлучное трио зашло на территорию Центрального кладбища не через главные ворота, а с другой стороны, через скромную калитку советских времён. После вчерашнего дождя чистое небо снова было залито солнцем, но, к счастью, жары не было. Поэтому шли спокойно и не торопясь.

-Ловко вчера получилось, а, ребята? – Тёма улыбался во всю ширь. – Это ж надо, схватил стекло – и дёру!

-Посмотрим, что будет, когда его обрадуют этим фактом, - глубокомысленно изрёк Порох. – Ругаться прибежит.

-Не прибежит, на нём тяжкие телесные Соломиной, да и торчок ведь, я это вчера ещё заметил. Ему сейчас уезжать надо как можно быстрее и дальше. Да и стекло своё он никогда не реализует. Товарищи с Лубянки прихватят.

Наконец друзья добрались до того самого ряда, который был нарисован на поздно найденном обрывке плана. Отсюда до аллеи, где произошла вчерашняя драка, было метром триста. Миша огляделся – тишина и покой, даже посетителей не видно. Итак…

Миша повернулся к друзьям:

-Я полагаю, что мы должны сейчас искать памятник или крест с фамилией, где фигурирует слово «клён». Приступаем?

-Поехали, - весело отозвался Тёма, и парни рассредоточились по ряду. Изредка они оглядывались, поскольку было опасение, что вчерашний шум на погосте мог привлечь внимание кого-либо из находившихся рядом людей, и те могли вызвать милицию. Ребятам было бы гораздо легче, если бы они знали, что в час, когда началась драка, гранитная мастерская уже не работала, а весенний ливень отогнал от тёмного и мрачного кладбища всех случайных прохожих. Поэтому вызывать наряд было просто некому. Очередное везение, иначе и не скажешь. Или правильнее сказать, удача.

Именно она улыбнулась Пороху. Увидев некий памятник, он замахал руками и негромко позвал:

-Сюда!

Искатели сокровищ сгрудились у мощной чугунной ограды дореволюционной могилы. На чёрном, поросшем мхом гранитном камне был высечен длинный титул, часть которого уже было сложно прочитать, но зато читабельна была фамилия человека, чьё «житие было 63 года» - Клёнов.

-Стало быть, здесь? – вопрос Каратунского прозвучал как-то растерянно, что неудивительно. При дальнейшем рассмотрении памятника выяснилось, что никаких ниш, тайников, карманов или хотя бы подсказок обелиск Клёнова не имеет. Друзья приуныли. Выходит, всё зря?

-Всё. «Обломись, старуха, мы на корабле». Какие ещё светлые мысли имеются?

-Странно. Вроде бы всё соответствует подсказкам Костерковой, - Миша задумчиво почесал переносицу и уселся на ветхую скамейку. – Тут явно какой-то подвох…

-Мальчики, вы здесь? – из-за высокой берёзы показалась Даша Загорелова. – Тёма говорил, что вы собирались на финальный поиск…

-Да что-то не заладился поиск наш, - махнул рукой Кирилл. – Вот, нашли фамилию, Клёнов, всё сходится, по идее…

-Жалко… Погодите-ка, а почему вам именно Клёнов нужен?

-Так и в записи песня про клён, и на могильной плите самой Костерковой кленовые листья.

-Ну правильно. Дело вовсе не в клёне.

Миша, Артём и Кирилл воззрились на девушку с плохо скрываемым изумлением. А Загорелова, что-то вспомнив, поправила очки и начала излагать свою версию:

-Вот вы говорите, что на плите изображены листья. А почему не само дерево?

-Так места мало…

-Тогда почему не ветка? Листья, крупно. Можно списать это на замысел художника или прижизненную волю самой бабушки. Но она же оставила вам загадку. Значит, тут имеется хитрость. Та самая, которая должна знатно поглумиться над всеми любителями халявы. А песня? Песня про опавший клён! А что опадает? Листья!

-То есть…-Артём начал что-то соображать, покусывая нижнюю губу, но первым на сей раз допетрил Мишка:

-Даша, ты умница! Парни, вперёд!

На сей раз поиски были ещё короче. Уже две минуты спустя все четверо оказались перед массивным надгробием купца второй гильдии Афиногена Кондратьевича Листкова. И вот тут-то всё встало на свои места!

Четыре небольших гранитных колонны на чёрном постаменте удерживали на себе своеобразную «крышу» - эдакий афинский портик в миниатюре, по крайней мере, Порох окрестил его именно так. В центре этого портика находилась… ваза из чёрного. Осмотрев друг друга, ребята молча подняли Дашу Загорелову на плечи и поднесли к вазе. С такого положения девушка могла видеть купеческий памятник сверху.

-Есть! Тут отверстие!

-Попробуй руку туда, аккуратно…

Не без волнения Загорелова просунула кисть в вазу. Хотя просунула – не то определение, рука вошла свободно…

А ещё через минуту, опустив девушку на землю, неутомимые кладоискатели с немым восторгом рассматривали то, что выудила из совершенно открытого и всем доступного «тайника» Даша.

На пробивающемся сквозь сосновые кроны апрельском солнце играли изумительно красивые и довольно крупные бриллианты. Десять бриллиатов…

-Кирилл, ты прямо угадал с муляжом, тоже десять…но откуда ты узнал?

-Ну… Пока ты будешь лежать у бассейна собственного особняка на Канарах, будет достаточно времени подумать над этим вопросом, - произнёс дрожащим от волнения голосом Порох.

Невероятная загадка Прасковьи Ниловны Костерковой была разгадана. И это открытие отныне меняло жизнь каждого их наших героев. Навсегда.

 ***

Саша, Верина младшая сестра, уже второй год училась в колледже на дизайнера интерьеров. Такой выбор специальности был исключительно заслугой старшей сестры – отец никогда не вмешивался в решения дочерей, предпочитая только принимать эти готовые решения и посильно помогать, ну а мамаша… Благо, если мать никуда не лезла, тем более, что с переездом обеих сестёр к папе активность женщины резко упала.

На переезд Саша решилась неделю назад, и причиной тому было запоздало пришедшее понимание – лишний час сна, который она экономила по будням, живя с мамашей, не стоил всего остального – отсутствия нормальной горячей пищи, человеческого обращения, чистоты. В какой-то момент Сашка поймала себя на мысли, что её уже тошнит от быстрорастворимой лапши и порошкового пюре с гренками. Да и вечная грязь и вонь уже не устраивали девочку, хотелось элементарного уюта. А у матери его не могло быть в принципе.

Вера, старшая сестрёнка, была для Саши самым близким человеком. Трудолюбивая, честная, совестливая, она постоянно помогала младшей в школе, а потом, заметив, как талантливы Сашины рисунки, подсказала ей мысль о карьере дизайнера. Сашка рискнула – и поступила, притом буквально с первого семестра оказалась в числе лучших студенток. За этот успех она была безумно благодарно «Веве» - так Сашка звала сестру, будучи карапузом.

«Дебилячьи игры, блин» - вынесла вердикт Альбина, мать девочек. При этом она с кем то активно переписывалась в смартфоне и курила ментоловую сигарету, стоя на запасной лестнице в здании больницы. То есть Саше уделялось внимания не больше, чем жителем колхоза имени Серго Орджоникидзе - борьбе африканских племён за социализм. Как ни странно, для девочки это был лучший отзыв: раз Альбина исходит на навоз, значит, она всё сделала правильно.

Прожив первую неделю у отца, Сашка наконец почувствовала вкус нормальной жизни. И единственное, чего она очень хотела – долго не видеть Альбину. Увы, сегодня всё пошло против её воли…

Закончив читать книгу, Саша заглянула в холодильник и поняла, что закончилось молоко. А она очень любила делать вечерами какао, поэтому накинула куртку и пошла в магазин.

Лифт поднимался на шестой этаж с омерзительным и даже пугающим скрипом. Несмотря на то, что меняли его, ещё советско-ДСПшный лет пятнадцать назад, за этот небольшой по меркам истории срок новая железная кабина, окрашенная порошковым методом в зелёный цвет, превратилась в какой-то жуткий контейнер, в котором, вероятно, взрывали противопехотную гранату, после чего усиленно в пять смен вымазывали стенки кабины экскрементами и расписывали маркерами. Притом специальными, с которыми не справлялось антивандальное покрытие. Плюс дофига объявлений, наклеенных в семь слоём, давным-давно разбитое зеркало и так далее… Но Сашу больше всего настораживал звук подъёмного механизма. Непонятно, что именно с ним стряслось, но это явно не было нормой…

Купив молоко, девочка пошла домой. Она открыла домофонный замок и…столкнулась с Альбиной на площадке первого этажа.

-Где эта срань горделивая? – сразу перешла к делу мамаша, забыв поздороваться. Поняв, что оскорбили Веру, Саша немедленно разозлилась:

-Позвони и спроси, твои же проблемы!

-Тебе язык рубанком почистить, мразь?! – размалёванная прокуренная баба злобно нависла над младшей дочерью, но её остановил окрик:

-Что тебе нужно?!

Вера только вошла в подъезд и увидела мамашу и сестру. Она поняла, что сейчас будет скандал.

-Я тебе говорила, чтобы на кухне было чисто?!

-Ты с дежурства не раздуплилась? Я не живу с тобой уже!

-Рот свой закрой! И марш убираться!!!

-Пошла к чёрту, ублюдина!

После этой фразы Альбина логично бросилась на старшую дочь, обрушив острые ногти прямо на Верино лицо. Но сильно изувечить старшую дочь не успела – сзади повисла Саша:

-Убирайся от нас, убирайся насовсем!

Снова удар – и Сашка упала на грязный пол лестничной клетки. При этом Альбина продолжала избивать Веру, а она…

Она была уже не той скромной и робкой девушкой. Кирилл научил её знать себе цену и не пасовать перед Злом.

И она ударила Альбину кулаком по лицу. Рука сразу отнялась, но мамаша, сама того не ожидавшая, упала на площадку. И тут же получила удар от впавшей в истерику Саши:

-Тварь! Тварь! Ты нам не мать! Ты сволочь, ненавижу тебя!!!

-Саша, хватит! Бежим! – Вера подхватила сестру под руки, и девушки бросились вверх по лестнице.

Получившая внезапный отпор от тех, кого она давно привыкла унижать и гнобить, Альбина вскочила на ноги в приступе бешенства. Это придало ей сил, она намеревалась догнать мерзавок и как следует отметелить обеих, а старшей вырвать её рыжие волосы. Она как заведённая жала кнопку вызова лифта, но он не шёл. Пока на первом этаже шла потасовка, убитый подъёмник вышел из строя, подвесив кабину между первым и вторым этажами.

Но Альбина этого не знала. На адреналине она руками раздвинула этажные створки дверей и увидела, что кабина висит на уровне коленей. Ещё три минуты ушло на открытие створок кабинных дверей, после чего обезумевшая от слепой ненависти тётка полезла в кабину.

И в этот момент дьявольский механизм заработал…

…закрывшись на все замки, девушки упали на кровать Веры и ещё целый час не могли успокоиться. Сашку трясло, Вера плакала и рассматривала царапины на щеках в маленькое зеркало. Они боялись, что мамаша сейчас начнёт звонить в дверь квартиры, стучаться, угрожать…

Но было тихо.

В восемь вечера, как обычно, раздался звук открываемого замка. Девушки выдохнули – это папа пришёл с работы. У Альбины не было ключей.

Это действительно был отец. Но он был абсолютно бледным, словно повстречал на лестнице приведение, или съел что-то просроченное.

-Пап? – удивлённо посмотрела на отца Саша. А тот, опустив рюкзак, не раздеваясь прошёл на кухню и достал из шкафчика бутылку коньяка. Это было очень странно – обычно отец позволял себе расслабиться алкоголем только на праздники.

-Папа, что стряслось? На работе что-то, да? – теперь уже спросила Вера.

Отец допил коньяк, выдохнул и тихо произнёс:

-Там лифт сломался. Вы, девочки, завтра не ходите никуда, пожалуйста. Нельзя туда.

-Почему? Пап, что за бред? Мне завтра на работу нужно! И вообще, у нас проблема…

-Там лифтом Альбинку порвало, - сказал отец и резко замолчал.

В кухне повисла гробовая тишина.

-Ч-что?...-прошелестела одними губами Саша. Отец встал и подошёл к окну:

-Там что-то с кабиной случилось. Она за каким-то хреном раздвинула двери, полезла в кабину, а лифт пошёл. Не ходите туда, девочки, там кровища одна, её размотало там полностью… Одни ноги целыми остались. Ментов полно, теперь на управляющую дело заведут, как пить дать…

 Последнюю фразу Вера слышала издалека. Она упала в обморок.