Бабские глупые слёзы

Две кружки сливочного пива, уютно пыхтя, истончали пар в пространство между ними. В баре было тихо, по-дневному пустынно, и лишь их голоса, сплетаясь в тайный заговор, нарушали царящую здесь до вечернего наплыва гостей благодушную лень. И конечно, Настя не упустила момента кольнуть подругу о Мише. Она не знала всей подноготной их с Мирой истории, но прекрасно считывала смятение в ее глазах.

— Я не знаю, что делать, — Мира сжала себя за локти, будто внезапно замерзла. — Нас с ним больше нет. Есть только Ирина и Михаил. А где-то там, на обочине, — я. Но он… он до сих пор сводит меня с ума.

— Я тебя понимаю. Два года вместе — для кого-то мелочь, — Настя по-дружески улыбнулась, качнув головой. — Но если спустя четыре года сердце ноет по-прежнему…

— Да нет же! — резко перебила ее Мира, замотав головой. — У него же свадьба, семья, другая жизнь. Все уже решено.

— Любовь — странный хронометр. Она то сжимает время в пылинку, то растягивает один день в целую жизнь, — продолжила Настя, вращая тяжелую кружку в руках.

— И откуда ты, одиночка этакий, такие мудрости берешь? — Мира стрельнула в нее взглядом, залпом допила пиво и жестом подозвала официанта за добавкой. Настя не ответила, ее взгляд уперся куда-то в точку за спиной подруги, став отрешенным и остекленевшим.

— Неужели… — ахнула Мира, обернувшись и поймав направление того взгляда. — Антон?

— Еще с первого курса, — тихо призналась Настя, не отрывая глаз от высокого парня в дальнем углу, что что-то сосредоточенно выводил на пожелтевшем листе. — Вот потому я и не сужу. Любить — это прекрасно. Даже если самый желанный человек не может ответить тебе взаимностью.

— Вы что… у вас было что-то? — не поверила Мира.

— Думается, мы просто любили друг друга, — с болью закусила губу Настя, насильно отрывая взгляд от Антона. — Я к тому, что это нормально — помнить. Первая любовь навсегда оставляет в душе отпечаток.

Они заботились друг о друге в былые времена. Просто любили.

— Его чувства переродились, — рассказывала Настя своим мелодичным, теперь чуть дрогнувшим голосом. — Он сказал, что я стала ему как сестра. Но я знаю точно: мы никогда не забудем друг друга. Правду говорят, что любви нужна лишь капля безумия и бездонный океан любопытства.

— Но как ты… сейчас? — обеспокоенно спросила Мира. — Он же женился на Регине.

— Первая любовь всегда оставляет самый яркий след. Хороший или плохой. С Антоном было прекрасно. Но я знаю, что моя главная история еще впереди. Возможно, мой последний — он же и будет первым. По-настоящему первым.

— То есть первая любовь — последняя, а последняя — первая? — запуталась Мира.

— Кто не отпустит первую, тот не встретит последнюю, — подмигнула ей Настя. — Тебе нужно встретиться с Мишей. Спокойно поговорить, раз уж не сделали этого тогда.

Мира задумалась, ее пальцы бессознательно водили по конденсату на стекле кружки.

— Он просто ушел, — выдохнула она, начиная рассказ. — Мы редко говорили о будущем, о том, где в нем будем мы вместе. Но я знала все его мечты, и, кстати, он всего добился. И он знал, чего хочу я.

Она перевела дух, чувствуя, как предательский ком подкатывает к горлу.

— Мира, не надо, если тяжело…

— Нет, я хочу. Хочу наконец выговориться, — перебила подругу девушка. — Ты поймешь. Я чувствовала себя любимой, это давало мне силы в те дни. Все закрутилось еще до учебы. Мы были на разных факультетах, поэтому будущее не строили. А после универа мы нашли друг в друге отдушину, словно родственные души. Не было логики, было лишь желание сердца. Мы никогда не боролись друг за друга. Все вышло непрошено и неожиданно.

Настя, заказав уже третью кружку, слушала, затаив дыхание.

— Первым узнал его друг Артем, потом — Максим, — речь Миры текла сама собой, ее уже было не остановить. — Артем обрадовался за нас, мы сдружились. А Макс… тот, кажется, возненавидел меня еще сильнее. Но все это было мелочью, пока Миша был рядом и отдавал себя без остатка. Я гостила у него в родительском доме на каникулах, тайком, — ох, какие это были смешные моменты! Мы не хотели расставаться. Скучали, писали письма, тайно встречались в глухих уголках кампуса.

— Это так романтично, — прошептала Настя, подперев подбородок ладонью.

— После универа — да, но недолго. Все было идеально. Но еще в институте я заметила: он был чем-то озабочен, но говорить отказывался. Я принимала его любым. Мы могли поссориться, но не было ни дня, чтобы он не поцеловал меня на ночь… — голос Миры дрогнул. — Я помню нашу последнюю ночь. Он впервые сказал, что любит меня. Говорил о нас, впервые обозначил «мы» как нечто нерушимое. Шептал нежности, обнимал так тепло и крепко, будто боялся, что я испарюсь с рассветом. А на утро испарился он.

— Но ты искала его? Вдруг что-то случилось? — не удержалась Настя, чувствуя, как на душе оседает тяжесть.

— Я почти сошла с ума. Писала ему, его друзьям. Все разводили руками. Я виделась с его матерью, а она лишь качала головой: «Ушел, но обещал вернуться». А теперь видишь, во что вылились последствия того побега.

— Настолько сильными были чувства, — прикрыла рот ладонью Настя.

— Я не могу строить планы, потому что в каждом из них был… он. Миша. Всегда представляла его рядом, но никогда не говорила вслух. Верила, что он вернется и найдет меня. Шел год, другой… я попыталась жить дальше. Начала встречаться с другим. И постоянно, в каждой мелочи, сравнивала его с Мишей. Не могла сделать другого счастливым, потому и не мешала ему найти свое счастье с другой… Когда он изменил мне, то сразу во всем признался. Упал на колени, умолял простить. Но я не винила его. Эта измена была плодом наших общих страданий. Я пришла к маме и плакала целый день. Не от горя, а от облегчения. И от осознания, что все еще люблю Мишу.

— И не хотелось стереть его из памяти?

— Я хочу помнить лучшее, что было со мной, — горько усмехнулась Мира. — Иногда я хочу снова стать ребенком: разбитые коленки заживают куда быстрее разбитого сердца. Я пыталась жить, не желая никого искать. День за днем уничтожала себя, твердя, что отпустила его. А в глубине души наивно верила, что он вернется. И вот он здесь. Спустя четыре года. Красивый, уверенный, состоявшийся. Но не мой.

— Я вижу, ты все еще любишь его, — печально произнесла Настя. — Но он поступил с тобой подло. Сбежал, как трус, не дав ни объяснений, ни шанса! Он заставил тебя страдать, а теперь является с невестой, будто между вами ничего не было? Если бы он любил, он бы нашел тебя. Воспоминания тускнеют…

— Но не стираются, Настя.

— Верно. Но зачем тебе воспоминания, что тянут на дно? Ты пытаешься забыть, а думаешь о нем лишь больше. Бери лучшее и иди дальше. В жизнь, где о Мише ты будешь вспоминать с улыбкой, а не со слезами.

— Я поговорю с ним. Обязательно. И тогда начну новую жизнь, — с слабой надеждой в голосе сказала Мира.

— Нет, — жестко настояла Настя. — Ты начнешь ее прямо сейчас. С этой самой секунды. Твоя жизнь принадлежит только тебе, а не тому, кто бросил тебя много лет назад и теперь щеголяет с невестой. Ты поговоришь с ним, поставишь точку. Сохрани лучшее в сердце, но не позволяй его чужому счастью разрушать тебя.

— Но я за него правда рада. Он смотрит на нее такими счастливыми глазами…

— А ты должна научиться смотреть с такими же глазами на себя и свою жизнь. Ты заслуживаешь счастья, Мира.

— Это будет сложно, — тихо призналась девушка, устало выдыхая.

— Не забывай, что у тебя есть мы, твои друзья, — Настя крепко сжала ее руку. — Мы всегда будем рядом. Каким бы ни был твой выбор.

Мира улыбнулась своей первой по-настоящему искренней улыбкой за последние годы. Слезы катились по щекам, но на душе стало светлее и просторнее. Мысленно она поблагодарила всех, кто не отвернулся от нее в годы глухой тоски. Пришло время возвращаться к жизни.

— Я так счастлива, что у меня есть вы, — плакала Мира, уже не стесняясь слез. — Спасибо тебе, Настя. Ты — лучшая!

За окном незаметно сгустились сумерки. Девушки заказали еще пива, сбившись со счету, и принялись строить новую жизнь Миры, больше не оглядываясь на призраков прошлого.