Моя ты пошлость - никогда

Мир сузился до точки. До тебя. И в этой точке нет места логике, стыду или правилам — только всепоглощающее, стихийное чувство, что сносит все преграды на своем пути.

Мои ноги подкашиваются, предательски дрожа, будто от непосильной ноши. Но ноша эта — сладкая тяжесть нашего греха, того самого, о котором я буду вспоминать с содроганием и сладостным трепетом. Я едва стою, и виной тому не слабость, а осознание всей глубины падения — падения в тебя, в этот омут, из которого я не хочу искать спасения.

Я так сильно нуждаюсь в тебе. Это не просто желание или тоска. Это — физическая потребность, острая, как жажда в знойный полдень. Каждая клетка моего тела кричит о тебе, его магнитное поле притягивает меня с неодолимой силой, и любое расстояние между нами ощущается как пытка. Без тебя мир теряет краски, звуки и смысл, превращаясь в пустую, безвоздушную оболочку.

Я люблю. Эти слова кажутся такими жалкими и блеклыми перед тем ураганом, что бушует у меня в груди. Это не просто любовь. Это одержимость. Это — желание прожить каждый миг, каждое мгновение, каждый вздох только с тобой. Запечатлеть в памяти твои черты, звук твоего голоса, тепло твоих рук. Я хочу не просто быть рядом — я хочу раствориться.

И я растворяюсь. Вот он, мой обет. Моя клятва. Я перестаю существовать как отдельное существо. Мои мысли — это твои мысли. Мои желания — это твои желания. Моя душа, не спросив разрешения, покинула свою привычную обитель и теперь живет в тебе, наполняясь твоим дыханием, твоим светом, твоей сутью. От меня не остается ничего, кроме этой безумной, всепоглощающей потребности быть частью тебя. И в этом полном самоуничтожении — я нахожу свое высшее, парадоксальное счастье.

Но в этом безумии, в самой гуще огня, живет ледяное, неумолимое знание. Оно шепчет сквозь стон, сверлит виски в миг наивысшего блаженства. Что в мире этом нам вместе не быть.

Это не предположение, не догадка. Это приговор, высеченный на камне. Я знаю. Ты знаешь. Мы знаем — и в этом заключается наша самая страшная тайна и наша общая мука. Мы — соучастники преступления против самих себя, и каждый миг, украденный у безжалостной реальности, — это одновременно и награда, и наказание.

И потому занимаемся этой любовью горячей, отчаянной, словно пытаемся вдохнуть в себя целую жизнь за один раз. Каждое прикосновение горит клеймом прощания, каждый поцелуй отдает горечью запретного плода. Мы спешим, мы жадно впитываем друг друга, словно завтра не просто наступит — а рухнет стена, разделяющая наши миры, и мы окажемся по разные стороны вечности.

А потом наступает прощание. Тот самый миг, когда реальность с хрустом вправляет вывихнутые суставы наших мечтаний. И ты, собрав остатки воли, говоришь мне это. Говоришь отчаянно, с надрывом, глядя куда-то мимо меня, в пустоту грядущего без меня.

— Я люблю тебя. Ценю твое внимание...

Эти слова падают не лаской на израненное сердце, а пригоршней соли. «Ценю внимание» — о, этот чудовищный, убийственный эвфемизм! Он значит: «Я не имею права на тебя». Он значит: «Спасибо за тепло, но его место займет холод». Он значит: «Прощай, чего уж там».

И я молча киваю, кусая губу до крови, чтобы не выдохнуть ответ, что рвется из груди: «Если любишь — останься! Если ценишь — разрушь эти стены!» Но мы знаем. И потому я лишь прижимаюсь к твоей ладони щекой, в последний раз впитывая его тепло, чтобы потом, на холоде одиноких дней, было что вспомнить.

Ты уходишь. А я остаюсь с этим отчаянным признанием, которое становится не началом чего-то, а самым красивым и самым горьким эпитафией нашему «никогда».