Игра Престолов Глава IV

Изображение взято из источника: http://site-of-thrones.net/

Джордж Р. Р. Мартин
Песнь Льда и Огня
Игра Престолов
Эддард I

Поток гостей хлынул сквозь врата замка словно бурная река из золота, серебра и полированной стали, собравшая в себе гордость Семи Королевств — знаменосцев, рыцарей, вольных всадников и присяжных мечей числом в три сотни воинов. Дюжина золотых знамён с коронованным оленем Баратэонов возвышалась над их головами, рея в разные стороны на холодном северном ветру.

Нэд знал многих всадников — прибыл сир Джейме Ланнистэр с его светлыми, как чистое золото, волосами, и Сандор Клигейн с его ужасающим, обожжённым лицом. Высокий юноша рядом с ним был никто иной, как наследный принц, а низенький человечек позади них был, несомненно, Тирион Ланнистэр по прозвищу Бес.

Но огромный всадник, ехавший во главе колонны в сопровождении двух рыцарей, облачённых в белоснежные плащи Королевской Гвардии, казался Нэду едва знакомым... До тех пор, пока тот не спрыгнул со своего боевого коня и не заключил Нэда в сокрушающие кости объятия, издав довольно знакомый рёв "Нэд! Как же я рад видеть твоё ледяное лицо!" Король оглядел Нэда с головы до ног и со смехом воскликнул "Да ты совсем не изменился!"

Жаль, что Нэд не мог ответить тем же... Пятнадцать годин прошло с тех пор, как они с Робертом отправились захватывать престол... В те времена гладковыбритый, мускулистый и ясноокий лорд Штормового Предела выглядел, как девичья мечта. Будучи шести с половиной футов ростом, Роберт возвышался над всеми, кто был ниже его, а когда он облачался в свои доспехи и надевал увенчанный рогами шлем Баратэонов, то становился истинным гигантом. И сила у него была гигантская, ибо его главным оружием был огромный шипастый молот, который Нэд едва мог оторвать от земли. В те дни запах кожи и крови обволакивал Роберта словно духи.

А теперь его обволакивал только запах самих духов, да и в обхвате он стал настолько же велик, насколько и высок. Девять годин минуло с того мгновения, когда Нэд в последний раз видел Роберта во время восстания Бэйлона Грэйджоя, когда олень и лютоволк вновь объединились, дабы положить конец притязаниям самопровозглашённого короля Железных Островов. Король Роберт набрал не меньше восьми стоунов с той ночи, когда они с Нэдом стояли бок о бок в павшей твердыне Грэйджоя. Тогда Роберт принял капитуляцию мятежного лорда, а его сына, Теона, Нэд взял себе в воспитанники и заложники. Чёрная и жёсткая, будто железная проволока, борода покрывала нижнюю челюсть Роберта, пряча его второй подбородок и обвисшие щёки, хотя ничто не могло спрятать его огромный живот и тёмные круги под глазами.

И всё же, Роберт был теперь не только другом Нэда, но и его королём, и потому Нэд ответил "Ваше Величество, Зимхольм к вашим услугам."

После этого остальные гости тоже стали спешиваться, и вперёд вышли конюхи, дабы увести в стойла их лошадей. Королева Роберта, Сэрсэя Ланнистэр, пешком вошла во двор замка в сопровождении своих младших детей. Передвижной дом, в котором они прибыли, огромная двухэтажная карета из промасленного дуба и позолоченного металла, влекомая четырьмя десятками тяжеловозных лошадей, оказалась слишком широкой, чтобы проехать в ворота. Преклонив колено, Нэд опустился на снег и поцеловал перстень королевы, а Роберт так крепко обнял Кэтлин, будто она была его давно потерянной сестрой. После этого вперёд вывели детей, которые были представлены и одобрены каждой из сторон.

После того, как все основы приветствия были соблюдены, король обратился к хозяину замка со словами "Отведи меня в ваш склеп, Эддард. Я хочу отдать дань уважения."

За это Нэд любил его — за то, что Роберт помнил её даже годы спустя. Нэд приказал подать фонарь, ибо других слов здесь не требовалось. Однако, королева начала возражать, мол, они ехали с самого рассвета, все устали и замёрзли, и в первую очередь им, конечно же, нужно привести себя в порядок, а мёртвые могли бы и подождать. Но более она ничего не успела сказать, ибо Роберт лишь взглянул на неё, и сир Джейме, брат-близнец королевы, молча взял Сэрсэю под руку, и больше она не вымолвила ни слова.

Ступая по узким каменным ступеням, они вместе спускались в склеп — Нэд и король, которого он едва узнал. Впереди с фонарём шёл Нэд. "А я уж начал было думать, что мы никогда не доберёмся до Зимхольма," сетовал Роберт, пока они спускались в темноту. "Когда на Юге говорят о моих Семи Королевствах, все забывают, что Север так же огромен, как и остальные шесть."

"Надеюсь, Вам понравилось путешествие, Ваше Величество?"

Роберт фыркнул. "Поля, леса, болота, и ни одного приличного постоялого двора к северу от Перешейка. Я никогда ещё не видел такой бескрайней пустоши. Где все ваши люди?"

"Может, они постеснялись показываться Вам на глаза," пошутил Нэд. Он чувствовал, как по лестнице поднимается прохлада — холодное дыхание земных глубин. "Королей на Севере увидишь нечасто."

Роберт снова фыркнул. "Скорее они прятались под снегом. Под снегом, Нэд!" Пока они спускались, король постоянно опирался рукой о стену, дабы не потерять равновесие.

"Снег это обычное дело для позднего лета," сказал Нэд. "Надеюсь, снегопады не сильно вас беспокоили. В это время они довольно лёгкие."

"Иные бы побрали твои лёгкие снегопады!" выругался Роберт. "Я даже боюсь представить, что здесь творится зимой!"

"Зимы здесь суровые," согласно кивнул Нэд. "Но Старки переживут эту зиму. Так же, как и всегда."

"Тебе нужно побывать на Юге," сказал ему Роберт. "Тебе нужно попробовать вкус лета до того, как он улетучится. В Высокосадьи поля золотых роз тянутся так далеко, насколько хватает глаз. А фрукты там настолько спелые, что буквально лопаются во рту — дыни, персики, пламенные сливы... Ты никогда ещё не пробовал подобной сладости. Я привёз их с собой, так что скоро сам узнаешь. А ведь даже в Штормовом Пределе, где сильный ветер дует со стороны залива, днём бывает так жарко, что ты едва можешь пошевелиться. Ты должен взглянуть на наши города, Нэд! Повсюду цветы, рынки ломятся от еды, летние вина столь дёшевы и хороши, что можно опьянеть просто дыша воздухом, и все вокруг ходят жирные, пьяные и богатые!" Он расхохотался и хлопнул себя по обширному животу. "А девицы, Нэд!" продолжил король с блеском в глазах. "Клянусь, на жаре женщины теряют всякий стыд. Они плавают нагишом в реке прямо под стенами замка. И даже на улицах настолько жарко для меха и шерсти, что они все ходят в коротких платьях — в шёлковых, если на то есть серебро, и в хлопковых, если серебра у них нет. Однако, в этом нет никакой разницы, ибо когда они вспотеют, ткань липнет к коже, так что они кажутся совершенно голыми!" сказав это, король радостно расхохотался.

Роберт Баратэон всегда был человеком больших аппетитов, и он точно знал, как получать удовольствие от жизни. И хотя Эддарда Старка никак нельзя было упрекнуть в том же, но даже он не мог не заметить, как сильно полученные удовольствия сказались на короле. Когда они наконец достигли последней ступени и вошли в темноту склепа, Роберт уже тяжело дышал, и при свете фонаря было видно, как сильно раскраснелось его лицо.

"Ваше Величество," почтительно промолвил Нэд и обвёл фонарём широкий полукруг. Тени плясали и раскачивались на стенах склепа. Мерцающий свет коснулся каменного пола, задев длинную вереницу гранитных колонн, которые по двое уходили в темноту. У стен между колонн восседали статуи усопших, заслоняя спинами каменных престолов гробницы, в которых покоились их смертные останки. "Она внизу. В самом конце. Вместе с отцом и Брэндоном."

Нэд шёл впереди между колонн, а Роберт молча следовал за ним, поёживаясь от подземного холода. Здесь, внизу всегда было холодно. Звуки шагов, раздававшиеся на каменном полу, эхом отзывались под сводами склепа, когда они шли мимо усопших Старков. Вслед им смотрели лорды Зимхольма, чьи высеченные в камне образы сидели длинными рядами и запечатывали собственные гробницы, вглядываясь невидящими взорами в вечную темноту. Огромные каменные лютоволки, свернувшись, лежали у их ног, и когда живые проходили мимо, из-за пляшущих теней казалось, будто каменные фигуры двигаются.

По древнему обычаю, каждому, кто носил титул лорда Зимхольма, клали на колени длинный меч, дабы удержать в гробнице его мстительный дух. Самые старые из мечей давно проржавели и рассыпались в прах, оставив лишь несколько красных пятен в тех местах, где металл соприкасался с камнем. "Значит ли это, что теперь их души могут свободно разгуливать по замку?" подумал про себя Нэд. Он надеялся, что нет, ибо первые лорды Зимхольма были людьми столь же суровыми, сколь и земли, которыми они правили. За сотни веков до того, как драконьи владыки прибыли из-за моря, лорды Зимхольма никому не присягали на верность и сами провозглашали себя Королями Севера.

Наконец, Нэд остановился и поднял масляный фонарь. Склеп уходил дальше в темноту, но начиная с этого места, все гробницы стояли пустыми и незапечатанными. Эти чёрные дыры, ожидавшие своих усопших, предназначались для Нэда и его детей, хотя сам Нэд старался не думать об этом. "Здесь," сказал он королю.

Роберт молча кивнул, преклонил колено и склонил голову.

Здесь бок о бок располагались три гробницы. Перед ними стояла статуя отца Нэда — лорда Рикарда Старка. Скульптор хорошо знал его, и потому лицо лорда Рикарда было таким же суровым и вытянутым, каким оно было при жизни. С молчаливым достоинством он восседал на своём престоле, а его каменные пальцы крепко сжимали лежавший у него на коленях меч, хотя при жизни все мечи его подвели. В двух усыпальницах поменьше, по обе стороны от лорда Рикарда, покоились его дети.

Брэндону было двадцать, когда он погиб — он должен был жениться на Кэтлин Талли из Рекобежья, но всего за несколько дней до свадьбы Брэндон был удавлен по приказу Безумного Короля, Эйриса Таргариена, а лорда Рикарда заставили смотреть, как его сын умирает. Брэндон был истинным наследником и самым старшим из сыновей, рождённым, чтобы править.

Лианне было лишь шестнадцать, и она была девой непревзойдённой красоты. Нэд любил её всем сердцем, а Роберт любил её ещё сильнее, ибо она должна была стать его невестой.

"Она была гораздо красивее," помолчав, сказал король. Его взгляд задержался на лице Лианны, будто это могло вернуть её к жизни. Наконец он поднялся — довольно неловко из-за собственного веса. "Проклятье, Нэд! Разве можно было хоронить её в подобном месте?!" Его голос охрип от нахлынувшего горя. "Она заслуживала большего, нежели темнота..."

"Она Старк из Зимхольма," тихо промолвил Нэд. "Её место здесь."

"Ей следовало бы покоиться где-нибудь на холме под фруктовым деревом, чтобы на неё светило солнце, облака плыли над ней, и дожди омывали её."

"Я был с ней, когда она умерла," напомнил Нэд королю. "Она хотела вернуться домой, дабы упокоиться рядом с отцом и Брэндоном." Временами ему казалось, что он до сих пор слышит её голос. "Обещай мне, Нэд," плакала она в покоях, пропахших кровью и розами. "Обещай мне, Нэд." Лихорадка отняла у неё последние силы, а её ослабевший голос был подобен шёпоту, но, когда он дал ей своё слово, страх покинул глаза сестры. Нэд помнил, как она улыбнулась... Как крепко её пальцы стиснули его руку... Как мёртвые, почерневшие лепестки роз выпали из её ладони, когда она перестала бороться за жизнь... Что было потом, он не помнил. Онемев от горя, он всё ещё обнимал её тело, когда его наконец отыскали. Их руки разнял Хоулэнд Рид — малорослый житель плавучих островов Перешейка. Но Нэд ничего этого не помнил. "Я приношу ей цветы, когда могу," промолвил он. "Лианна... любила цветы."

Король дотронулся до её щеки, и пальцы его столь нежно коснулись шершавого камня, будто это была живая плоть. "Я поклялся убить Рэйгара за то, что он сделал с ней."

"И Вы убили его," напомнил ему Нэд.

"Но только один раз," горько промолвил Роберт.

Битва была в самом разгаре, когда они сошлись у брода через Трезубец — Роберт Баратэон с боевым молотом, в увенчанном рогами шлеме, и Рэйгар Таргариен, облачённый в свои чёрные, как ночь, доспехи. Нагрудник его кирасы украшал символ рода Таргариенов — трёхглавый дракон, усыпанный рубинами, пылавшими на солнце подобно огню. Красные воды Трезубца вздымались под копытами их боевых коней, когда они, кружа, снова и снова набрасывались друг на друга, пока сокрушительный удар молота не проломил трёхглавого дракона и грудь, скрывавшуюся под ним. Когда Нэд добрался до места поединка, мёртвый Рэйгар уже лежал в воде, а воины обеих армий рылись в бурлящих водах Трезубца в поисках рубинов, выпавших из доспехов принца.

"Каждую ночь я убиваю его в своих сновидениях," признался Роберт. "Но даже тысячи смертей не хватит, дабы отплатить ему за то, что он сделал."

Нэд ничего не мог на это ответить. "Нам нужно возвращаться, Ваше Величество," немного помолчав, промолвил он. "Ваша жена ждёт Вас."

"Иные бы побрали мою жену," угрюмо буркнул Роберт, но всё же повернулся туда, откуда они пришли, и, тяжело ступая, направился к выходу. "А если я ещё раз услышу от тебя "Вы" или "Ваше Величество", то насажу твою голову на пику! Мы слишком близки друг другу, чтобы ты так ко мне обращался!"

"Я это помню," тихо ответил Нэд. Король промолчал, и Нэд молвил "Расскажи мне про Джона."

Роберт покачал головой. "Я никогда не видел, чтобы человек угасал столь быстро. Мы устроили турнир в честь именин моего сына, и если бы ты тогда увидел Джона, то поклялся бы, что он будет жить вечно. А две недели спустя он был уже мёртв. Болезнь сжигала его нутро, подобно огню, и в итоге прожгла его насквозь." Роберт остановился у колонны рядом с гробницей одного из давно почивших Старков. "Я любил этого старика, Нэд."

"Мы оба его любили." Нэд немного помолчал. "Кэтлин боится за свою сестру. Как Лайза перенесла утрату?"

Губы Роберта скривились в горькой усмешке. "Не очень, по правде говоря," признался он. "Я думаю, смерть Джона свела эту женщину с ума, Нэд. Она взяла мальчишку и увезла его в Гнездо вопреки моей воле. Я надеялся отправить его в Утёс Кастэрли, отдав на воспитание Тайвину Ланнистэру, ведь у Джона не осталось ни братьев, ни других сыновей. Разве я мог позволить, чтобы мальчишку растила женщина?"

Нэд скорее бы доверил ребёнка гремучей змее, нежели лорду Тайвину, но он не стал высказывать свои сомнения. Некоторые старые раны так до конца и не затягиваются и начинают кровоточить при малейшем упоминании. "Жена потеряла мужа," осторожно промолвил он. "Возможно, мать боится потерять ещё и сына. Мальчик совсем юн."

"Ему шесть, он крайне болезненный, и он лорд Гнезда, да простят меня боги," чертыхнулся король. "Лорд Тайвин ещё ни разу не брал себе воспитанников, и Лайзе следовало бы гордиться. Ланнистэры — великий и знатный род, а Лайза отказывалась даже слышать об этом. А потом она уехала посреди ночи, даже не спросив моего дозволения. Сэрсэя была в ярости." Роберт глубоко вздохнул. "Ты знал, что этого мальчика назвали в мою честь? Его имя Роберт Аррэн, и я поклялся защищать его. А как я могу его защитить, если его собственная мать выкрала его у меня?"

"Если пожелаешь, я возьму его в воспитанники," сказал Нэд. "Лайза на это согласится. В детстве они с Кэтлин были очень близки, и Лайзе всегда будут здесь рады."

"Это великодушное предложение, мой друг," сказал король. "Но уже слишком поздно. Лорд Тайвин уже дал мне своё согласие, и я нанесу ему серьёзное оскорбление, если отдам мальчишку в воспитанники кому-то другому."

"Благополучие моего племянника заботит меня больше, нежели гордость Ланнистэра," заявил Нэд.

"Это потому, что ты не спишь с дочерью Ланнистэра." Роберт расхохотался, и его смех загрохотал среди гробниц, отражаясь от сводов потолка. Улыбка Роберта сверкала белизной зубов среди зарослей его густой чёрной бороды. "Эх, Нэд," сказал он, приобняв Нэда за плечи своей огромной тяжёлой рукой. "Ты всегда был слишком серьёзен... Я думал подождать ещё несколько дней и переговорить с тобой, но вижу, что в этом нет нужды. Давай! Пойдём со мной!"

И они повернули к выходу, проходя мимо колонн. Король всё ещё держал руку на плечах Нэда, и казалось, будто каменные очи провожают их своими невидящими взорами. "Ты, должно быть, гадаешь, почему я приехал в Зимхольм после столь долгого времени."

У Нэда были свои подозрения на этот счёт, но он не стал их озвучивать. "Не иначе, чтобы насладиться моим обществом," непринуждённо сказал он. "А ещё ради Стены. Вам нужно увидеть её, Ваше Величество — пройтись вдоль крепостных зубцов и поговорить с теми, кто её защищает. Теперь Ночной Дозор лишь тень того, чем он был прежде. Бэнджен говорит..."

"Думаю, я скоро сам услышу, что говорит твой брат," прервал его Роберт. "Сколько уже стоит Стена? Восемьдесят веков? Ещё несколько дней она уж точно простоит. Нынче у меня есть более насущные заботы. Настали трудные времена, Нэд, и мне нужны надёжные люди — такие, как Джон Аррэн. Он был лордом Гнезда, Хранителем Востока и Рукой Короля. Его не так-то просто будет заменить.

"Его сын..." начал было Нэд.

"Его сын унаследует Гнездо вместе со всеми доходами," резко ответил Роберт. "Но не более."

Ответ Роберта застал Нэда врасплох. Поражённый, он остановился и повернулся к королю. "Аррэны всегда были Хранителями Востока," неожиданно промолвил он. "И этот титул передаётся по наследству вместе с владениями."

"Возможно, когда он повзрослеет, я верну ему титул," сказал Роберт. "У меня есть год-другой, чтобы подумать об этом. Но мальчишка шести годин от роду не сможет возглавить войско, Нэд."

"В мирное время титул всего лишь почесть. Позволь мальчику оставить его. Если не ради него, то хотя бы ради его отца. Ведь ты обязан Джону за его службу."

Королю это явно не понравилось. Он убрал руку с плеч Нэда и сказал "Джон был обязан служить своему господину, и ты, как никто другой, знаешь, что меня нельзя назвать неблагодарным. Но сын — не отец, и мальчишка Восток не удержит." Затем его тон смягчился. "Довольно об этом. Я не буду с тобой спорить. Есть более важные дела, которые нужно обсудить," сказав это, Роберт ухватил Нэда за локоть. "Ты нужен мне, Нэд!"

"Я всегда к Вашим услугам, Ваше Величество." Он должен был сказать эти слова, и он их сказал, хотя и опасался того, что могло за этим последовать.

Но Роберт будто его и не слышал. "Те годы, что мы провели в Гнезде... Боги, это были лучшие годы... И я хочу, чтобы ты снова был рядом со мной, Нэд. Ты нужен мне в Королевской Пристани, а не здесь, на самом краю света, где от тебя нет никакой треклятой пользы." Роберт посмотрел в темноту, став на мгновение таким же мрачным, как и Старки. "Клянусь, усидеть на престоле в тысячу раз сложнее, чем захватить его. Законы дело утомительное, а подсчёт медяков и того хуже. А люди... Им просто нет числа! Я сижу на этом треклятом железном стуле и выслушиваю их жалобы, пока разум не онемеет, и задница не сотрётся. Всем от меня чего-то нужно — денег, земель, правосудия... И все они лгут! А мои лорды и леди ничуть не лучше. Я окружён льстецами и глупцами, и от этого можно сойти с ума, Нэд! Половина из них не смеет сказать мне правду, а другая половина не может эту правду отыскать. Бывают ночи, когда я жалею, что нас тогда не разбили на Трезубце. Ну... Не совсем так, но..."

"Понимаю," тихо промолвил Нэд.

Роберт посмотрел на него. "Думаю, да... А если так, то только ты понимаешь меня, мой старый друг." Улыбнувшись, он промолвил "Лорд Эддард Старк, я желаю назначить тебя Рукой Короля."

Нэд преклонил колено. Предложение его не удивило — зачем же ещё Роберту понадобилось ехать так далеко? Рука Короля был вторым по значимости человеком во всех Семи Королевствах. Он говорил от имени короля, командовал королевскими войсками, издавал королевские указы. Иногда во время отсутствия короля, во время его болезни или другого недуга, Рука вершил королевское правосудие. Роберт предлагал Нэду взять на себя ответственность столь же огромную, как и само государство.

И на всём белом свете это было последнее, чего хотел Нэд.

"Ваше Величество", сказал он. "Я не заслуживаю такой чести."

Роберт застонал в добродушном нетерпении. "Если бы я хотел оказать тебе честь, я бы позволил тебе уйти на покой. Я же хочу, чтобы ты правил государством пока я буду есть, пить и распутничать, сводя себя в раннюю могилу." Он похлопал себя по брюху и ухмыльнулся. "Знаешь пословицу про короля и его Руку?" 

Нэд знал эту пословицу. "Король мечтает, а Рука воплощает," сказал он.

"Однажды я спал с торговкой рыбой, которая поведала мне, что у черни есть пословица гораздо лучше этой — Король посрёт, а Рука подотрёт." После этих слов король запрокинул голову и разразился хохотом — эхо от его смеха звенело в темноте, и казалось, будто все усопшие Зимхольма обратили на них свои холодные, осуждающие взоры.

Наконец, смех растаял и умолк, а Нэд всё ещё стоял, преклонив колено и глядя на короля снизу вверх. "Проклятье, Нэд," недовольно протянул король. "Хоть бы улыбкой меня порадовал."

"Говорят, зимой здесь так холодно, что можно задохнуться от смеха, застывшего в горле," спокойно ответил Нэд. "Может, поэтому Старки так мало смеются."

"Поезжай со мной на Юг, и я снова научу тебя смеяться," пообещал ему король. "Ты помог мне захватить этот треклятый престол, так помоги теперь мне удержать его. Если бы Лианна была жива, мы бы стали братьями, связанными кровью так же, как и любовью. Но ещё не слишком поздно. У меня есть сын, а у тебя есть дочь. Мой Джофф и твоя Санса породнят нас так же, как породнили бы я и Лианна."

Это предложение сильно удивило Нэда. "Но Сансе ведь только одиннадцать."

Роберт нетерпеливо махнул рукой. "Она достаточно взрослая для помолвки, а свадьба может и подождать год-другой," улыбнувшись, промолвил король. "А теперь, чтоб тебя, встань и скажи мне «Да»!"

"Ничто не принесёт мне большего удовольствия, Ваше Величество," ответил Нэд. "Но все эти почести столь внезапны," немного помедлив, продолжил он. "Есть ли у меня время, чтобы принять решение? Мне нужно сказать жене..."

"Да, да, конечно. Скажи Кэтлин. Переспи с этой мыслью, если тебе нужно." Король наклонился, сжал руку Нэда и резко поднял его на ноги. "Только не заставляй меня ждать слишком долго, а то я не из терпеливых."

В это мгновение Эддарда Старка переполняло ужасное ощущение дурного предчувствия, ведь его место было здесь, на Севере. Он взглянул на окружавшие его каменные фигуры, и в холодной тишине склепа раздался его глубокий вздох. Он чувствовал на себе взгляды усопших. Они все слушали — он знал это. Он знал, что зима наступает.