В роддоме

                Шаги моей жизни

                В роддоме
               
                (11-му августа 1998 года посвящаю)

                В час дня открылась тяжелая дверь обшарпанного, некогда зеленого здания центрального родильного дома. Запахло лекарствами и непониманием. Прохожу голубой коридор. Куда – не понятно. Сегодня все не понятно.
            Врач первый – женщина. Она что-то говорит, повышает голос, командует, требует. От меня требует? Ой, уберите ненормальную – я в прострации.
         Врач второй – мужчина. Слышу, поняла, все сделала. Он сказал, я сделала - мужчин воспринимаю лучше, особенно вменяемых. Передышка.
          Открыла глаза. Где я? Все еще здесь? Здесь. Затишье перед боем.
        Встаю. Иду по длинному коридору, точнее, ползу по-пластунски. Кушетка за горизонтом, чтоб враги не добрались. Свои тоже с трудом добираются, особенно врачи. Кричу, зову – не нужна никому.
      Доносится голос: все рожают, и ты родишь,- медсестра на мгновение отвлеклась от горячего чая и снова вернулась туда, к прекрасному.
       Становится все равно. Голос изнутри: все умирают, и я умру. Сегодня, значит – сегодня.
       Вопль. Кажется, мой. Толи смерть, толи рожаю. Каталка, куча врачей. Молодым не дамся!
        Вопль. Опять мой, точно. Мужчина. Он был раньше - тот, вменяемый. Значит все в порядке.
            Холодные инструменты сменяются один за другим . Не смотрю. Наркоз делать нельзя – плод низко. Что-то происходит.
        Тужусь. Сил не хватает. Встряска, команды, окрики – надо. Тужусь.
         Передо мной красное, маленькое личико и сморщенный носик.  Включаю фотографическую память, пытаюсь запомнить, чтоб не подменили. Смотрю, не мигая, запомнила на всю жизнь.
    Голос сверху: чего ты в лицо уставилась? На яйца смотри – мальчик у тебя.
          Конечно, мальчик. А кто сомневался?
          Каталка следующая. Еду в палату, ногами держу два кокона, один на другом – положили детей, там мой и еще чей-то. Мой родился раньше - должно быть положили ниже, в порядке очереди. Хочу убить санитара, не успеваю - он подбодрил: не волнуйся, твой сверху – он легче. Хочу убить санитара еще больше: как легче, а вдруг скатится? Опять ободряюще: не скатится, они еще не катаются. Я в шоке, но дети на месте, прибыли куда надо.
        Середина ночи. Рассматриваю стены палаты. Отмучилась? Нет, все только начинается. Чего-то жду, чего - не знаю. Глаза не закрываются - странно, ведь прошли уже сутки. Все равно не закрываются. В них что-то открылось. Навсегда.