Светлые мысли

       Отыскавши видимый едва промежуток промеж гардин, проворным, ловким лучом, солнце ощупывало спальню. Стесняясь своей наготы, стены рдели, неумолимо теплея, но увы, им нечем было прикрыться.

- Почему у нас здесь так пусто? - спросила она.
- Чего?!
- Стены... На них ни одной фотографии! Даже часов, и тех нет. На худой конец - повесил бы картину или литографию.
- Зачем тебе это?
- Ну... я же тоже здесь живу!
- Думаешь, задержишься? Своего-то у тебя ничего здесь нет!
- Так и в жизни мы не навечно, а обустраиваемся как-то, пытаемся создать уют, какие-никакие удобства... Каждый вписывает свою строку в историю человечества!
- То-то я гляжу, сколь великое множество клякс на теле жизни.
- ...


 ...Юркнул с ветки на землю жёлтой божьей коровкой не листок вишни, истоптанный мелкими следами сумчатого гриба, но июль...

     Вяхирь лениво и тяжело грёб в волнах горячего воздуха, залитая им дорога мерцала, блистала и билась о насыпь, после чего таяла, не оставляя следа. Голубь вылетел из дубравы и скрылся в сосняке, где не задержался нисколько, а устремился укрыться под сень берёзовой рощи. Напрямки до гнезда было бы, конечно, куда как ближе, но по такой жаре вовсе не скорее.
         Провожая взглядом вяхиря, я не заметил, как хрустнул под ногой стебель цикория, и сокрушаясь собственной неловкости подумал о том, что восхищаясь одним цветком, затоптал, погубив другой, и не по злобЕ, но из-за отсутствия той, истинной, глубинной доброты ко всему живому.
Согласное со мной облако пустило слезу.
       Насмотревшись на солнце, дождь почти ослеп, и продолжил свой путь наощупь, не разбирая дороги, а после как отряхнулся по-собачьи, от нечего делать, щелчком капель принялся сбивать с листвы жуков. Небо нахмурилось, ему оказалась не по нраву такая забава, и на смену дождю прислало ливень, чьи ровные струи придавали саду вид состарившегося пейзажа кисти неизвестного.

         Сделав внушение дождю, смыв самый намёк на непотребства и шалости, ливень отправился наводить порядок в других местах, а я вознамерился было вдохнуть отмытого добела воздуха, но едва ступил на порог, как кузнечик запрыгнул мне на грудь.
- Тебя подвезти?
- Нет! Мы играем салочки! Теперь ты - вада! - и ловко соскочил на дорожку.

       Мы бегали друг за дружкой, сбивая нанизанные на стебли бусины воды, что не идут в сравнение с многоярусными ожерельями жемчугов и бриллиантов, ибо те скоро наскучат или заскучают в шкатулке, а этими не успеешь пресытиться, как заберут их к себе небеса со словами:
- Примерил?.. и довольно. После ещё, когда-нибудь. Потом...
 
     Домой я вернулся в мокрой, перепачканной оконфузифшимся бронзовиком рубахе и с божьей коровкой на щеке, что уже не могла больше летать, а только хохотала и хохотала, щекоча меня подолом крыл, будто юбкой чёрных кружев.

      Запирая за собой двери, я слышал, как кузнечик стрекочет мне в спину:
- Завтра выйдешь?
- Посмотрим! - бросил я ему через плечо и улыбнулся.

     Кузнечик не видел моей улыбки, но конечно она достигла его слуха. Светлые мысли понятны всем одинаково, ибо иначе и быть не может. Этого просто не может быть! Иначе...