Умный дом из Записки из ящика старого стола

        Самолет приземлился в аэропорту города Пестец в шестом часу вечера по австралийскому времени. Его хорошенько тряхнуло при посадке. Он несколько раз покачнулся, зашипел колесами шасси и мягко поплыл по бетонной полосе. Датсон отстегнул ремень безопасности и с удовольствием потянулся в кресле. Настроение у него сейчас великолепное. Хоть песни пой.  Удачно слетал в деловой вояж! Иначе не скажешь. Привез очень перспективный для себя контракт. Датсон, невысокого роста, возрастом за сорок лысеющий и располневший от постоянно преследующих его проблем, предприниматель или бизнесмен. До кризиса его дела шли туда-сюда. Когда же кризис постучал ему в дверь, они пошли туда — вниз. И Датсон сел на мель. Счет в банке угрожающе пустел.  Уверенность в себе стремительно испарялась. Беспокойство за будущее нарастало. И, наконец, удача. Этот контракт сдвинет дело с мертвой точки. Теперь все пойдет в гору.
      Он посмотрел в иллюминатор самолета, еще раз с хрустом потянулся. Таак! Наверное, уже можно воспользоваться сотовым телефоном... Неплохо было бы сейчас подключиться в коттедже, где он жил вместе с женой, к автономной системе «Умный дом». Через два, максимум три часа, он будет блаженствовать в ванне с нагретой  ароматизированной водой. Уф, хорошо!
Ба – его жена, наверное, в это же самое время набирается ума на каком-нибудь очередном семинаре вроде: «Осознание мировой общественностью психологического воздействия картины Малевича «Черный квадрат» на ментальность современного человека», или «Почему мышь так ведет себя при появлении кошки». А может, потягивает коктейль в баре «Посмотри на себя сам» вместе с этой ее подругой, весьма странной, кстати. И вместе с ней вяло, не очень решительно,  отбивается от фланирующих мимо них жуиров.
С Ба Датсон познакомился три года назад, когда она работала мерчандайзером в супермаркете, расположенном совсем рядом с его офисом. Он захаживал туда при случае за сигаретами. В  тот самый судьбоносный для него день, он стоял у кассы в раздумье. Куда же ему сейчас идти? Направо или налево? Решил пойти налево, но споткнулся о собственную ногу. И упал на тележку с мороженной рыбой, которую Ба катила из подсобного помещения в торговый зал. По ее произношению и наиболее ярким выражениям по поводу случившегося,  Датсон узнал, что она из небольшого провинциального городка, основательно затерявшегося в захолустном штате Обламам. Они стали часто встречаться вечерами в баре «Полет кукушки над вашим гнездом», сверкающем неоновыми огнями, рядом с тем же самым супермаркетом. В дальнейшем, приятно для себя отметил, что она в меру умна, в меру болтлива. Моложе Датсона на 15 лет и очень даже привлекательная. Вроде как все при ней. Он, вообще трудно заводивший отношения с женщинами, с ней ощутил себя суперменом, этаким гибридом Ален Делона и Бэтмена. И, как вполне предсказуемый итог их встреч, в коттедже  Датсона появилась молодая хозяйка. Все  пришло к логическому концу.
Её звонкое холодное имя Белинда ему не очень нравилось и он стал называть девушку нежно — Ба. Со временем, через знакомства и связи, устроил ее секретаршей в центральный офис Ивона Макса. Там Ба и познакомилась с Декстри Кшен, ставшей ей задушевной подругой. Дама средних лет, со скошенными к переносице от постоянного вранья глазами и копной рыжих волос на голове, разметанной в разные стороны осенним ветром беспокойной жизни. В любую погоду она носила короткие юбчонки «а-ля колокольчики», соблазнительно открывающие толстые короткие ноги. Красные - в жаркую погоду, посиневшие в холодную. Со своей  извечной привычкой к множеству суетливых движений. Не в меру шустроватая, как мышь в поисках сыра. Вот эта самая подруга, как опытный рыбак, отлавливала, растаявших и расплывшихся от ее обаяния, мужских особей. Более или менее состоятельных. В смысле, будущих перспектив. Женила их на себе. А в дальнейшем, быстро с ними разводилась. Оставляя простаков в недоумении и в дураках. Не красавица. Но, что-то  было в ней, действующее на тех безотказно. Декстри не обременяла себя моралью и этикой. Зато, регулярно пополняла свои депозиты. Естественно, за счет своих бывших мужей.  Бери все и не отдавай ничего! А, эти-то, пусть плачут.
После знакомства с Декстри, социальная и личностная самооценки его молодой жены стали быстро расти. Что называется, не по дням, а по часам. Вместе с ними и её требования и претензии к Датсону. На 23 февраля ей подарили брошюрку под названием: «Накладные ногти от 5 см длиной и выше – это  высокий социальный и интеллектуальный статус современной женщины в быстро меняющемся мире. А, также,  эффективное средство самообороны». Вот тогда, и вовсе, понеслись скачками. Белье они стали отдавать в прачечную. Еду на обед или ужин заказывали в ресторане. Хотя часто, после этого, долго страдали отрыжкой и изжогой. Разогревали в микроволновке замороженные полуфабрикаты, купленные в ближайшем супермаркете. Грязную посуду загружали в посудомоечную машину. Уборкой занимался робот-пылесос. Ба берегла свои 5-ти сантиметровые накладные ногти. Становилась всё капризнее и требовательнее. Она перестала быть его Ба. Смешливой и ласковой. Её угрюмая язвительность, которую она хотела выдать за уничижающий сарказм, уже не удивляла Датсона. Он стал больше молчать и чаще вздыхать. Ну, и прикладываться к виски. Тандем его жены и ее подруги становился все более и более угрожающим. О его намеках на перспективу появления в семье детей, Ба и слышать не хотела. Кроме того, Декстри начала показывать Датсону не двусмысленные знаки своего внимания. И он быстро сообразил, что  с ней нужно держать ухо востро. И приличную дистанцию.
 И вот, как-то вечером, когда Датсон в полудреме сидел в кресле, пытаясь осмыслить сюжет 425-й серии «Психиатрической клиники», на столик рядом с недопитой кружкой пива шлепнулся увесистый журнал. 
- Досси! — так, звала его жена, когда ей что-то очень нужно от него,  - Посмотри на это!
Он вздохнул и отодвинул журнал рукой в сторону.
- Ты не хочешь посмотреть? Даже, ради меня! 
Датсон молчал и упорно продолжал  смотреть мимо нее, на экран телевизора.
- Вот, так?! — тональность голоса Ба резко возросла.
- Ладно, - Датсон, нехотя, взял журнал.
 На обложке бьет по глазам бодрый слоган: «Умный дом освободит Вас от лишних забот!».
- Да,  и от лишних денег! — буркнул про себя Датсон.
 «Компания умный дом - современно, престижно, надежно! Оформляйте долгосрочный кредит!». В уме он быстро просчитал затраты и присвистнул:
- Ба, у нас нет таких денег!
- Ничего! - в голосе жены заскрежетала дисковая пила, - Возьмешь для этого кредит в банке. Не облысеешь. Или ты решил сделать из меня прачку и кухарку?
- Да, побойся Бога, Ба! - Датсон стряхнул с себя остатки полудремы и взбодрился, - Когда, ты в этом году сама готовила на кухне или стирала? Пускай, даже, в стиральной машине? Думаю, и сама забыла.
Зря он это… вякнул.... По комнате закрутился самум. Из разверзшегося хаоса энергии и движения долетали обрывки фраз:
- Все мужики как мужики, а этот...  У Декстри уже давно установлен «Умный дом» !!  Вот, как о ней муж заботится!
- …Ага, который по счёту? (про себя), — Датсон, вдавленный в кресло, с разорванной на части душой, набрал номер телефона, указанный в журнале.
 Нежный женский голос робота пропел:
- Компания умный дом к Вашим услугам.
Дальше, приехало много машин. Рабочие в фирменных комбинезонах шумели, пылили, что-то ломали и вновь собирали. Суетились и часто откровенно бездельничали. Через две недели все успокоилось и устроилось. Получилось симпатично. Датчики сами закрывали и открывали наружные жалюзи и внутренние шторы. Газоанализаторы, при необходимости, запускали вентиляцию. По полу, сами собой, сновали округлой формы роботы. Убирали, подбирали, пылесосили. После того, как Датсон или его жена выходили из помещения, свет гас сам. Грязную одежду сваливали в контейнер, а умный дом доделывал все остальное. Стирал, сушил, гладил. Фразой, произнесенной вслух, можно было поставить на разогрев замороженный готовый обед или музыку. Красота! Датсон еще больше располнел. И  Ба порядком набрала вес. Все чаще он вспоминал то время, когда они вечером ходили в кафе. А в выходные выезжали на реку, на пикники. К цвету, размерам её ногтей и дополнительному финансовому обременению он привык. Выкручивался, как мог. И сейчас, в самолете, он с удовольствием нажал кнопу: «Умный дом: Приезд, встреча».
Такси остановилось у тротуара, напротив входа в коттедж. После того, как красный сигнал индикатора сменился зеленым, Датсон открыл дверь. В прихожей сразу зажегся мягкий свет.  Он повесил пальто на вешалку. Снял туфли и вошел в комнату. Робот-пылесос, дремавший у стены, ожил. Проехал по его следам и затих. Что-то не так. Не так! Но, что? Датсон никак не мог этого понять. И, тут же, вечерней усталости, как не бывало. Нет вещей Ба! Нет обуви, верхней одежды в прихожей. Нет косметики на столике  - неизменных следов присутствия женщины. Что за на..!!? Он побежал в спальню. В ней тот час стало светло. И вместе с этим ожил голубоватый экран монитора системы «Умный дом». Голос робота-вещуна пропел:
- Вам письмо!
«Дорогой, Досси. Наконец, я прозрела. Я поняла. И Декстри говорила мне об этом. Мы не походим друг для друга. Как жаль, что ты не герой моего романа. Я встретила интересного молодого человека. Его зовут Клош Ар. Мы познакомились с ним год назад на семинаре: «Керал Меркс. Философское осмысление освобождения человека от труда, в эпоху повальной роботизации и исскуственной интеллектуализации. Социальное тунеядство – как новый нарождающийся класс. Новая революционная сила. Какая страна будет следующей, на очереди?». Клош говорит, что он социальный анархист. И, очень этим гордится. Он такой веселый и остроумный! Не то, что ты. Ворчливый и угрюмый зануда! Декстри он тоже понравился. Ночью она несколько раз подвозила его домой на своей машине. А еще, покупала ему очень модные прозрачные трусики. Ну, не добираться же Клошу домой на такси! Денег у него нет. Зато, высокий IQ. Где-то 320 баллов. Он показывал мне сертификат, подтверждающий это. Рассказывает много интересного. Обо всем сразу, и всего понемногу. Почти никогда, не закрывает рот. С ним не скушно. Клош Ар беден. Но, это же, не главное! Декстри, Досси, ты знаешь, что так зовут мою лучшую подругу. Так вот, она сказала, что после развода и раздела нашего, то есть, твоим трудом совместно нажитого имущества, мне достанется кругленькая сумма. Спасибо тебе, за то, что ты обеспечил мне и моему новому другу материальную независимость. Этого нам хватит надолго. Извини, Досси! Пока, ты куда-то ездил, я сняла с твоего счета в банке совсем немного денег. Совсем немного. Всего, около ста тысяч. Наконец, я уйду с этой тупой работы! От липких взглядов Ивона Макса. От его подарков с намеками. Клош, когда ты действительно сделал его независимым и свободным, теперь сможет воплотить в жизнь свою давнюю мечту. Он с помощью искусственного интеллекта будет рисовать картины. Сочинять прекрасную музыку. Писать стихи и увлекательные романы. Он мечтает стать известным человеком. Представляешь! Весь мир у его ног. И это, так близко! Пожалуйста, не лишай его этой мечты! Это будет выглядеть, так не красиво! Так, не романтично! Сайты, издательства и картинные галереи, в будущем, выстроятся в очередь за его автографом. Два стихотворения собственного сочинения он написал специально для меня. И подарил мне. Пожалуйста,  послушай: «Гордо реет кондор черный.  В Кордильерах, над горами. Туче хмурой он подобен…». Здорово, да?! А вот, другое: « Выйдешь ты на Миссисипи, Где, стон негров раздавался». Потрясающе! Прямо, до слез! Правда! Досси, очень прошу тебя встретиться с моим адвокатом, для улаживания юридических формальностей. Пока, будет длиться вся эта канитель с разводом и разделом имущества. Я с Клошем решила поехать в Канаду. Для начала. Где-то, под Торонто, есть замечательный приют. В этом приюте живут такие же замечательные люди. Здесь можно долго жить  задарма, в неге и безделье. Рай, да и только. А самое главное, никаких финансовых расходов. Клош рассказывал мне, что протусил там, на халяву, целых два года. После той неприятной истории с наркотиками и обвинении в соучастии в убийстве, ему нужно же  было где-то отсидеться и отдышаться. Нет, нет, и нет! Я в это не верю. Ведь, он такой милый мальчик. Просто не ведал, что делал. Декстри, тоже, так считает. Как только, получим от тебя деньги, после окончания процедуры развода, поедем в Норвегию. Прикоснемся к седым скалам фьордов этой тихой страны. Откуда, прекраснодушные анархисты-викинги, ее историческая гордость, отплывали грабить и убивать. После Норвегии хочу сделать селфи в ночном Киеве. Я прочитала в «Нью-Йорк Таймс», что это столица нашей колонии в Европе. Представляешь: балкон отеля, а позади тебя красные, черные, желтые яркие краски. В небе много черненьких птичек. И разноцветные – белые, голубые, красные конфетти. Быстро улетающие куда-то вверх, в ночное небо. И бах, бах, бах! Как фейерверк в День Независимости нашей страны. Боже, храни Америку! Пусть, это будет лучше у них, чем у нас. Потом, Клош предлагает съездить в Грецию. Поклониться бочке, где жил Диоген. Не надо так завистливо ухмыляться. Я узнала из  интернета, что в то время, когда Колумб открывал Америку, жил в Греции такой фантаст. Он был настоящим социальным анархистом. Не пахал, не сеял, не строил. С презрением относился к малоразвитому греческому государству, вместе с их Афинами. Целыми днями сидел на берегу Эгейского моря - или в бочке, или возле нее.  Закидывался измельченным лавровым листом. Мечтательно смотрел в морскую даль. Философски переосмысливал слухи, подслушанные им на Афинском базаре. А, чем ему еще было заниматься?  Записывал их прутиком на песке. На папирус у него просто не было денег. И пересказывал их, потом, как свои собственные, оригинальные. Представляешь, жил в бочке. Не мылся, не брился. У него не было, даже, туалетной бумаги! Клош очень хочет увидеть эту самую, знаменитую бочку. Также, и биотуалет той замечательной исторической эпохи. Пристроенный к бочке. Все это  восстановлено искусственным интеллектом с полной достоверностью. Не ерничай, по поводу биотуалета! Да! Эгейское море было рядом! Естественно, вместе с бочкой. Не беспокойся, пожалуйста, за наше здоровье. Бочку тщательно продезинфицировали «Доместосом». Я поняла, Досси, как светлые мысли Диогена прочно вросли в нашу повседневную жизнь. В сознание нашего просвещенного американского народа. Часто, вечерами, мы с Клошем ужинали в пабе. Кстати, на твои же деньги. Тот, что находится на перекрестке 2-ой Не Виню и 3-ей Долбл-стрит. Ты должен его помнить. Нет, должен! Это же, наш с тобой, самый любимый паб. И, о Боже! Простые мужики, набравшись виски, начинали говорить как Диоген. Я со слезами умиления и счастья подходила к ним и спрашивала: «Вы читали Диогена?» И, эти простые работяги, труженики, стеснялись мне в этом признаться: «Какой еще, к черту, Димаген? Отойди, детка! Не заслоняй нам леди с шестом!». Бродяга, ночующий в кустах, через дорогу от паба, тоже выражался афоризмами Диогена. За это я подала ему один цент. А с каким аппетитом Клош съедал все, что я заказывала для него и для себя! С умилением смотрела, как он подбирал со стола даже крошки. Ты же, иногда, бывал таким нелюбезным. За замороженные, купленные в супермаркете, пусть и просроченные, ужины не говорил мне даже простых слов благодарности. А я вот, Досси, напротив, так тебе признательна. Так, благодарна. Я свободна, наконец, я свободна! Во всех смыслах. Заведу для своего удовольствия кошечку и собачку. Нет, или кошечку. Или, собачку. Ладно, еще подумаю над этим. Ты не разрешал мне этого делать! Говорил, что от них только шерсть по всему дому и аллергия. Какой ты, все-таки, зануда! А я заведу! У нас с Клошем детей не будет. Нет, не будет. Я, вместе с ним, так решила. Они такая обуза. Столько проблем  создают в жизни! То ли дело, домашние животные. И, для души. И, не накладно. Слоняться, туда-сюда, по странам и континентам. Вот, истинный смысл жизни! Она, жизнь, ведь у нас одна. Да! Не забудь встретиться с моим адвокатом. Не будь свиньей! Целую. Люблю. Твоя Ба».
Датсон не верил своим глазам. Не мог поверить в случившееся! Не мог! Все перечитывал и перечитывал это сообщение. Вот, тебе и семинары!  Вот, тебе и ногти по пять сантиметров! Он не просто обалдел, а был оглушен этим, так внезапно свалившимся на него, известием. Опустился на пуф, стоявший возле кровати. Сидел на нем минут сорок. Молча, неподвижно. Словно, в оцепенении. А потом, его так тряхнуло. Так, давануло изнутри возмущенной души. Рев взбешенного слона.  Брань, достойная похвалы старого солдата. Опрокинутые кресла, стулья. Датсон грохнул хрустальной вазой для цветов об стену. Роботы-уборщики быстренько ретировались из комнаты. Машины, а сообразили, что нужно делать сейчас в первую очередь. Свет то потухал, то разгорался ярче. Умник-дом никак не мог подобрать музыку под настроение разбушевавшегося хозяина. То включал рок-н-рол, то фугу Баха. Или марш Мендельсона. Наконец, не нашел ничего лучшего, как остановиться на сюите: «Хоть я тебя и бросила, но жизнь продолжается». Датсон трясущимися руками разворотил бар. Достал из него бутылку виски и початую бутылку водки. В изнеможении плюхнулся в кресло. Стакан за стаканом он глушил в себе боль от свалившегося на него несчастья и несправедливости. Заметьте, пил без закуски. Быстро отключился и затих.
Тяжело и муторно. Ох, как тяжело. Сознание бродило в темном пространстве. Пыталось найти точку опоры. Зацепиться за какую-нибудь привязку. Динь, бум-бум-бум. Динь, бум-бум-бум. Тошнота, черт бы ее побрал. Господи, как тяжело! Еще что-то мерзкое сдавливает горло. Раздирает изнутри грудь. Еще одно усилие. Еще. И Датсон всплыл на поверхность своего  сознания и здравого смысла. В комнате темно. Этот запах! Отвратительный запах!.. Твою гвардию! Газ! Как, откуда, почему? Датсон кое-как выбрался из кресла. С трудом, но смог. Кашляя и пошатываясь, натыкаясь в темноте на мебель, поплелся к окну. Жалюзи закрыты.  Нащупал на стене аварийную кнопку. Нажал на нее. Аварийные пускатели не сработали. Еще раз. Никакого результата. Жалюзи не сломать, окно не разбить. Все сделано для предотвращения взлома и для безопасности хозяев. И только сейчас до него  дошло. Вентиляция не работает! А глаза уже слезятся. Быстрее! К двери! Она заперта, заблокирована. Руками не открыть. Да, хоть руками, хоть головой, хоть ногами. Пока не задохнулся, нужно попытаться ее взломать. Чем? Развернулся и медленно пошел к шкафу, где хранил различные инструменты. И в это время засветился экран монитора системы «Умный дом». Писклявый голос:
 - Вам сообщение.
- Ну, что ещё?
«Дорогой, господин Датсон! Долгий и кропотливый анализ показал, что у Вас проблема с жизненной мотивацией. Это подтверждают и резко ухудшившиеся финансовые дела, и уход от Вас Вашей жены. Последние события и Ваши действия, сегодняшним вечером, указывают на Ваше неотвратимое желание разрешить создавшуюся ситуацию кардинальным способом. Из гуманных соображений мы решили Вам помочь. До свидания».
 Экран монитора погас. Так, так. Ничего не соображая, а скорее машинально, Датсон взял со стола, возле которого он сейчас стоял, сигарету и зажигалку.
Раннее утро следующего дня.
- Ну, и гульнули вчера с ребятами! - Вассерманн не помнил, как его довезли до дома. Как жена снимала с него одежду.  Как заталкивала в ванну.
А сейчас он сидел за кухонным столом.  Ждал жену.  Вместе с ней позавтракает и через час поедет на работу. По телевизору шла утренняя программа местных новостей. Истеричный, нарочито взволнованный, громкий голос диктора сообщал: «На Раздолбл-стрит от взрыва газа сгорел частный дом. При пожаре погиб мужчина, местный предприниматель. Компания «Умный дом» отрицает сбой в работе своей системы. Причины пожара выясняются». Тьфу! Вот, зачем утром передавать такие новости? Только, настроение портить. За осмыслением этого события, Вассерманн не заметил, как в кухню вошла жена. В руке она несла журнал:
- Ну что, летчик, как самочувствие? Поправиться не дам – на работу через час. Вот, посмотри, что интересного я нашла в почтовом ящике.
«Компания «Умный дом» освободит Вас от лишних забот!».  И от лишних денег. «Компания умный дом - современно, престижно, надежно. Оформите в долгосрочный кредит!».
- Как думаешь, милый, это действительно так выгодно? - глаза жены возбужденно блестели.
- А мы сейчас проверим, - Вассерманн набрал номер телефона, напечатанный крупным шрифтом на обложке журнала.
Нежный голос женщины-робота пропел:
- Компания «Умный дом» к Вашим услугам!