Глава 4. Ледяной вагон

Глава 4. Ледяной вагон

На привокзальной площади всё двигалось, пыхтело и щёлкало.

Пассажиры спешили к поездам, табло меняло строчки, а из киоска с ватрушками пахло так вкусно, что Кляксик трижды обернулся.

— Мы приехали не за ватрушками, — напомнила Агата.

— Я проверяю обстановку, — ответил Кляксик. — Апчхи-обстановка вкусная.

Мурзик стоял у расписания и смотрел на строчку:

Колбасный город. «Сырный экспресс». Отправление через пять минут.

Логарифм поправил очки.

— Если не успеем, следующего поезда придётся ждать три часа.

— Три часа? — переспросил Изюмчик.

— Математически много. Особенно когда праздник уже завтра.

Мурзик открыл блокнот.

Улики вели в Колбасный город: бантик, клей, след кроссовка, большая коробка — и имя Баламута.

Цепочка получалась слишком ровной.

После истории с Сервелатом Мурзик не хотел снова принять удобное подозрение за доказательство.

— В Колбасном городе наверняка много рыжих котов, — заметила Агата. — И почти всё там пахнет колбасой.

Мурзик кивнул и написал возле слов «запах колбасы»:

Не считать уликой до проверки.

— А если мы не успеем до дня рождения Мелиссы? — спросил Изюмчик.

Мурзик хотел ответить уверенно, но в этот момент к ним подбежали два сиамских котёнка — те самые, что накануне сидели в пекарне Омлета.

— Мы вас искали! — выпалил первый.

— Вчера после звонка таймера мы побежали на вокзал считать вагоны! — добавил второй.

— И что вы увидели? — спросил Мурзик.

Первый котёнок набрал воздуха:

— Рыжий кот шёл к поезду в Колбасный город.

— И нёс большую коробку, — продолжил второй. — В ней что-то звякало.

— А ещё он сказал: «Если не закончу сегодня, сюрприз не получится».

Мурзик поднял карандаш.

— Кому он это сказал?

— Самому себе.

— Или коробке, — уточнил второй котёнок.

Изюмчик нахмурился.

— Значит, внутри были монетки.

— Не обязательно, — возразил Мурзик. — Звенеть могут пуговицы, бусины, гвоздики или леденцы.

— Но рыжий кот с коробкой поехал в Колбасный город, — сказал Кляксик. — Апчхи-похоже на Баламута.

— Похоже, — согласилась Агата. — Поэтому мы и должны всё проверить.

Табло над ними щёлкнуло:

«СЫРНЫЙ ЭКСПРЕСС». ОТПРАВЛЕНИЕ.

— Бежим! — крикнул Изюмчик.

Они бросились к платформе, но паровозик уже выпустил сырное облачко и покатил прочь.

У края платформы остановились Мурзик, Изюмчик, Агата и Логарифм.

Последним примчался Кляксик.

С ватрушкой в лапах.

Агата посмотрела на него.

— Откуда она у тебя?

— Сама попалась по дороге.

Поезд становился всё меньше.

— Мы опоздали, — прошептал Изюмчик.

Логарифм сверился с расписанием.

— Следующий поезд через три часа. Подтверждаю неприятное.

Три часа казались почти вечностью. Праздник приближался, пирог ещё не был испечён, а общая бутыль оставалась неизвестно где.

Мурзик смотрел на пустые рельсы и впервые за весь день не знал, что записать в блокнот.

Тут рядом с ними появился молодой хомяк-кондуктор в фуражке набекрень. Похоже, он слышал их разговор.

— Если дело срочное, можно добраться иначе.

Мурзик сразу повернулся к нему.

— Как?

— Через десять минут отправляется служебный товарный состав. Он идёт медленнее, зато без остановок. С разрешения кондуктора можно ехать в сопровождающем вагоне.

— Отлично! — обрадовался Изюмчик.

Хомяк-кондуктор почесал щёку.

— Только вагон холодильный. В нём везут мороженое.

— Двойное отлично! — воскликнул Изюмчик.

Агата посмотрела на него.

— Ты услышал слово «мороженое», но пропустил слово «холодильный».

Улыбка Изюмчика стала заметно меньше.

Через несколько минут друзья стояли возле товарного состава. Из открытой двери вываливался белый морозный пар.

— Не нравится мне это, — сказала Агата.

— Мне тоже, — признался Мурзик. — Но другого способа добраться до города у нас нет.

Хомяк-кондуктор строго оглядел команду и поднял лапку.

— Дверь не открывать. На ящики не забираться. Мороженое не есть.

Кляксик тоже поднял лапу.

— А если оно само попросит?

— Мороженое молчит, — ответил кондуктор. — Особенно служебное.

Команда забралась внутрь. Дверь закрылась, и поезд тронулся.

Вагон был заставлен ящиками. Пол блестел от инея, изо рта шёл пар, а настроение замёрзло первым.

— Я передумал, — дрожащим голосом сообщил Изюмчик.

— Поздно, — сказала Агата.

— Очень поздно, — добавил Логарифм. — Температура уже победила здравый смысл.

Чтобы согреться, все начали прыгать на месте.

Кляксик — громко.

Изюмчик — быстро.

Логарифм — с подсчётом.

Агата — так, будто исполняла торжественный танец.

— Раз, два, три, четыре, — считал Логарифм. — Равномерное движение снижает вероятность замерзания.

— А какова вероятность доехать без стука зубов? — спросил Кляксик.

— Математически низкая.

Мурзик устроился возле ящика, поджал лапы и открыл блокнот.

Холод пробирался под пелерину, зато мысли становились яснее.

Он записал:

Коробка звенела.
Рыжий кот ехал в Колбасный город.
Хотел закончить сюрприз до утра.

Изюмчик достал из кармана вязаного мышонка, согрел его дыханием и снова спрятал. Потом заглянул через край страницы.

— Теперь ты уверен, что это Баламут?

— Нет.

— Но всё на него указывает.

— Указывает, — согласился Мурзик. — Однако сначала мы проверим бантик, клей и след.

— А Баламута?

— Его — после улик.

Агата одобрительно кивнула.

— Хороший порядок.

За стенами вагона стучали колёса:

так-так-так,

так-так-так.

Будто поезд сам перебирал факты.

На несколько минут все притихли.

Логарифм выводил цифры на запотевшем стекле, но они тут же превращались в ледяные узоры.

Мурзик смотрел в блокнот. После истории с Сервелатом он особенно ясно понял: настоящий сыщик должен уметь не только замечать подозрительное, но и сомневаться в собственных выводах.

Под пелериной шевельнулся хвост-помпон. Обычно Мурзик сразу прятал его поглубже, особенно когда хотел выглядеть серьёзно.

Но сейчас хвост просто дрожал от холода.

И, может быть, немного от волнения.

Мурзик посмотрел на него.

— Ничего, — тихо сказал он.

— Что? — спросил Изюмчик.

— Скоро приедем.

Хвост Мурзик прятать не стал.

За окнами появились трубы, склады и вывески лавок. На крыше вокзала красовалась огромная нарисованная колбаса.

Изюмчик подпрыгнул.

— Колбасный город!

Поезд замедлился.

Хомяк-кондуктор открыл дверь, и в вагон ворвался воздух, который после мороза показался почти тёплым.

Кляксик первым высунул наружу нос.

— Апчхи-приехали.

Мурзик спрыгнул на платформу последним. Поправил шляпу, расправил пелерину и открыл блокнот на чистой странице.

Наверху написал:

Колбасный город.

Ниже расположил улики по порядку:

Бантик.
Клей.
След.
Баламут.

Рядом с последним словом он поставил вопросительный знак.

— С чего начнём? — спросил Изюмчик.

Мурзик захлопнул блокнот.

— С того, что не умеет убегать.

— С чего?

— С бантика.