Как влюбиться и не быть съеденным. 27

Глава 27: Когда земля уходит из-под ног

Следователь, Джаркин и Светлана двинулись к выходу из пещеры. От яркого дневного света они зажмурились и, поморгав, стали различать очертания за пределами грота. Следователь кивком велел идти дальше. Дойдя до небольшой рощицы с кустарником, он тяжело выдохнул:
— Всё, ребята… голова кружится от боли. Идите без меня. Я здесь лягу и умру.
— Давайте не будем паниковать. Все присядем и немного отдохнём, — предложила Светлана, указывая на деревья, за которыми можно было укрыться.

Джаркин со Светланой почти волоком дотащили следователя до тени деревьев. Пронин опустился на траву, сжимая раненую ногу. Молодые люди присели рядом. Следователь, тяжело дыша, коротко рассказал, что случилось, и, помолчав, глухо добавил:
— Мне не дойти. Эта тварь зубами повредила мою ногу, прокусила грудную клетку. И ребро хрустит. Спасайтесь сами. Динозавр невероятно силён и опасен. 
— До дороги недалеко, — попытался ободрить его Джаркин. — Там моя машина. Доедем до больницы в два счёта.
— Я двигаюсь, как черепаха, — произнёс Пронин. — Если вы пойдёте со мной, то на открытой местности мы все будем как на ладони. А это ещё и очень быстрое существо, от него не убежать. Торопитесь, пока они там в пещере.
— Мы пойдём только вместе, — отрезала Светлана, её голос звенел сталью. — Отдохнём минуту и двинемся.

Внезапно земля под ними дрогнула, словно в глубине кто-то мощно толкнул гору изнутри.
— Ой… что это? — испуганно воскликнула Светлана.

Вершина вздрогнула снова, на этот раз гораздо сильнее. Над головой лениво срывались с веток листья, а в расщелинах сухо посыпалась пыль. Взметнулся рой мелких насекомых. Из ближайших кустов в воздух взлетели испуганные птицы. Их крик тонко и пронзительно разорвал вязкий полдневный шум. И всё вокруг застыло в глухой тишине.
— Похоже на землетрясение, — мрачно заметил Джаркин, переводя взгляд на склон, где по камням уже бежали мелкие осыпи.

Почва под ними опять дрогнула. Из тёмного зева пещеры вырвался резкий, полный паники рёв. Через мгновение массивная тень отделилась от каменных стен. Динозавр медленно вышел наружу и замер, настороженно оглядываясь по сторонам. Он двинулся вперёд, двумя мощными прыжками взобрался на скальный выступ, нависший над ущельем, и застыл, как статуя. Его силуэт вырисовывался на фоне ослепительного неба, а затем он запрокинул голову и издал протяжный крик: то ли зов, то ли молитву, то ли отчаяние, вырвавшееся из самой глубины сердца. Эхо металось между скалами. В крике ощущались боль, страх и последняя надежда. Помолчав, он спрыгнул вниз и направился обратно к входу в пещеру. Вся гора задрожала, да так сильно, что в некоторых местах вниз покатились крупные камни. На этот раз вибрация не прекращалась. Зверь поднял морду, вслушался в шум, потом обернулся к чёрному провалу пещеры и издал мощный рык. Однако из пещеры послышалось лишь слабое: «Рррррр». Он рыкнул вновь, громче и отчаяннее, но из глубины донёсся ещё более слабый отклик. Весь горный массив заходил ходуном. Валун, оторвавшись, полетел вниз, увлекая за собой целый поток камней. Динозавр заглянул в пещеру, прислушался и шагнул внутрь.

Самец прошёл вглубь пещеры. Самка лежала, свернувшись вокруг единственного яйца, прижав его к себе, как последнюю надежду на продолжение рода. Её спина дрожала от напряжения, боли и страха. Каменные обломки, срывающиеся сверху, били по ней без пощады. Она охала, и всё же не отступала. Стон звучал так по-человечески, что казалось — это не зверь, а мать, молящая о пощаде. Он не зарычал, не поднял шума. Просто подошёл и без колебаний закрыл её собой, став щитом. Своей массивной плотью он заслонил её дрожащий силуэт и драгоценную скорлупу. Он обхватил её лапами, прижимая к себе. Камни секли по его спине, оставляя рваные кровавые борозды. Он издавал хриплый рык, не от злости, а от боли, которую выбрал добровольно. Он терпел, потому что знал: если они выживут, то только вместе. Если яйцо уцелеет, то только под их телами, под их болью, под их любовью.

Гора ходила ходуном. Весь каменный массив медленно накренился.
— Вниз спускаться нельзя, — твёрдо сказал следователь. — Камнепад сметёт нас в миг.
— Чувствуете? — Джаркин вскинул голову, вглядываясь в горизонт. — Гора… она наклоняется.
— Да… — в голосе Светланы тревога была явственнее слов.

Склон начал оседать ярус за ярусом, сползая в тёмную глубину. По сравнению с неподвижными соседними вершинами их гора тонула в земле, теряя очертания на глазах.
— Мама! Что происходит?! — вырвалось у Светланы.

Было видно, как шевелится вся горная гряда, пики один за другим «проваливались» вниз, втягиваясь в бездну. Далёкие утёсы рушились с трескучим гулом, поднимая облака пыли, похожие на серый дым. И вдруг Джаркин краем глаза уловил, как с ближайшего склона, с сухим свистом рассекая воздух, в их сторону летят камни. Он без колебаний толкнул Светлану к земле и накрыл её собой, так же как минутами раньше динозавр заслонял своим телом самку и яйцо. Рядом, стиснув зубы, следователь успел метнуться за толстый ствол дерева, пригибаясь к самым корням. Острые грани камней с хлёстким звуком разорвали Джаркину куртку и футболку, оставив на спине полосы и яркие следы крови. Гул лавины прогремел коротко и яростно, а через несколько мгновений всё затихло. Та часть скалы, что грозила им, сорвалась в противоположную сторону.

Пыль ещё не успела осесть, когда Джаркин поднял голову и, тяжело дыша, огляделся вокруг. Светлана, прижатая к земле, смотрела на него с немым испугом и тихой благодарностью, что он, забыв о боли, коснулся её щеки ладонью проверяя, цела ли она. Следователь, сжатый за деревом, выглянул осторожно, проверяя склон. Джаркин был убеждённым атеистом. Однако в тот миг, когда увидел, что любимая девушка и друг живы, а земля всё ещё дрожит, он поднял голову к небу. Без слов и ритуалов он мысленно взмолился. «Пожалуйста, — умолял он, — дай шанс выжить. Не мне… им». В этой внутренней искренней молитве было больше веры, чем во всех книгах, что он когда-либо отвергал. Воздух пропитался острым запахом расколотого камня, а вдалеке перекатывался одинокий гулкий обломок. Гора продолжала ступенчато оседать.
— Смотрите… не только наша вершина, — отметила Светлана, подняв голову, — вся гряда сползает.

С каждым толчком земля под ногами опускалась ниже, и неожиданно из-под склонов, со всех сторон сразу, забила вода. Сначала тонкими струйками, затем бурными потоками, охватывающими подножие.
— Такое ощущение, что гора уходит под воду, — проговорил Джаркин. — Хотя здесь вроде бы не должно быть воды.

Между тем вся горная гряда шла вниз. Земля дрожала под ногами, склоны один за другим оседали. Вода прибывала всё быстрее, сначала облизывала камни у их ботинок, затем уже жадно плескалась вокруг, холодом пробираясь в обувь. Ровное журчание воды смешивалось с треском осыпающихся пластов, и у каждого из троих в груди нарастало то самое чувство, когда страх становится осязаемым.
— Мы… что, сейчас утонем? — жалобно всхлипнула Светлана, вцепившись в рукав Джаркина. И это предположение начинало обретать реальные контуры.
— Мы выберемся, — неуверенно попытался её успокоить Джаркин.
— Ой… — Светлана ткнула пальцем вдаль. — А там… твоя машина!

Среди серо-зелёной пены, почти скрытая водой, медленно покачивалась машина «Снежана». Джаркин замер, взгляд его потемнел. Для него это не просто железо, а подарок бабушки, её тёплые руки и запах яблочного пирога в салоне в тот день, когда она вручала ключи. Теперь «Снежана» кружилась в воронке течения, а он не мог ничего сделать, кроме как стоять по колено в ледяной воде, держа рядом Светлану.

Вода прибывала. Джаркин и Светлана рывком поднялись и, подхватив следователя под руки, помогли ему встать. И всё-таки стихия не дала им передышки, вода стремительно поднималась, с плеском ударяя и обхватывая их тела ледяным кольцом. Гора, на которой они стояли, плавно тонула, словно подбитый корабль, погружающийся в морскую бездну. Склон, ещё минуту назад твёрдый и привычный, исчезал, а вместе с ним последняя опора. Земля растворилась под ними совсем и трое оказались на поверхности, среди хлещущих брызг и тёмных, жадно сомкнувшихся волн. Над ними раскинулось синее небо с белоснежными облаками, солнце стояло высоко, ярко заливая всё золотым светом. Такой контраст с происходящим казался издёвкой природы: вокруг бушевала катастрофа, а небо было спокойным. Склоны дрожали от мощных толчков подземного землетрясения. С каждой секундой гора погружалась глубже, утянув за собой камни, деревья и воспоминания, а солнце беспристрастно выхватывало из этого хаоса блики на мокрых камнях и лица людей, осознавших, что возврата уже нет.