Глава 4. Ледяной экспресс

Глава 1. Пропавшие монетки
Мурзик сидел на скамейке возле белого домика с жёлтой крышей и читал детектив.

Один глаз у него был голубой, другой — зелёный. На носу держалось серьёзное выражение, а в лапах — книга с очень важным названием.

— Мотив… алиби… улики… — бормотал Мурзик, водя когтем по строчкам. — Всё должно сходиться.

Он перевернул страницу.

— Хм… «Настоящий сыщик никогда не спешит с выводами…»

Мурзик важно кивнул:

— Легко сказать.

Под клетчатой пелериной скрывалась тайна самого Мурзика — короткий пушистый хвост-помпон. Пелерина была не только детективной. Она ещё и прятала то, из-за чего Мурзик иногда чувствовал себя совсем не грозным сыщиком.

Хвост был маленький и круглый. Стоило Мурзику разволноваться, как он начинал подпрыгивать под пелериной, будто сам хотел участвовать в расследовании.

«С таким хвостом только клубки катать», — иногда думал Мурзик и тут же одёргивал пелерину.

Но сегодня даже хвост не мог испортить ему настроение.

Мурзик достал блокнот и оглядел Сливочную улицу. Здесь было тихо. Слишком тихо.

Слева стояли домики с красными и оранжевыми крышами, справа — с зелёными, голубыми и фиолетовыми. Всё выглядело спокойно и правильно.

Никаких преступлений.

Никаких загадок.

Никаких подозрительных личностей.

Иногда Мурзику казалось, что ему никогда не достанется настоящее дело. Максимум — искать потерянные клубки, чужие варежки или выяснять, кто съел последнюю ватрушку у Омлета.

Именно в этот момент раздался звонкий голос:

— Мурзик!

По дорожке нёсся мышонок Изюмчик. Он так спешил, что одной лапкой придерживал карман жилетки. В кармане сидел его любимый талисман — маленький вязаный мышонок.

Изюмчик проверял его всякий раз, когда волновался. А волновался он часто.

— Что случилось? — оживился Мурзик.

— Завтра день рождения Мелиссы!

— Точно.

— А подарка нет!

Мурзик задумчиво прищурился.

Подарок — это ещё не расследование. Но уже похоже на задание.

Из окна соседнего дома выглянула Агата. Она всегда появлялась именно тогда, когда кому-то срочно нужен был план.

— Надеюсь, вы хотя бы составили список дел? — спросила она.

— Пока нет, — признался Изюмчик.

— Тогда начинайте с этого.

В этот момент мимо пробежал Кляксик в спортивном костюме.

— Апчхи! Доброе утро! Почему у вас такие загадочные лица?

— Секрет, — шепнул Изюмчик.

— Обожаю секреты! — подпрыгнул Кляксик. — Особенно если их потом можно громко не рассказывать!

Агата строго посмотрела на него.

— Именно. Не рассказывать.

Мурзик раскрыл блокнот и принял самый деловой вид.

— Итак. Что любит Мелисса?

— Коробки, — сразу сказала Агата. — Особенно красивые.

— Пряжу «Лунная Мята»! — выпалил Изюмчик. — Она о ней мечтает.

— И пироги! — вспомнил Кляксик. — Пироги все любят. Это научный факт.

— Тогда план простой, — заявил Мурзик и торжественно поднял лапу. — Первое: собрать яблоки. Второе: испечь пирог. Третье: купить пряжу «Лунная Мята».

Он аккуратно записал всё по пунктам.

— Теперь это действительно план, — удовлетворённо сказал Мурзик.

— Осталась одна мелочь, — заметила Агата.

— Какая? — спросил Изюмчик.

— Деньги.

Все переглянулись.

Да. Это была важная мелочь.

Изюмчик осторожно достал из кармана помятую фольгированную крышечку. Она была совсем не похожа на настоящие деньги, зато значила для него больше всех сокровищ.

— У меня есть вот эта лунная монетка.

— Откуда она? — спросил Мурзик.

Изюмчик погладил крышечку большим пальцем.

— Когда-то я потерялся. Мелисса помогла мне найти дорогу домой и подарила её. Сказала, что это мой кусочек луны.

На несколько секунд все замолчали.

— Очень ценная вещь, — серьёзно сказал Мурзик.

— Но на пирог и пряжу не хватит, — вздохнула Агата.

Изюмчик спрятал лунную монетку обратно. Потом на всякий случай проверил вязаного мышонка.

Он был на месте.

— Тогда идём к Логарифму, — решил Мурзик. — У него в банке жители Сливочной улицы хранят свои радужные монетки.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул Изюмчик.

Компания направилась к дому с коричневой крышей.

На первом этаже находился банк. На втором жил Логарифм — кот, который мог сосчитать всё на свете, кроме собственных забытых дел.

У входа висела латунная завитушка в форме интеграла. Агата дёрнула шнурок звонка.

Звяк.

Тишина.

Мурзик постучал.

Никто не ответил.

Изюмчик осторожно толкнул дверь. Она открылась.

Все замерли.

— Странно, — прошептал Мурзик.

Они вошли внутрь.

В банке пахло бумагой, пылью и чем-то очень логарифмовским. Повсюду лежали книги, тетради и листки с расчётами. На одном было написано: «Не забыть важное». Рядом лежал второй листок: «Вспомнить, что именно важное».

Сверху доносился храп.

— Логарифм? — позвала Агата.

Ответом был только очередной храп.

Логарифм явно был дома.

Но кое-чего в банке не хватало.

Мурзик посмотрел на тумбочку в углу. Вчера там стояла большая стеклянная бутыль с радужными монетками. Теперь тумбочка была пуста.

Совсем пуста.

На пыльной поверхности остался только круглый след — ровно там, где ещё вчера стояла бутыль.

Изюмчик пискнул.

Агата прижала лапу к кулону.

Кляксик даже не чихнул.

А сердце Мурзика подпрыгнуло от волнения. Под пелериной тут же дёрнулся хвост-помпон.

Мурзик быстро прижал край пелерины лапой.

Настоящие сыщики, конечно, не радуются преступлениям.

Даже если очень давно ждали настоящее дело.

Он медленно достал блокнот.

— Кажется, — сказал Мурзик тихо, — у нас пропажа.

И впервые за всё утро Сливочная улица показалась уже не слишком тихой, а очень подозрительной.


Глава 2. След ведёт в Колбасный город
В банке никто не говорил.

Изюмчик сжал карман жилетки, где сидел его вязаный мышонок. Агата опустила глаза на пустую тумбочку. Кляксик замер посреди комнаты и даже не чихал.

Мурзик медленно открыл блокнот.

Под пелериной предательски дёрнулся хвост-помпон. Мурзик быстро прижал край ткани лапой. Настоящие сыщики, конечно, не подпрыгивают от волнения при виде пропажи.

Даже если всю жизнь мечтали о настоящем деле.

— Начинаем, — сказал он тихо.

Сверху снова донёсся храп.

— Логарифм! — громче позвала Агата.

Через минуту на лестнице появился кот в кривых очках. Пиджак был надет наизнанку. Один ус торчал вверх, другой вниз. В лапе он держал листок с надписью: «Не забыть проснуться».

— Банк закрыт… — сонно пробормотал Логарифм. — Посетители принимаются по расписанию…

Потом он увидел открытую дверь, пустую тумбочку и друзей.

Сон как лапой сняло.

— Монетки! — ахнул Логарифм.

Он сбежал вниз по лестнице, распахнул дверцу тумбочки и заглянул внутрь.

Пусто.

Логарифм медленно сел прямо на ступеньку.

— Это… математически ужасно.

— Когда вы видели бутыль в последний раз? — спросил Мурзик.

Логарифм поправил очки. Потом ещё раз. Так он делал, когда пытался вспомнить что-нибудь очень важное.

— Вчера вечером. В двадцать один ноль-ноль я вынес мусор. Вернулся, занёс ведро в кладовку и… кажется, не запер дверь банка.

Агата нахмурилась:

— Кажется?

— Вероятность незапертой двери высокая, — признал Логарифм. — К сожалению.

Мурзик записал:

21:00 — Логарифм вынес мусор.
Дверь могла остаться открытой.

— Во сколько вы легли спать? — спросил он.

— В двадцать один пятнадцать. Это у меня строго.

— А потом?

Логарифм почесал за ухом.

— В двадцать два ноль-ноль из пекарни Омлета донёсся его ужасный таймер. Обычно я не просыпаюсь. Но вчера сквозь сон мне послышался шум.

Изюмчик поёжился.

— Какой шум?

— Будто что-то звякнуло. Или стукнуло. Или сначала звякнуло, а потом стукнуло.

— Очень точное описание, — заметила Агата.

— Я спал, — оправдался Логарифм. — Сонная точность ниже обычной.

Мурзик дописал:

21:15 — Логарифм уснул.
22:00 — таймер Омлета. Возможный шум.

Логарифм понуро опустил хвост.

— Значит, всё случилось из-за моей незапертой двери. Критическая ошибка.

В банке снова стало тихо.

Изюмчик посмотрел на пустую тумбочку.

— А подарок Мелиссе?.. Пряжа…

Агата сжала клубничный кулон. На миг её голос дрогнул, но уже в следующую секунду стал твёрдым:

— Нет. Так не пойдёт. Мы обязаны это исправить.

Мурзик кивнул.

— Исправим. Но сначала проверим факты.

Он посмотрел на свои записи.

— Начнём с Омлета.

— Думаешь, он?.. — пискнул Изюмчик.

— Я думаю, что его таймер звенел в нужное время, — сказал Мурзик. — А настоящий сыщик проверяет не подозреваемых, а факты.

Кляксик вытянулся по стойке смирно.

— Апчхи-проверяем факты!

— Только без отпечатков в муке, — предупредила Агата.

Пекарня Омлета стояла на углу и пахла так вкусно, что расследовать становилось почти невозможно.

За прилавком важный кот в белом фартуке вытаскивал из печи противень с булочками. На носу у него белела мука, но вид у Омлета был такой, будто это не мука, а знак пекарского достоинства.

— О! — обрадовался он. — Булочки будете?

— Потом, — твёрдо сказала Агата.

Мурзик коротко рассказал о пропаже.

Омлет ахнул, прижал лапы к фартуку, и на пол посыпалось облачко муки.

— У Логарифма? Да я же вчера к нему заходил! Булочки приносил!

Логарифм моргнул.

— Булочки?

— С маком, — строго сказал Омлет. — Четыре штуки. Ты сам просил. Потом сказал: «Поставь куда-нибудь логически очевидно». Я поставил на кухонный стол.

Логарифм смущённо кашлянул.

— Возможно, я забыл проверить логически очевидное место.

— Во сколько вы были у Логарифма? — спросил Мурзик.

— До девяти, — ответил Омлет. — Потом вернулся в пекарню. В десять у меня звенел таймер, и я доставал новую партию. Никуда не выходил.

— Кто-нибудь это подтвердит? — спросила Агата.

Омлет указал на двух сиамских котят у окна. Те сидели на скамейке и терпеливо ждали подгоревшие краешки.

— Омлет был здесь! — сказал первый котёнок.

— Он всё время спорил с таймером, — добавил второй.

— И победил, — важно сказал Омлет.

Мурзик записал:

Омлет — был в пекарне в 22:00.
Таймер подтвердился.
Алиби есть.

Он уже собирался закрыть блокнот, но Омлет вдруг нахмурился.

— Хотя вчера перед закрытием ко мне заходил один странный покупатель.

Все сразу повернулись к нему.

— Какой? — спросил Мурзик.

— Рыжий кот. Лохматый. В джинсовом комбинезоне. Купил сырную головку и попросил большую коробку с крышкой.

— Коробку? — переспросила Агата.

— Большую, — кивнул Омлет. — Такую, чтобы в неё поместилось что-нибудь ценное. Или круглый сыр. Он сказал: «Для сюрприза». И очень торопился.

Изюмчик насторожился:

— Для сюрприза?

Мурзик медленно вывел в блокноте:

Рыжий кот.
Джинсовый комбинезон.
Сыр.
Большая коробка.
Сюрприз.

— Вы знаете, как его зовут? — спросил он.

— Баламут, — ответил Омлет. — Из Колбасного города. Он иногда приезжает за сырными головками.

Кляксик почесал нос.

— Апчхи… Баламут звучит подозрительно.

— Имя не улика, — сказала Агата.

— Верно, — кивнул Мурзик. — Пока это просто странная деталь.

— Очень странная, — сказала Агата.

— Котята его видели? — спросил Изюмчик.

Омлет покачал головой.

— Нет. Они пришли позже, когда таймер уже звенел. Баламут был перед закрытием.

Мурзик поставил рядом с записью маленький вопросительный знак.

— Спасибо, Омлет. Вы нам помогли.

— Тогда булочку? — с надеждой спросил Омлет.

Агата посмотрела на Мурзика. У того уже урчало в животе.

— Одну, — вздохнула она. — На всех.

Обратно к банку шли молча.

Логарифм выглядел пристыженным из-за забытых булочек. Изюмчик держался за карман с талисманом. Кляксик пытался идти серьёзно, но всё равно подпрыгивал через трещинки на дорожке.

Мурзик смотрел в блокнот.

— Омлет не виновен, — сказала Агата.

— Не виновен, — кивнул Мурзик. — Но теперь у нас есть рыжий кот с коробкой. Пока без доказательств.

Он остановился у двери банка.

— Мы слишком быстро ушли отсюда. Нужно осмотреть место пропажи внимательно.

— Что ищем? — спросил Изюмчик.

— То, чего здесь быть не должно, — ответил Мурзик. — Если кто-то вошёл, испугался таймера и торопился, он мог что-нибудь оставить.

Агата сразу стала серьёзной.

— Ничего не трогаем без надобности. Смотрим под ноги. Кляксик, особенно ты.

— Апчхи-понял! Я буду осторожным, как перышко!

Он шагнул в банк и тут же поднял маленькое облако пыли.

— Очень пыльное перышко, — заметила Агата.

Мурзик расправил пелерину.

— Логарифм, проверь углы. Агата, осмотри подоконник. Кляксик, смотри под мебелью. Изюмчик…

— А я?

— А ты маленький. Значит, увидишь то, что мы пропустим.

Изюмчик сразу выпрямился.

Первую улику нашёл именно он.

Мышонок присел возле окна, хотел достать своего вязаного мышонка и вдруг заметил на полу несколько тонких рыжих волосков.

— Смотрите!

Мурзик подошёл ближе.

На пыльном полу лежали рыжие ворсинки.

Он осторожно поднял одну и записал:

Рыжая шерсть — проверить.

— Рыжий кот! — выдохнул Изюмчик.

— Возможно, — сказал Мурзик. — Но в мире много рыжих котов. Одна шерстинка никого не обвиняет.

— Зато просит присмотреться, — добавила Агата.

Кляксик тем временем понюхал воздух, чихнул и полез между шкафчиком и стеной.

— Апчхи! Кажется… что-то есть!

Через секунду он вытащил маленький ярко-красный бантик.

— Ух ты, — выдохнул Изюмчик.

Бантик выглядел новым. По краю шёл голубой стежок в форме маленькой лапки.

Но главное было не это.

Бантик пах копчёной колбасой.

Кляксик снова чихнул.

А у Мурзика предательски заурчало в животе.

— Кто мог потерять бантик в банке? — удивилась Агата.

— Тот, кто был здесь, — сказал Изюмчик.

— Или тот, чьи вещи здесь оказались, — поправил Мурзик. — Это разные вещи.

Он осторожно взял находку.

— Агата, спрячь его в сумочку. Это вещественное доказательство.

Агата аккуратно убрала бантик.

В это время Изюмчик присел возле двери.

— А тут что-то блестит!

На каменной плитке виднелась прозрачная капля. Мурзик коснулся её когтем. За когтем потянулась тонкая липкая нить.

— Клей, — сказал он. — Совсем свежий.

Рядом к капле прилип крошечный обрывок этикетки. На нём читались только последние буквы:

…Хват

— «Хват»? — прочитал Кляксик. — Как будто кто-то кого-то хватал?

— Или это часть названия, — сказала Агата.

Мурзик кивнул и записал.

Потом он заметил рядом след кроссовка.

Подошва была необычной: зигзаги, ломаные линии и маленькая выемка сбоку, будто кто-то наступил на острый камешек.

Мурзик быстро зарисовал след в блокнот.

На чистой странице появилась цепочка:

Рыжая шерсть.
Красный бантик с голубой лапкой.
Запах копчёной колбасы.
Свежий клей.
Обрывок этикетки: “…Хват”.
След необычного кроссовка.
Рыжий кот Баламут.
Коробка.
Сюрприз.

Мурзик посмотрел на записи.

Слишком много деталей тянулись в одну сторону.

Но он не стал говорить это вслух.

Настоящий сыщик не спешит с выводами. Даже когда вывод сам тянет его за хвост.

Особенно за хвост.

В банке стало совсем тихо. Только часы на стене тикали:

тик-тик-тик.

Изюмчик достал из кармана вязаного мышонка, посмотрел на него, потом на пустую тумбочку.

— Мы успеем до дня рождения Мелиссы? — тихо спросил он.

Агата молча поправила кулон.

Кляксик не чихал.

Логарифм смотрел на пустое место, где должна была стоять бутыль с монетками.

Мурзик закрыл блокнот и на секунду зажмурился.

Подарок Мелиссы.

Пряжа «Лунная Мята».

Пирог.

И целая бутыль чужих сбережений, которая исчезла из банка.

Он снова открыл глаза.

— Успеем, — сказал Мурзик. — Если будем проверять каждую улику.

В этот момент над самой дверью что-то зашуршало.

Все подняли головы.

Над банком пролетела сорока Стрекотуха.

— Шэк-шэк-шэк! — закричала она, делая круг над Сливочной улицей. — Беда в банке! Пропажа! Радужные монетки исчезли! Сыщики на месте! Все сюда!

Мурзик вздохнул.

В Молочном городе новости распространялись со скоростью сорочьего крыла.

Теперь о краже узнают все.

А значит, улик станет больше.

И слухов — тоже.


Глава 3. Ложный след
Новость о пропаже уже разлетелась по всему Молочному городу.

Возле банка собралась небольшая толпа. Кто-то шептался у калитки, кто-то выглядывал из окон, а кто-то просто пришёл посмотреть на место, где, по словам Стрекотухи, «произошло нечто ужасно-звенящее».

Сама сорока сидела на ветке клёна и важно расхаживала туда-сюда.

— Шэк-шэк-шэк! Пропажа века! Монетки исчезли! Сыщик с блокнотом ведёт дело!

Мурзик поднял лапу.

— Друзья! Кто-нибудь вчера вечером видел возле банка что-то необычное?

Толпа сразу загудела.

— Я слышал звон!

— А я видел тень!

— А у меня котлеты пропали, может, это связано?

— Только то, что видели сами, — строго сказала Агата. — Не догадки. Не слухи. Не котлеты.

Толпа притихла.

Стрекотуха вытянула шею.

— Я видела! Видела! Подозрительного кота!

Мурзик оживился.

— Какого?

— Со свёртком! Большим! Очень подозрительным!

— Откуда он шёл? — спросил Мурзик.

Стрекотуха переступила с лапки на лапку.

— Вот тут сложнее. Он шёл мимо банка. Или от вокзала. Или к дому. Я сверху видела! Сверху всё выглядит очень убедительно!

Агата прищурилась.

— То есть точно вы не знаете?

— Зато я точно знаю, кто это был! — гордо заявила сорока.

— Кто? — спросил Изюмчик.

— Сервелат!

Толпа снова загудела.

Сервелата знали все. Он жил неподалёку, у самой набережной, и действительно часто ходил со свёртками.

— Конечно, он!

— Он же всё время колбасу покупает.

— И пахнет от него колбасой.

— Бантик тоже пах колбасой!

— Вот и преступник!

Изюмчик крепче сжал карман жилетки.

— Может, это правда он?

Мурзик нахмурился.

На первый взгляд всё складывалось слишком удобно: запах колбасы, свёрток, свидетельница, Сервелат. Но именно это ему и не нравилось.

Слишком быстро.

Слишком просто.

Слишком похоже на готовый ответ.

— Проверим, — сказал Мурзик.

— Проверим или арестуем? — уточнил Кляксик.

— Проверим, — хором ответили Мурзик и Агата.

Дом Сервелата стоял у самой набережной. На крыльце лежал коврик с надписью: «Быстро входите или быстро уходите».

Дверь открылась совсем чуть-чуть.

— Кто там? — проворчал хозяин. — Только быстро. Сквозит.

Сервелат был сфинксом: весь в веснушках, в стёганом халате, тёплом шарфе и полосатых носках. На вид он был таким мёрзнущим, будто даже летом подозревал ветер в недобрых намерениях.

— Нам нужно задать несколько вопросов, — сказал Мурзик.

— Вопросы тоже пропускают холод, — буркнул Сервелат. — Быстро входите.

На кухне было тепло. И пахло колбасой.

Очень сильно пахло.

Изюмчик подозрительно прищурился:

— Всё ясно.

— Пока ничего не ясно, — тихо сказал Мурзик.

Он первым делом посмотрел на обувь возле двери.

Там стояли аккуратные ботинки Сервелата. Подошвы у них были квадратные, ровные, без зигзагов и ломаных линий.

Первое подозрение сразу дало трещину.

Сервелат заметил взгляд Мурзика.

— Обувь осматриваете? Правильно. С улицы грязь несётся ужасная.

— Где вы были вчера вечером? — спросила Агата.

Сервелат нахмурился.

— А в чём, собственно, дело?

Мурзик коротко рассказал о пропаже радужных монеток.

Сервелат замер. Потом обиженно подтянул шарф.

— Вы думаете, я взял чужие деньги?

Изюмчик опустил уши.

— Мы… проверяем.

— Проверка неприятная, — сказал Сервелат.

На кухонном столе лежал большой свёрток в серебристой бумаге. Рядом — клубок ленты.

Изюмчик указал на него:

— А это что?

— Подарок, — сухо ответил Сервелат.

— Для кого?

— Для Мелиссы. Не могу же я вручить имениннице деликатес без достойной упаковки.

Он подошёл к неприметной дверце в полу и открыл её. Из погребка потянуло прохладой.

— Вот мой трофей.

На полке лежали два батона колбасы.

Сервелат просиял.

— «Ассорти Мечты». Идеальная температура хранения. Идеальная форма. Идеальная начинка. Вы только вдохните этот аромат!

Кляксик вдохнул и тут же чихнул.

— Апчхи-идеально!

Подозрения команды начали таять.

Но Мурзик всё равно открыл блокнот.

— Вы сказали, что это подарок. Где вы его покупали?

— В Колбасном городе, конечно. Возвращался на «Сырном экспрессе». В вагоне был ужасный сквозняк, я чуть не замёрз. Потребовал горячее молоко, а подали тёплое.

— Во сколько вы приехали? — спросила Агата.

Сервелат поднял палец.

— Вот! Наконец-то полезный вопрос.

Он достал из кармана билет и положил его на стол.

На билете стояло время прибытия:

21:55.

Мурзик нахмурился.

Если Сервелат приехал в 21:55, он действительно мог проходить мимо банка примерно тогда, когда Стрекотуха его заметила.

Но «проходить мимо» — не значит «выходить из банка».

— Кто-нибудь может подтвердить, что вы были в поезде? — спросил Мурзик.

Сервелат возмущённо фыркнул.

— Весь вагон подтвердит! Я просил закрыть окна каждые пять минут.

— Это похоже на правду, — шепнул Кляксик.

— Почему? — спросил Изюмчик.

— Потому что он уже попросил нас закрыть дверь четыре раза.

Сервелат указал на выход.

— И попрошу пятый, если будете держать её открытой.

Команда вышла из дома в растерянности.

Агата молчала.

Изюмчик смотрел под ноги.

Мурзик листал записи и чувствовал неприятное покалывание под пелериной. Хвост-помпон не подпрыгивал. Наоборот, будто сжался в маленький виноватый шарик.

Им нужно было проверить алиби.

И лучше бы оно не подтвердилось.

Но настоящий сыщик не выбирает факты по вкусу.

На вокзале дежурил кондуктор Хрустик. Он сразу вспомнил Сервелата.

— О, этот пассажир! — всплеснул он лапками. — Конечно, помню! Всю дорогу охранял свою колбасу так, будто это королевская корона. И каждые пять минут требовал закрыть окна.

— Значит, он действительно приехал на поезде? — спросила Агата.

— Конечно. «Сырный экспресс», прибытие в 21:55. Ещё жаловался, что молоко недостаточно горячее.

Мурзик медленно закрыл блокнот.

Алиби оказалось настоящим.

Сервелат был невиновен.

Обратно друзья шли молча.

В Молочном городе уже начинал темнеть край неба. Дома с разноцветными крышами казались тише обычного, а Сливочная улица — длиннее.

Первой заговорила Агата.

— Я ошиблась.

Изюмчик шмыгнул носом.

— Я тоже. Я сразу подумал на него из-за запаха колбасы.

— И из-за свёртка, — добавил Кляксик. — И из-за халата. Халат был очень подозрительно тёплый.

Агата строго посмотрела на него.

— Халат не улика.

— Уже понял.

Мурзик остановился.

— Мы все ошиблись. Мы слишком быстро поверили свидетелю.

— Но Стрекотуха ведь правда его видела, — сказал Изюмчик.

— Да, — кивнул Мурзик. — Только она видела, как Сервелат шёл мимо банка. А решила, что он шёл из банка. Это разные вещи.

Он достал блокнот и посмотрел на улики ещё раз.

Рыжая шерсть.
Красный бантик с голубой лапкой.
Запах копчёной колбасы.
Клей.
“…Хват”.
След кроссовка.
Коробка.
Баламут.
Колбасный город.

Сервелат не подходил к цепочке.

Он просто оказался рядом.

А рядом — не значит виноват.

— Мы потеряли время? — тихо спросил Изюмчик.

Мурзик посмотрел в сторону вокзала.

— Немного.

— А день рождения Мелиссы завтра.

— Знаю.

На Сливочной улице стало совсем тихо.

Тем временем в домике с красной крышей Мелисса почти довязала маленький свитер для Изюмчика. Спицы тихо постукивали: тик-тик, тик-тик.

За окном пронеслись два сиамских котёнка.

Мелисса отложила вязание и отодвинула белую занавеску с вышитыми кусочками сыра.

— Куда спешите? — окликнула она.

— В банк! — крикнул первый котёнок.

— Мурзик свидетелей ищет! — добавил второй.

— Там настоящее дело!

Мелисса улыбнулась.

— Всё играют в детективов.

Она вернулась к вязанию и не заметила, как за окном снова стало тихо.

А в это время Мурзик стоял посреди Сливочной улицы и чувствовал, что дело стало серьёзнее.

Не потому, что улик стало меньше.

А потому, что они уже один раз пошли не туда.

Изюмчик крепче сжал карман с талисманом.

— Значит, надо вернуться к уликам?

— Да, — сказал Мурзик. — Но не просто вернуться.

Он посмотрел на вокзальное табло вдалеке.

— Надо ехать туда, куда они вели с самого начала.

Агата медленно кивнула.

— В Колбасный город.

Кляксик выпрямился.

— Апчхи-след продолжается!

Мурзик открыл блокнот и записал новую строчку:

Удобная версия не всегда правильная.

Потом закрыл его.

— И больше мы не будем обвинять того, кто просто оказался похож на виновного.

Изюмчик тихо кивнул.

— Даже если очень хочется скорее всё исправить?

— Особенно тогда, — сказал Мурзик.

Над улицей снова пролетела Стрекотуха.

— Шэк-шэк-шэк! Сыщики задумались! След запутался! Подозрения растут!

Мурзик поднял глаза.

— Пусть растут слухи, — сказал он. — Нам нужны факты.

И вся команда направилась к вокзалу.


Глава 4. Ледяной экспресс
На привокзальной площади было шумно.

Поезда пыхтели, табло щёлкало, пассажиры спешили к платформам, а из киоска с горячими ватрушками тянуло таким запахом, что Кляксик три раза обернулся.

— Мы не за ватрушками, — напомнила Агата.

— Я просто проверяю обстановку, — сказал Кляксик. — Апчхи-обстановка вкусная.

Мурзик стоял у расписания и смотрел на строчку:

Колбасный город. Сырный экспресс. Отправление скоро.

Он открыл блокнот и перечитал улики.

Рыжая шерсть.
Красный бантик с голубой лапкой.
Запах копчёной колбасы.
Клей.
“…Хват”.
След кроссовка.
Коробка.
Баламут.
Колбасный город.

После ошибки с Сервелатом эти слова выглядели особенно серьёзно. Теперь каждая улика должна была вести их вперёд, а не туда, где просто удобнее подозревать.

— В Колбасном городе много рыжих котов, — заметила Агата. — И, подозреваю, много запаха колбасы.

— Значит, одного запаха мало, — сказал Мурзик. — Будем искать коробку, клей, бантик и след.

Изюмчик проверил карман жилетки.

Вязаный мышонок был на месте.

— А если мы не успеем до дня рождения Мелиссы?

Мурзик хотел ответить уверенно.

Но не успел.

К ним подбежали два сиамских котёнка — те самые, что утром сидели в пекарне Омлета и ждали подгоревшие краешки.

— Мы вас искали! — выпалил первый.

— Омлет сказал, что вы расследуете! — добавил второй.

— Только по очереди, — попросила Агата.

Котята переглянулись.

Первый сделал важный вдох.

— Мы вчера играли возле вокзала.

Второй не выдержал:

— И видели рыжего кота!

— Он нёс большую коробку!

— Она всё время звенела!

— А на коробке была сырная наклейка!

— А он говорил: «Только бы не уронить!»

Мурзик медленно поднял глаза от блокнота.

— Куда он пошёл?

— На поезд, — сказал первый котёнок.

— В Колбасный город, — добавил второй.

На несколько секунд все замолчали.

Даже вокзал будто стал тише.

Мурзик посмотрел на Агату. Потом на Изюмчика. Потом снова на строчку в блокноте:

Баламут. Коробка. Сюрприз. Колбасный город.

Теперь это уже не было просто странной деталью.

— Вы уверены, что коробка звенела? — спросила Агата.

— Уверены! — хором сказали котята.

— Как монетки? — тихо спросил Изюмчик.

Первый котёнок задумался.

— Как много маленьких звяков.

— В коробке, — подтвердил второй.

Мурзик закрыл блокнот.

Под пелериной хвост-помпон дёрнулся от волнения. На этот раз Мурзик не сразу прижал его лапой.

— Тогда едем в Колбасный город, — сказал он.

— Риск — благородное дело! — объявил Кляксик.

— Сначала билеты, потом риск, — поправила Агата.

В этот момент на табло громко щёлкнула табличка:

СЫРНЫЙ ЭКСПРЕСС. ОТПРАВЛЕНИЕ.

— Бежим! — крикнул Изюмчик.

Команда бросилась к платформе через безопасный переход. Мурзик придерживал шляпу, Агата — сумочку с уликой, Кляксик — собственный нос, чтобы не чихнуть на ходу.

Но было поздно.

Состав уже тронулся. Весёлый паровозик пыхнул сырным облачком и покатил прочь.

Изюмчик остановился у края платформы.

— Мы опоздали…

Логарифм посмотрел на расписание и помрачнел.

— Следующий через три часа.

Все застонали.

— Три часа? — пискнул Изюмчик. — Но праздник завтра!

— И пирог ещё не испечён, — напомнила Агата.

— И яблоки не собраны, — добавил Кляксик.

— И монетки не найдены, — тихо сказал Логарифм.

Мурзик смотрел на пустые рельсы и впервые за день не знал, что записать в блокнот.

Улики вели в Колбасный город.

А поезд уже ушёл.

И тут рядом появился молодой кондуктор в фуражке набекрень.

— Если вам срочно в Колбасный город, есть другой вариант.

Мурзик сразу повернулся к нему.

— Какой?

— Через десять минут отправляется служебный товарный состав. С разрешением кондуктора можно ехать в сопровождающем вагоне.

— Отлично! — обрадовался Изюмчик.

Кондуктор почесал щёку.

— Только вагон холодильный. Он везёт мороженое.

Улыбка Изюмчика стала ещё шире.

— Двойное отлично!

Агата посмотрела на него.

— Ты сейчас представляешь мороженое. А надо представить холод.

Изюмчик задумался.

— Холодное мороженое?

— Очень холодный вагон, — сказал Мурзик.

— Тогда… полуторное отлично.

Через несколько минут друзья стояли возле товарного состава.

Из открытой двери вагона вываливался белый морозный пар. На ящиках крупными буквами было написано:

МОРОЖЕНОЕ. НЕ РАСТАИВАТЬ. НЕ ОБНИМАТЬ.

— Не нравится мне это, — сказала Агата.

— Мне тоже, — признался Мурзик. — Но другого поезда нет.

Хомяк-кондуктор проверил их билеты, строго оглядел команду и поднял лапку.

— Внутри сидеть вместе. Дверь самим не открывать. На ящики не забираться. Мороженое не есть.

Кляксик поднял лапу.

— А если оно само попросит?

— Мороженое молчит, — сказал кондуктор. — Особенно служебное.

Команда переглянулась и забралась в вагон.

Дверь закрылась.

Поезд тронулся.

Через несколько секунд стало ясно, что кондуктор ничего не преувеличил.

Вагон был набит ящиками с мороженым. Изо рта шёл пар. Пол блестел от инея. В углах сверкали ледяные крошки.

— Я передумал, — дрожащим голосом сообщил Изюмчик.

— Поздно, — сказала Агата.

— Очень поздно, — добавил Логарифм. — Температура уже победила настроение.

Кляксик первым придумал, как спасаться.

— Апчхи-разминка!

Он начал прыгать на месте.

За ним запрыгал Изюмчик.

Потом Мурзик.

Потом Логарифм, который считал прыжки вслух:

— Один. Два. Три. Вероятность согревания растёт.

Даже Агата присоединилась — правда, выглядело это так, будто она не прыгает, а выполняет очень важное королевское упражнение.

— Это не прыжки, — сказала она. — Это поддержание достоинства в сложных погодных условиях.

Кляксик и Изюмчик затеяли осторожные догонялки между ящиками, поскальзываясь на ледяном полу.

— Не бегать! — напомнила Агата.

— Мы быстро не бегаем! — ответил Изюмчик.

— Мы медленно скользим! — добавил Кляксик.

Мурзик сел на ящик, поджал лапы и снова открыл блокнот.

Холод пробирался под пелерину. Хвост-помпон замёрз и больше не подпрыгивал. Зато мысли становились удивительно ясными.

Баламут был у Омлета перед закрытием.

Баламут купил сырную головку и попросил большую коробку.

Котята видели рыжего кота с коробкой у вокзала.

Коробка звенела.

Поезд шёл в Колбасный город.

— Слишком много совпадений, — сказал Мурзик.

Логарифм, сидевший рядом, поднял очки.

— Совпадения бывают.

— Бывают, — согласился Мурзик. — Поэтому мы не обвиняем. Мы проверяем.

— Данных всё ещё мало, — заметил Логарифм.

— Зато направление есть.

Изюмчик подошёл ближе и достал из кармана вязаного мышонка. Он подышал на него тёплым воздухом и снова спрятал.

— А если Баламут уже потратил монетки?

Мурзик не ответил сразу.

Он тоже об этом думал.

— Тогда будем искать дальше, — сказал он наконец. — Но сначала найдём его.

Поезд стучал колёсами:

так-так-так.

так-так-так.

так-так-так.

Будто повторял:

фак-ты.

фак-ты.

фак-ты.

В вагоне на несколько минут стало тихо.

Кляксик больше не чихал. Агата молча поправила кулон. Логарифм что-то подсчитывал на запотевшем стекле, но цифры тут же замерзали кривыми ледяными узорами.

Мурзик смотрел в блокнот.

После Сервелата ему не хотелось ошибиться снова.

Не хотелось увидеть виновного там, где был просто странный кот.

Не хотелось подвести Мелиссу.

И совсем не хотелось признаться, что настоящий детектив иногда боится не меньше остальных.

Под пелериной снова шевельнулся хвост.

Мурзик посмотрел на него и тихо сказал:

— Ничего. Волнуются даже сыщики.

— Что? — спросил Изюмчик.

— Говорю, скоро приедем, — быстро ответил Мурзик.

За окнами начали появляться трубы.

Потом склады.

Потом вывески лавок.

Потом огромная нарисованная колбаса на крыше вокзала.

Изюмчик подпрыгнул.

— Колбасный город!

Поезд начал замедляться.

Хомяк-кондуктор открыл дверь, и в вагон ворвался воздух — после морозного холода почти тёплый.

Он пах копчёным, жареным, перчёным, вяленым и ещё чем-то таким вкусным, что Кляксик сразу зажмурился.

— Апчхи… мы точно приехали.

Мурзик спрыгнул на платформу последним. Он поправил шляпу, расправил пелерину и открыл блокнот на новой странице.

Наверху он написал:

Колбасный город.
Найти Баламута.
Не спешить с выводами.

А потом добавил маленькими буквами:

И не замёрзнуть раньше времени.