Последняя Детства Весна. Глава 24. Эпилог

К большой и важной цели можно идти долго и напряжённо. Можно идти легко, не заморачиваясь относительно конечного результата, но всё равно это будет долго. Два пути, но итог, что удивительно, един: ты доходишь до этой цели, оглядываешься назад – и не веришь, что столько всего осталось позади.

Примерно такое ощущение возникло у Стальцева за день до Последнего Звонка. Неделю с лишним он размышлял, сравнивал, моделировал будущее…И в итоге решил не ходить на эту церемонию. Глупо? Возможно, но лишь отчасти. Главное, что это решение полностью отвечало моральному состоянию нашего героя.

Миша Стальцев всегда был сторонником честности. Он не строил из себя идеального человека, предпочитая оставаться самим собой, но всё-таки считал, что жизнь нельзя превращать в непрерывный самообман. Есть много малоприятных вещей, который нужно делать, но есть и много такого, насчёт чего нужно уметь говорить правду. И тогда ты не возьмёшь на себя лишний груз, который только помешает идти по жизненной дороге.

Поэтому Миша честно признался самому себе, что его класс в силу многих причин так и не стал для него ни второй семьёй, ни друзьями. Он ни с кем не конфликтовал и всегда был настроен на адекватное общение и даже помощь. Но духовного единения с этими ребятами и девчатами у Стальцева так и не возникло. Почему? Во многом потому, что одноклассникам и самим это было не нужно и неинтересно. Михаилу вообще было очень трудно понять, чего, собственно, его товарищи по школе ждут от этой жизни. Выходило, что ничего особенного, так, плывут по течению… Стальцев, который стал настоящим богачом в считанные дни, не помутился от этого богатства рассудком и сохранил прежнюю мечту относительно образования и профессии. Никто на него не давил, никто ему не советовал. Даже мама Наташа полностью доверила ему выбор пути, проявив тем самым настоящее уважение к взрослому молодому человеку.

Ещё меньше хотелось в составе этого недружного класса говорить какие-то речи Альпакиной, касаться её никогда не существовавшего чуткого руководства, доминирования интересов учеников над отчётностью и прочей дуристикой… Ругаться, обвинять её в чём-то не было ни малейшего желания. Зачем? Альпакина – просто человек этого времени, которое не унаследовало ничего положительного от прошлого, а вот дурного – сколько угодно. Она просто ничего уже не хочет, кроме как получать зарплату и жить. Какая может быть романтика в учительской работе, если люди заняты выживанием? Все они заложники этого времени…Не более того.

Повторилась старая истина – пока ты идёшь к цели, ты мечтаешь воевать, воздать всем по делам их, провозгласить торжество справедливости… А на вершине всё это теряет смысл и выдыхается.

Да, в эти последние школьные дни Миша Стальцев утратил весь свой юношеский пыл. Ему вдруг стало всё равно. Ну были эти тупые фотоотчёты, странные мероприятия без пользы и смысла, было учительское безразличие, было предательство близкого (как ему думалось) человека. Но завтра он перешагнёт порог и никогда ко всему этому не вернётся. Да и если уйдёт Альпакина или, например, Ослищева в Катиной школе – завтра наберут ещё хуже. Молодых, циничных гордячек, которые плохо знают свой предмет, но хорошо усвоили, как пробираться наверх кошачьими прыжками с коленок одного покровителя на коленки другого. Люди-щепки, ибо никто вам не скажет, что станется с этой щепкой в следующий момент.

Поле Чудес. Колесо Фортуны.

За день до Последнего Звонка Мишка бродил по родному Раменскому бесцельно. Он никуда не торопился, миновал парк, съел там мороженое, дошёл до школы, купил воды, сел на подкативший автобус и, устроившись у открытой форточки, любовался на проносящиеся за окном ярко-зелёные пейзажи.

У развилки на въезде в Игумново Стальцев вышел из автобуса и побрёл в сторону железной дороги Куровского направления. Когда справа замелькали надгробия местного кладбища, парень свернул туда. Ему потребовалось семь минут, чтобы оказаться у скромной могилы с посеревшим от времени камнем. Здесь давным-давно упокоился его отец.

Миша неторопливо обошёл бетонную ограду, после чего опустился на относительно крепкую лавочку – как раз напротив выцветшей фотографии в керамическом овале. Отец был запечатлён на ней в форме, и от времени снимок выглядел так, будто бы сделали его в восьмидесятых. Хотя это уже двадцать первый век…

-Здорово, батя! – парень внимательно посмотрел в молчаливые глаза и упёрся взглядом в цветник, где потихонечку отцветали посаженные много лет назад тюльпаны. – Я, как ты, наверное, знаешь, теперь богач. Мы всё-таки отыскали с ребятами бриллианты. Ну и повезло, что в ФСБ нормальный человек попался, честно выдали нам долю, как нашедшим клад. Теперь главное на вареники с клубникой всё это не спустить раньше времени…

Стальцев усмехнулся собственной иронии. Он не мог знать, что эта черта характера, невесело шутить над самим собой, была и у его отца. Мама Наташа, например, долго не могла привыкнуть к ужимкам сына, которыми он очень напоминал ей покойного брата Петра. В те моменты она невольно радовалась, что от Юлии пареньку не досталось ничего – ни внешне, ни в плане характера.

Но Миша всего этого не знал. Он сидел, изредка поглядывая на старый памятник, и как будто разговаривал сам с собою. Но это было лишь впечатлением со стороны. На самом деле он говорил с отцом, которого помнил живым смутно, и теперь хотел поделиться чем-то сокровенным.

…-Вот такие дела. Сначала непонятно зачем меня отыскала, полезла с какой-то лишь ей одной понятной правдой, я оттолкнул – для меня всё очевидно, и добавлять просто нечего. Она нас предала, притом сознательно. Разве это можно толковать иначе? То-то и оно… Ну вот. А на днях отыскал меня уже её сожитель, тот самый, к которому она от тебя и меня драпанула много лет назад… И сообщил, что Юлия погибла. В машине сгорела. И самое удивительное – это было столкновение, а за рулём второй тачки сидел один потрясающий в своём уродстве гопник, который полгода назад увёл у меня девчонку. Впрочем, мне кажется, что она от него и не уходила никогда, скорее, я в этой истории лишнее звено изначально. Ладно, что теперь. Девчонку он, кстати, избил сильно, она только недавно из реанимации перевелась в обычную палату. Я бабке её немного передал денег на лекарства хорошие через Артёма. Знаю, что глупый поступок, несоразмерный с той болью, что она мне причинила. Но это мне нужно, чтобы себя…Человеком не перестать чувствовать. Понимаешь? Дело не в том, что когда-то я к этой Соломиной испытывал чувства, а в том, что она живой человек, который пострадал, а её старикам и папаше тянуть лечение будет трудно. А я, миллионер, пройду мимо, получается. Как-то по-свински, батя…

Мишу действительно угнетала эта ситуация. Никакой любви давно уже не осталось, да и Соломину он практически забыл – голос, внешность, движения… Всё то время, что прошло от расставания до её попадания в больницу, парень даже не смотрел в классе на бывшую подругу. И она довольно быстро развоплотилась. Ушла в прошлое, и ушла безвозвратно. И в её избиении Стальцев тоже был совершенно не виноват. Как там говаривал криминальный авторитет Антибиотик в сериале начала нулевых? «Научись причину всех проблем в себе находить, может тогда и проблем меньше станет». Пусть бандитом сказано, но абсолютно верно. То, что бывший полюбовник Евгении в итоге чуть не прибил её в подвале её же дома – заслуга самой Женьки. Никто не заставлял её ни встречаться с быдлом, ни уходить к этому быдлу от Стальцева. Если бы она сразу выбрала нормального человека в качестве второй половины – не было бы вообще ничего. И многое плохое не случилось бы. Только после драки кулаками не машут. Что было, то было.

-Ну что, батя, пойду я… На Последнем Звонке не хочу появляться, поеду к Катюше, пофотографирую её Последний Звонок. Очень надеюсь, что у нас с ней на всю жизнь, как бы наивно это теперь не звучало, в наше-то время…

Поднявшись со скамьи, Миша направился в сторону гранитной мастерской. Там он пробыл ещё полчаса, выбирая варианты нового памятника, который они с мамой решили поставить на могиле Петра. И, решая вопрос с ремонтом надгробия отца, Стальцев уже точно знал, кому ещё он закажет новый памятник на могиле…

Последний день школы двигался к закату. И это был, словно перед выборами, день тишины.

День без звонков.

***

Для Кати Рухановой Последний Звонок стал радостным и очень волнующим событием. Как она и мечтала, в актовом зале девушка появилась в традиционном советском форменном платьице с белым фартуком. Многие девчонки из 11 класса оделись так же, но очень немногие до конца осознавали глубину сегодняшнего торжественного дня.

Катя осознавала. И пару раз сдерживалась, чтобы не заплакать.

Жизнь очень странная штука. Много лет ты торчишь на надоевших уроках, терпишь порою очень несправедливые придирки учителей, и не все из этих самых учителей – хорошие люди. Ты проживаешь серую осень, слепую и белую зиму, преисполненную жизнью весну, дожидаешься очередного лета и мечтаешь, чтобы очередная, новая осень поскорее началась бы уже в стенах института. В детстве школу не любит никто. Работать учителем, в принципе, тоже, но это уже другая песня.

И вот он – Последний Звонок! Казалось бы, радуйся, ликуй, прыгай от счастья! А Счастье это с привкусом горечи. Не траурной, разумеется, но всё же…

В зале были Катины мама, тётя и бабушка, которой стало лучше, и надомный врач допустил присутствие на мероприятии. Все они были невероятно рады и гордились дочкой, племянницей и внучкой, изредка промакивая салфетками уголки глаз. В какой-то момент Руханова бросила взгляд в зал и… Увидела всю честную компанию! Кирилл, Вера, Тёма, Даша… И конечно же, её Волшебник по имени Миша – с новеньким зеркальным фотоаппаратом и большим объективом. Был слышен стрёкот затвора, который словно бы нашёптывал: улыбайся, не сутулься, ты сегодня прекрасна! И Катя улыбалась своему молодому человеку, который пришёл на её Праздник, пропустив свой.

После церемонии девушка наконец смогла подойти к ребятам. Те окружили её, поздравляли, Вера подарила изумительный букет пионов. А Стальцев аккуратно обнял Катерину и прошептал на ушко:

-Я безумно тебя люблю, Катенька. С Праздником! Жаль, что та ледышка, которой ты запустила в глаз незнакомцу, уже растаяла…

-Дурачок! – Руханова шутливо хлопнула парня по макушке. А потом нежно-нежно поцеловала…

Кобылкина, которая видела это из своего угла в актовом зале, пылала от целого коктейля чувств, главным из которых являлась зависть. «Тоже мне, выскочка, оторвала себе парня здоровенного, богатенького, и платье, как пить дать, недешёвое он ей купил. Пиявка! А этот - мажор, даже и думать тут нечего!».

Катерина, разумеется, не могла слышать потока мыслей глупой и завистливой училки, да и если бы слышала – плевать она хотела на неё. Цену таким людям, как Кобылкина, девушка прекрасно знала. Что от них ждать и требовать? Ничего достойного не будет. Их мир – липовые фотоотчёты, душное заучивание, неумение хоть немного проявить человеческое участие и душевное тепло. Так что плевать, плевать на всё! Тем более, что сегодня всё кончилось…

Руханова была абсолютно счастлива. Она не замечала, как завистливо шепчутся одноклассницы, а парни смотрят на Мишу с неприязнью. Ещё бы! С Катей мечтали встречаться многие, а выбрала она какого-то чужака. Есть от чего разозлиться… С интересом взирали на Стальцева и всю их компанию и белоозёрские педагоги, но большинство лишь затем, чтобы забыть это уже на следующий день. Люди к большинству происходящих вокруг событий остаются безучастными, и это уже давно норма двадцать первого века.

А вот забудет ли она школу? Безусловно, полностью забыть одиннадцать лет труда не получится. Но мало что из этих воспоминаний согреет душу через десять, двадцать, тридцать лет… Это было школой жизни и общения с людьми, школой первых разочарований и срывов. Была и радость, но нынешнее безумное время легко хоронит под ворохом проблем по-настоящему прекрасные вещи. И ничего с этим не поделать…

После завершения церемонии компания попрощалась с роднёй Катерины и отправились на по-настоящему незабываемый праздник: ребята устроили шашлыки с гитарой, тортами и чаем, с наступлением сумерек пекли на костре картошку и жарили хлеб. Удивительная атмосфера этого вечера врезалась в память куда лучше любого пафосного мероприятия в актовом зале.

А ещё Выпускники в этот вечер совершенно точно осознали, что их Последняя Весна Детства уходит на доброй и светлой ноте. А они обязательно сдадут экзамены на высокие баллы, поступят в желанные ВУЗы и обретут всё то, что в жизни гораздо важнее моря денег, которое досталось им по воле всеми давно забытой актрисы…

…Поздно вечером, когда ребята сидели у костра, а Артём тихонько перебирал гитарные струны, Катя и Миша вышли на берег Белого озера. Чистое, причудливых оттенков вечернее небо манило своей загадочностью, нежно пели соловьи, уже пытались атаковать комары-истребители. Глядя на воду, Катя спросила:

-Родной, а ты помнишь, как однажды озвучивал мне свою мечту?

-Какую именно, Катюш?

-Про свой дом. Сейчас, когда сокровища найдены, ты всё ещё мечтаешь о частном загородном доме?

Миша хитро улыбнулся и произнёс:

-Не особо. У меня есть желание проводить время только в одном месте в качестве загородного дома – у твоей бабули. Ведь я надеюсь, что когда я внезапно и коварно сделаю тебе предложение, то ты согласишься? И мы станем одной семьёй?

-А разве сейчас такого ощущения нет? – у Рухановой от волнения спёрло дыхание. -Я…Я так счастлива… Снова в её доме будет Семья. Будем мы. Приезжать, готовить вкусности, отдыхать, помогать бабушке Люде по хозяйству…

-Конечно, Милая! И дообустроим там всё, что необходимо. Впрочем, если ты захочешь – мы купим и свой коттедж.

-Я не вижу особого смысла тратить на это деньги, Мишенька. Бабушка нас всегда ждёт, да и в новом особняке не будет той Памяти, что живёт в этом доме.

Двое стояли у воды, держась за руки и ощущая великое единение душ и сердец. Заканчивалась весна, заканчивались школа и детство.

Начинались Жизнь и Любовь.

ЭПИЛОГ.

ШЕСТЬ ЛЕТ СПУСТЯ.

В этот летний день на Центральном Раменском кладбище было, по обыкновению, очень тихо, а под раскидистыми кронами высоких старых деревьев – прохладно и комфортно. Но не лежать, чем и занимались обитатели этого места, а навещать родных, друзей и просто знакомых. Людей сегодня утром было очень мало, а в этом секторе – вообще полная тишина. Наверное, именно в такой можно услышать, как падают с берёз преждевременно увядшие листики. Пусть до осени ещё очень далеко, но среди родившихся в мае листьев не все оказались сильными. Увы…Однако это было практически незаметно.

Бушевал июнь. Согревало мир лето.

На могиле умершей в 1985 году Прасковьи Ниловны Костерковой радовал глаз аккуратный новый памятник в виде бюста, стоящего на гранитной основании. Сама могила была выложена современной тротуарной плиткой, а в цветнике неторопливо цвели бархотки.

Михаил Стальцев ещё раз внимательно осмотрел изготовленный когда-то по его заказу памятник. Да, очень удачная работа, аккуратно, строго и главное вот – высеченный под ФИО кленовый лист. Миша не мог не оставить этот счастливый знак на памятнике Прасковьи Ниловны. Именно он дал ему ключ к иной жизни.

Вздохнув в тон своим мыслям, молодой, но уже возмужавший человек, отправился к воротам кладбища. Пора было ехать домой. У ворот парня дожидалась длинная «Нива» насыщенного синего цвета. Машину, одинаково удобную и для города, и для сельского бездорожья, Стальцев купил пять лет назад, когда учился на первом курсе истфака. Поступил он туда играючи, выбив по 90-96 баллов на ЕГЭ. Учиться в институте было интересно и легко, хотя таких друзей, как Артём и Кирилл, Миша на курсе так и не встретил.

Зато многие девушки с большим интересом смотрели на симпатичного парня, а некоторые пытались начать отношения. Бесполезно. Весной, всё на том же первом курсе, Стальцев сделал предложение Кате, и она, разумеется, ответила согласием. Свадьбу сыграли 22 апреля, в невероятно тёплый и наполненный молодой зеленью день, после чего официально появилась Екатерина Стальцева. На церемонии были все родные и близкие люди, и все были невероятно счастливы.

…Сев за руль «Нивы», Миша завёл двигатель и, пока тот разогревался, откинулся на подголовник и вновь далволю воспоминаниям…

За эти шесть лет произошло довольно много событий. Больше – приятных. Молодые супруги обзавелись новой просторной квартирой. Сначала Миша в шутку предложил взять жилплощадь в сталинском доме, который находился в центре Раменского. Но мудрая Катя, улыбаясь буйной фантазии мужа, напомнила, что под окнами там – вечно шумная улица Михалевича, что двор там крошечный, что рядом «Вкусно-и точка», из которого всё время тянет фастфудом. Поэтому мечты о монументальном жилье эпохи 50-х годов супруги оставили, выбрав квартиру в родном для Стальцева микрорайоне Холодово, в новом кирпичном доме, окна которого выходили к тихой лесной опушке. Вот только вместо девятого жили ребята теперь на третьем этаже – золотая середина.

С работой всё тоже сложилось довольно легко. Катя после института культуры пошла работать в местный ДК, и буквально через год возглавила хореографический коллектив, став его художественным руководителем и постановщиком. И дети, и родители были в восторге от молодой, энергичной и невероятно душевной Катерины, а коллектив добрался и до всероссийских соревнований, взяв на них первые места и ценные призы.

Миша, ставший дипломированным историком, устроился в информагентство, где участвовал и в создании телевизионных передач, и в написании статей для сразу двух газет, и в ведении интернет-подкастов. Незаметно, из штатного сотрудника Стальцев выбился в серьёзного специалиста, который в двадцать(!) лет стал соавтором целого художественно-исторического романа. Книга эта стала пользоваться невероятным спросом, и заслуга в таком положении вещей была именно Мишкина – его язык повествования и аналитики был совершенно уникальным. Многие пророчили Стальцеву будущее писателя, и он к этому шёл.

Очень часто ребята посещали Ленинград, где теперь жили Кирилл с Верой, мать Кирилла и Саша, Верина сестра. Для девушек женщина в статусе свекрови стала настоящей мамой, на фоне любви и заботы которой канувшая в небытие Альбина была совершенным ничтожеством. Кстати, отец Веры и Саши в итоге не захотел переезжать, но постоянно звонил и всегда ждал в гости. Ему внезапное одиночество стало вполне комфортной средой обитания, видимо, в компенсацию беспокойной работы врачом.

В Ленинграде Вера полностью забыла кошмары прошлого и изменилась – как внешне, так и духовно. Теперь даже глаза девушки, лицо – всё выражало уверенность в себе и готовность быть личностью вопреки всему. Очень неожиданным стало увлечение девушки театром, и в результате она…порвала с медициной и подала документы в ЛГИТМиК (так этот институт назывался раньше. И дальше случилось невероятное – на вступительных экзаменах Вера так пронзительно читала отрывок из «А зори здесь тихие», что плакать начали все женщины в приёмной комиссии. А потом девушки спела романс, и тут уже обалдели даже откровенные снобы! И Веру приняли на первый курс, даже с учётом отсутствия у неё прежних творческих заслуг!

Все близкие были в шоке и буквально не находили слов – так они гордились Верой. И только Порох знал, какой ценой в его возлюбленной родился этот дар. Принимая пощёчины от Альбины, она превращала ненависть озлобленной самки в пронзительную любовь к искусству и людям…

Саша успешно выучилась на дизайнера и устроилась в ателье на Невском, которое, благодаря её невероятным идеям и эскизам, очень скоро стало модным и популярным местом в городе. Первые деньги, заработанные ею в ателье, молодая дизайнер потратила на подарки родным. А новую маму она буквально растрогала, связав ей вручную мягкий и тёплый шарф. Для Альбины она бы такого никогда не сделала, в этом не было никаких сомнений.

Кирилл выучился на инженера и стал работать в НИИ, где тоже был на хорошем счету. Его характер мало изменился за эти годы. Порох он и есть Порох!

Через два года после Выпускного поженились и Артём с Дашей. Каратунский на свою долю от сокровищ открыл магазин одежды в Москве, и вот тогда-то друзья в полной мере смогли оценить, как здорово варит голова у молодого коммерсанта. Он, кстати, первым оценил талант Саши, оформляя ей заказы на партию авторской одежды для своего московского магазина. Загорелова же стала медработником и получала большую радость от того, что своим честным трудом помогала людям. В личном плане у этих двоих было невероятное взаимопонимание, и даже не верилось, что всё сложилось лишь благодаря тому, что однажды Тёма всё-таки вышел из электрички на пустую платформу, где плакала девушка в больших очках.

Все друзья очень сильно помогли своим родителям. Стальцев, к примеру, долго уговаривал маму Наташу купить просторное жильё, тем более выяснилось, что она беременна двойней! Женщина, ставшая во время беременности крайне сентиментальной, от уговоров Михаила-племянника и Михаила-врача, ставшего её законным мужем, начинала плакать, ведь та квартира на девятом этаже с видом на лес была ей дорога, как память о брате. И только когда ей сказали, что никто эту квартиру и не думал продавать и её оставят для детей, успокоилась. А в январе родила двойняшек – девочек, и теперь у Стальцева появились маленькие сёстры, которых он регулярно заваливал книжками и игрушками.

… «Нива» приближалась к дому, а Миша, внимательно следивший за дорогой, всё продолжал вспоминать миновавшие с Выпускного годы…

О судьбе многих персонажей из прошлого он ничего не знал, да и не мог знать. Так, например, Соломина всё же поправилась, несмотря на серьёзные увечья и даже смогла сдать ЕГЭ вместе со всеми. Результаты были вполне приемлемые, и, получив аттестат, девушка уехала в другой город. Здесь её след теряется, и можно только предполагать, что из своей печальной привычки видеть в негодяях идеал Евгения сделала нужные выводы. Как бы там ни было, Стальцев о ней практически не вспоминал – их с Катей семейное счастье стёрло всё грустное и неприятное, что могло тянуться из прошлого.

Или, к примеру, Ярославчик-Яйцо. Натерпевшись от злого мира, он не изменился, оставшись всё тем же хитрым, изворотливым, пресмыкающимся перед сильными мира сего болванчиком. И это, как ни странно, ему помогло устроиться в жизни. Вы удивлены? Зря. Именно такие беспринципные и глупые люди удобны властным и умным. Так было всегда. И, к сожалению, будет и потом…

…Машина замерла на парковочном месте, и Стальцев, включив сигнализацию, направился к дому. Сегодня они собирались к Людмиле Николаевне, в их общий тихий загородный дом, который стал самым любимым местом. Нужно заехать по дороге в магазин, и ещё купить новый кран в баню…

Поднимаясь в лифте, Стальцев вдруг вспомнил исчезнувших в небытии: Юля, Альбина, Лёха… Заслуживали они такой страшный конец? Как знать. Но, вероятно, каждый человек идёт к своему финалу не просто так. По делам и результат. Юлия хотела запоздало стать матерью взрослого хорошего сына, потому что пасынок от Альберта был плохим. Таким не похвастаться перед подружками. Вот и вся нужда в нём, Мише. Выброшенный щенок снова стал нужным.

Поздно, Юля. Земля тебе забвением.

Катя встретила его, выходя из ванной. Судя по мокрому лицу, и красным глазам, её только что тошнило.

-Милая, что с тобой? Останемся дома, может? Я вызову врача.

-Нет-нет, мы поедем, Мишенька. Сегодня мы обязательно должны быть у бабули. А мне лучше.

-Так ли обязательно, если ты болеешь? Она поймёт, это ведь серьёзно.

-Родной, я должна ей лично сообщить… - в её глазах появились счастливые слёзы. – Сообщить, что она очень скоро станет прабабушкой…

-Что???

-Да, Родной. Муж мой самый любимый. И лучший будущий Папа…

КОНЕЦ.

(2024-2025).