Последняя Детства Весна. Глава 22

Утро выдалось прохладным, но бодрящим. По малозагруженным улицам центра Москвы только что прошёл строй поливальных машин, и теперь вымытая мостовая грелась на апрельском солнце, залившем всё вокруг своим теплом. В такую погоду очень хочется гулять или дремать в своей кровати, а не делать дела. Однако случается и так, что дела очень даже приятны, а раз так, то можно и потерпеть.

Из окна строго оформленного кабинета хорошо была видна площадь Дзержинского, которая, потеряв в 1991 году памятник основателю ВЧК, утратила и монументальный облик, и название, превратившись в забавно-сказочно звучащую Лубянку. Впрочем, Лубянкой её называли в разговорах и при СССР, так что дело скорее в эпохе и атмосфере.

Троице друзей было тревожно. Уже полчаса они сидели на холодном кожаном диване вместе с Михаилом-врачом, ради такого случая обрядившимся в строгий костюм с галстуком. Не каждый день ведь тебя приглашают в главный офис ФСБ, чтобы официально принять найденные сокровища, а заодно официально присудить законную долю нашедшему.

После того, как ребята обнаружили на кладбище настоящие сокровища Костерковой, они сразу поехали к Михаилу, потому что знали: у дяди Каратунского есть много интересных знакомых среди бывших и настоящих клиентов. Михаил-врач, выслушав историю и увидев камни, нервно сглотнул и одновременно с тем серьёзно задумался. Ему понадобился целый час, чтобы наконец вспомнить имя чекиста, которого он, как опытный хирург, буквально вытянул с того света, сумев быстро устранить серьёзную врачебную ошибку. Чекист, узнав от лечащего врача, какое чудо сотворил Михаил-хирург, заявил, что он его должник, по гроб жизни, разумеется. Теперь, по скромному мнению хирурга, настал тот самый момент выплачивать долги.

Открывшаяся наконец дверь впустила человека в сером костюме. Внешность его вполне соответствовала представлениям Стальцева о чекистах, то есть ничего примечательного. Обычный мужик из толпы, который спокойно смешается с ней и растворится за секунду. Но именно этот человек сейчас решал их судьбу.

«Серый пиджак» уселся в офисное кресло, внимательно посмотрел на своих утренних гостей и покачал головой:

-Наверное, я должен сказать вам спасибо, молодые люди. Я тридцать лет в госбезопасности, и уже считал, что меня ничто не может удивить настолько сильно. А вы смогли…

-Камни дорогие? – осторожно поинтересовался Каратунский.

-Дорогие? Это не то слово, мой юный друг. Я не представляю, откуда они взялись у бывшего владельца, но стоимость там, только по примерной прикидке специалистов по ювелирному делу…

Чекист поманил ребят и хирурга к столку и нарисовал на бумажке некое число. С девятью ноликами…

-Ё-моё, - выдохнул Артём, а ФСБшник продолжил:

-Конечно, вам, как нашедшим, по закону принадлежит двадцать пять процентов. Со стороны это – всего четверть. Но по факту – ещё и ваши внуки не работать всю жизнь смогут. Если только от купюр не прикуривать.

-Мы не курим.

-Так значит, не будете работать? – улыбнулся человек в сером пиджаке. Стальцев отрицательно мотнул головой:

-Если не работать вообще, можно выродиться в моральных уродов. Я не думаю, что кто-то из нас к этому стремится…

-Похвальные мысли, юноша. Что ж, я очень надеюсь, что те огромные деньги, которые вы получите на руки в течение двух рабочих дней, не сорвут никому из вас башню. Я думаю также, что вас волнует вопрос относительно конфиденциальности этого события?

-Очень волнует.

-Понимаю. Как и то, что вы считали,что государство отберёт бриллианты просто так. Я не отвечаю за всех, но могу давать гарантии от своего имени. А они есть. Я обязан Михаилу, его оперативное вмешательство сохранило мне жизнь и полноценные двигательные функции. И я уже запустил схему для массовой информации. Бриллианты будут случайно найдены на реставрации старинного дома в Москве, о том, что на самом деле нашли их вы и свой процент получили вы – ни одна живая душа не узнает. Слово Чекиста и Офицера!

-Мы верим, - ответил за всех Стальцев. Ему действительно очень хотелось верить, что им помогли исполнить самую сложную задачу во всей этой истории. С самого начала ни Миша, ни Кирилл, ни Артём не хотели связываться с чёрным рынком. Там бы пришили точно, без долгих размышлений. А ФСБшники ещё и прикроют, создав удобную легенду…

…Спустя полчаса трое друзей и Михаил-хирург вышли на улицу. Яркое весеннее утро обещало не менее яркий, замечательный день. Стальцев предчувствовал, что этот день будет переполнен событиями, но, разумеется, не знал точно, какими именно. Главное было в другом – они стали миллионерами. И можно учиться и работать не ради того, чтобы пахать на своё жильё до смерти. Можно путешествовать, можно дать своим будущим детям высшее образование, помочь всем родным и близким, кто в этом нуждается! Можно ЖИТЬ. Жить и посвятить эту жизнь самообразованию, творчеству, познанию мира… В это было сложно поверить, но это было именно так.

У метро компания разделилась: Михаил-старший пожал друзьям руки и поехал на работу, а Стальцев, Артём и Порох спустились в чрево подземки. Миша собирался в больницу к Людмиле Николаевне, куда ещё утром отправилась его Катя. Артём просто хотел отоспаться, ну а Кирилл торопился к Вере – ещё утром ему позвонила незнакомка и, представившись младшей сестрой девушки, рассказала, что у них случилось ЧП, и Вера в шоковом состоянии. Поэтому выходу из здания ФСБ Прохин был рад сильнее остальных и, извинившись перед Каратунским, почти бегом метнулся на Казанский вокзал.

***

Очень плохо замытые следы крови на бетонном полу лестничной площадки и раскуроченные двери лифта- это было первым, что парень увидел в подъезде Веры. Ему потребовалось каких-то полминуты, чтобы понять, что названное по телефону ЧП и окровавленный лифт – одно и то же. Недолго думая, Кирилл побежал по лестнице наверх.

Дверь ему открыла Сашка. Осмотрев визитёра, девушка спокойно кивнула:

-Ты, получается, и есть Кирилл? Проходи.

Порох вошёл в прихожую скромной двухкомнатной квартиры и закрыл за собою дверь. Было очень тихо и сумрачно, и это несмотря на хорошую солнечную погоду на улице.

-Проходи на кухню. Чай будешь?

-Немного разве что.

Александра быстро разлила горячий чай по кружкам, подвинула гостю сахарницу и блюдце с дольками лимона. Кирилл сделал всего один глоток, и сразу перешёл к делу:

-Что с Верой? Где она?

-Только час назад уснула. Всю ночь истерика была, еле-еле успокоила её.

-Опять мамаша что-то натворила?

-Угадал. Порвалась лифтом. Или об лифт, но какая теперь разница? Короче, нет её больше. И я этому очень-очень рада.

-Хм, странно это слышать, хотя…

-О нет, Кирилл, вовсе не странно! – воскликнула Саша, но, быстро опомнившись, заговорила шёпотом. – У тебя наверняка в раннем детстве были игрушки? Так вот и у Альбины они были. Это были мы! И ты прекрасно должен понимать, что всем детям рано или поздно игрушки надоедают. Здесь всё было именно так. Мы надоели биологической матери. А потом и вовсе стали вызывать ненависть. Я и сама не могла понять,почему? А потом каааак допёрла! Мы ведь от отца родились. А его она ненавидела сильнее всех на этой планете.

-Паскудная история, как по мне.

-Да брось ты, таких историй по одной только России полным-полно. Я, когда была поменьше, на всяких форумах с людьми в похожей ситуации общалась. И у всех как по шаблону истории, у всех. Видимо, это вирус какой-то, чума. Чума ненависти… Ты можешь меня осуждать, но я РАДА. Она иной участи просто не заслуживала. Хотя бы напоследок эта гадина успела почувствовать ту боль, которую причиняла Вере и мне. Собаке собачья…

Кирилл задумчиво отпил чаю. Моралисты давно бы уже заклеймили Сашку за непочтение к матери, это понятно.Но где в этой истории мать? Чудовище, убитое взбесившейся техникой – есть, Верка в истерике – есть, спокойная и не по годам рассудительная Саша – есть. А матери нет. «Товар закончился на складе или снят с производства».

-Где она сейчас?

-Кто, Вера? Спит в комнате.

-Пошли к ней. У меня есть очень серьёзный разговор.

-А я зачем? Это же ваш разговор, у вас отношения…

-Это касается и твоей судьбы. Пойдём.

Саша непонимающе пожала плечами, но встала и повела Пороха в комнату.

Там парня встретил благословенный аромат валерьянки. Вера лежала на кровати, свернувшись калачиком, и от этой беззащитности и бледного, с отпечатком внутренних мук совести лица на сурового и молчаливого Кирилла нахлынул приступ почти детской нежности к любимой девушке.

Он присел рядом с кроватью и осторожно провёл кончиками пальцев по щеке Веры:

-Проснись, хорошая моя… Я рядом…

Услышав знакомый голос, девушка приоткрыла сонные и красные от слёз глаза, а уже через секунду крепко-крепко обвила белыми руками шею парня и повторяла сквозь вновь проступившие слёзы:

-Ты приехал…Ты приехал, Милый… Не уходи, мне страшно…

-Никуда и никогда, - Кирилл улыбнулся и осторожно коснулся губами Вериной щеки. Случайный взгляд его упал на книгу, которая оказалась сборником стихов и песен Высоцкого. Порох аккуратно взял книжку и начал читать открытое место:

 

…Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру,

Пусть дождём опадают сирени -

Всё равно я отсюда тебя заберу

Во дворец, где играют свирели…

 

Прочитал – и даже засветился от счастья! Это был знак, что его задумка – самая верная в эту минуту…

-Саша, у вас есть карта страны?

-У папы атлас есть, сейчас принесу.

Пока младшая сестра ходила за атласом, Кирилл продолжал успокаивать и целовать Веру. Дрожь в руках молодой аптекарши потихонечку растворялась, но самое главное было впереди.

-Вот, какую карту открыть?

-Общую.

Саша кивнула и открыла общую карту России. А Кирюша положил эту карту перед Сашкиной сестрой и произнёс:

-Выбери любой город, который тебе нравится,в котором очень хочется побывать.

Вера смутилась, но только на мгновение. А затем (и это было ожидаемо) палец девушки пополз на северо-запад и замер на Ленинграде…

-Мы с папой и Сашей туда год назад ездили… До сих пор под огромным впечатлением, это фантастическая красота…

-Вот и отлично, потому что в ближайшие месяцы мы туду переезжаем. Насовсем.

-Чтоо??? – обе сестры выпали в осадок, но Кирилл поднял перед собой руки, желая всё разъяснить:

-Погодите вы ужасаться! Послушайте лучше! Бриллианты уже приняты госбезопасностью, наша доля – огромная. Заживём так, как хочется. И всё ваше тяжёлое прошлое останется здесь.

-Но ведь это столько хлопот! И потом, работа,нужно искать…

-Найдёшь, ещё лучше, чем тут. А Саша переведётся в питерский дизайнерский колледж.

-Вы и меня берёте?! – Сашка тоже была шокирована, но уже в радостном ключе.

-А куда тебя деть, тут оставить? Вы же семья, и должны быть рядом.

-А…Папа? – осторожно поинтересовалась Вера.

-Спросим его мнение. Я не думаю, что ему очень уж хочется жить в доме с такой мрачной биографией. Он во сколько приходит?

-В восемь.

-Вот, в восемь и поговорим. Только учтите, это не шутка. Менять жизнь – так менять!

Саша на радостях умчалась за тортом в магазин. Вера, севшая на кровати, грустно вздохнула:

-Чувствую себя виноватой…

-В том, что случилось, нет ни капли твоей вины. Это лишь равновесие.

-Просто…Я перед её гибелью орала на неё, хоть она и пыталась меня покалечить…

-Тебе не в чем каяться. Поверь, каждый получает то, что заслуживает.

-Разве мы боги, чтобы знать, кто и что заслуживает?

-А по-моему, боги слишком высоко сидят, чтобы видеть и понимать наши человеческие беды. Просто ты не веришь самой себе. Ну а мне ты хотя бы веришь?

-Верю…

-Я видел, как она ударила тебя по лицу. И могу поклясться, что она от этого получала наслаждение. И это говорит об одном…

-О чём?

-О том, что она была энергетическим вампиром. И жить без распыления зла на всех просто не могла. Такие потребители чужих эмоций не живут долго в принципе. Поэтому ты здесь вообще никаким боком не замешана.

Вера села и обняла руками ноги, уткнувшись носом в колени. В печальных глазах заискрились огоньки...Огоньки радости и надежды на то,что перемены уже рядом.

-Ты прав, Кирюш, нужно уехать отсюда. Ленинград... Я мечтаю там жить, несмотря на климат...

-Вот и поедем.

-А как же ребята? Они расстроятся...

-А ребята всегда могут к нам приехать в гости. Мы же их пустим?

-Ты ещё спрашиваешь! Конечно же да!

-Тогда сядь поудобнее, у нас важное дело.

-Какое дело? - непонимающе замотала головой девушка, но Порох лишь улыбнулся и приблизился к Вериным губам:

-Целоваться, разумеется...

...Саша вернулась из магазина с тортом "Панчо" и радостно заглянула в комнату. Заглянула - и увидела целующихся молодых людей. Вера, закрыв глаза, трепетно обвивала шею Пороха руками, унося молодого учёного куда-то в бескрайность Вселенной. Вместе с собой, разумеется...

Красная, словно рак, Саша осторожно вышла из комнаты и прикрыла за собою дверь. А её сестра и Кирилл потеряли счёт времени. Кому оно нужно, если так хорошо именно сейчас?

 

***

Спустя ещё две недели Людмилу Николаевну привезли домой. Вокруг цвёл май, а на душе было настоящее лето. Бабушка Кати передвигалась крайне аккуратно, чтобы не повредить швы. Но самое главное - ОНА ХОДИЛА. Потихоньку, с запретом поднимать тяжести, но без той парализующей боли. Для Кати начавшееся выздоровление Людмилы Николаевны было настоящим подарком, однако самое главное ожидало девушку именно в день бабушкиного возвращения домой…

Все эти две недели загруженная поездками в больницу и подготовкой к экзаменам Руханова не приезжала в уютный деревенский дом. Именно поэтому, сидя в просторном автомобиле «Лада Ларгус», Катерина с трепетом предвкушала встречу с привычной обстановкой.

-Приехали! – сидевший рядом Миша открыл дверь и помог выбраться возлюбленной, а затем и её бабушке – та ехала полулёжа по требованиям врачей.

-Спасибо, Мишенька! Боже, какая красота вокруг! Это настоящее счастье – иметь возможность жить и просто созерцать май и весну! Катюш, посмотри сколько цветов на вишне дедушкиной! Катюш…Катя?

Девушка как будто не слышала ни бабушку, ни кого-либо другого. Она стояла на месте, а взгляд её был направлен в одну точку. Бабушка Люда, не понимая, что происходит, осторожно подошла ближе к внучке и посмотрела ей через плечо. Посмотрела и потеряла дар речи.

-Это…Это же как тогда…

В той самой клумбе, которая в марте была завалена дровами от нерадивых грузчиков, распускались тюльпаны – великолепное разноцветие! И, разумеется, не требовалось особых умственных изысканий, дабы понять, чьих рук это дело…

-Ты?- Катя повернулась к хитро улыбающемуся парню, и тот спокойно кивнул, не понимая даже, что этим жестом он выбросил из Рухановской души все микроскопические сомнения. А девушка обняла Людмилу Николаевну, и так они и стояли вместе, любуясь весенними цветами. Любуясь и глотая слёзы. Снова тюльпаны, снова в этой клумбе, и опять их посадил Миша. Да, не тот Миша, что раньше, но…

Стальцев смотрел на любимую и улыбался. В тот момент он полностью оправдывал и свою фамилию, и свою сущность. Сильный, решительный – и невероятно нежный, добрый, заботливый парень. Он рано остался без отца, его предала родная мать, а он вырос и стал Человеком. Странное дело, ведь у многих брошенных родными вместо озлобленности и обиды проступают черты справедливых, умных и дружелюбных людей.

От чего же это зависит?

Видимо, ответ знает только Природа. Но она всегда будет твёрдо хранить молчание. И ничего с этим не поделаешь…