Небо заберёт твою печаль

Силуэт такси, словно каравелла, рассекал городские сумерки и бесконечную стену дождя. Она ехала в аэропорт, откинувшись на заднем сиденье, прислонившись щекой к окну и молча смотрела на проносящиеся мимо расплывающиеся контуры жилых домов и неоновые огни магазинов.
У водителя играл модный ныне музыкальный проект этого года Let Babylon Burn. Лучший, пожалуй, их сингл «So Hollow». Бывают же вещи в тему! Как любим мы строить свой иллюзорный мирок, где всё вращается вокруг нас, где все нас безостановочно любят и всё хорошо и прекрасно. И это совсем не зависит от пола, возраста, доставшейся внешности и перманентных ударов судьбы. Таков уж этот наш врождённый генетический дефект, с завидной успешностью компенсирующий блёклую серость жизни.
На душе было мерзко и пусто. Бойфренд №1, пламенно клявшийся всеми богами донести её на руках до трапа самолёта, позвонил за полчаса до выхода и заявил, что сегодня ну никак не получается. Каков наглец! Будто это всё можно легко перенести на завтра. Мол, готов принять и отработать наказание в любой удобной форме и месте, но как-нибудь потом. При этом у подлеца был до неприличия весёлый голос, что разозлило её ещё больше. А ведь она его ждала! - её аж передёрнуло при мысли об этом. - Правильно говорила мама: «Если мужчина не выполняет свои функции, его надо менять!» Пора голубчика менять, без права на гарантийный возврат и возможность досрочного искупления грехов. Велкам на выход с вещами.
Эта светлая мысль сразу улучшила ей настроение, и она стала прикидывать, как в очной или заочной форме осуществить это справедливое возмездие. Женщины вообще ужасно беспощадны и мстительны в том, что касается их любви или того, что они считают оным. Выжженная земля и работа по площадям, и не дай Бог кто окажется рядом. Сопутствующие потери жертвами не считаются…
Заплаканный аэропорт застыл в потоках дождя. Внутри было сыро и немного зябко. Сосредоточенная суета вокруг придавала происходящему осознанную важность и даже какую-то кармическую судьбоносность. Всё это напоминало жизнь муравейника с комментариями любимого натуралиста Дроздова. Она отчего-то вспомнила его знаменитое: «Самка бегемота достаточно грациозна и нежна в период спаривания. Но не стоит этого проверять! Поверьте мне на слово!» — и невольно улыбнулась.
Оформление и посадка, как ни странно, прошли довольно быстро. Неулыбчивые контролёры были неожиданно корректно-милы, стюардессы не смотрели на вас как на матёрого врага народа, и даже багаж уложился в нужные килограммы и сантиметры. Пропуск в небо был получен, чего ещё желать усталому путнику?!
Самолёт натужно загудел, затрясся, постепенно набирая обороты, словно старая стиральная машинка, и, переваливаясь, как утка, поспешил к краю взлётной полосы. Затем внезапно всё закончилось. Все звуки разом стихли, и крылатая машина мягко оторвалась от земли, резко уходя вверх, отчего у пассажиров заложило уши, а бренные тела синхронно впечатались в сиденья.
Она прикрыла глаза и вздохнула. Позади какой-то ушлый оптимист обнадёживал присутствующих весьма уместным наблюдением, что самолёты в основном бьются на взлёте и посадке. Кто бы мог подумать?! Взлетели вроде благополучно, ну и слава Богу! Однако все почему-то сразу подумали не об этом, а о предстоящей посадке и всегдашней уместности поговорки «молчание — золото», касающейся некоторых мудаковатых индивидуумов…
Она раздражённо поёрзала в своём кресле. К чёрту ваш сраный эконом, который она по старой привычке называла плацкартом, алаверды Российским железным дорогам, минувшему счастливому детству и родителям, устраивавшим ежегодные телепортации к бабушке посредством РЖД. Если бы не отсутствие билетов в бизнес-классе, да никогда, да ни за что, ну как можно так летать! И она возмущённо передёрнула плечами. Набили пассажиров, как шпроты в банку, братская могила, да и только! Бесконечный бубнёж со всех сторон, плач каких-то детей, неистребимый запах пота и дешёвого парфюма. К тому же ей досталось место в проходе, а не у окна. Будут теперь слоняться все кому не лень туда-сюда, упираясь задницами в твоё лицо. И за что всё это?! Вот что значит откладывать покупку билета на потом!..

Сосед у окошка оказался вылитым Антоном Павловичем Чеховым на его знаменитом фото с таксой в Мелихове, с такой же аккуратной короткой бородкой и пронзительными спокойно-добрыми глазами. Она почему-то вспомнила, что Антон Павлович очень любил такс, которых называл плодом скрещивания дворняги с крокодилом, и даже его знаменитая литературная Каштанка была «помесью таксы с дворняжкой». А любимцами в семье Чехова были две таксы с медицинскими именами популярных лекарств того времени : чёрненький  был Бром Исаевич, а рыженькая Хиной  Марковной. Мария Павловна дала таксам имена, ну а Антон Павлович добавил им отчества, когда таксы подросли, так что на фото с Чеховым, скорее всего, был именно чёрненький Бром Исаевич… В общем, Антон Павлович и Бром Исаевич в Мелихове.
Ну вот, а теперь и живой классик по соседству. Хорошая примета! Она даже улыбнулась, искоса рассматривая его.

Антон Павлович сосредоточенно читал газету, подслеповато щурясь, и что-то беззвучно повторяя губами. Тут она чуть не подскочила в кресле! Он читал настоящую газету! Она их уже, Бог знает сколько лет, не видела. А тут газета и какая! Сверху первого листа красовалось «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! ВКП (б.)» и ниже крупным шрифтом «ПРАВДА» и дата… Тут её глаза чуть из орбит не вывалились. 11 июня 1937 года, пятница. Да и заголовки соответствующие — «На фронтах в Испании», «Кризис иностранной буржуазной разведки» и так далее. Внутри живота стало как-то неуютно, и она автоматически огляделась, судорожно пытаясь отыскать в окружающей реальности стигматы своего времени . В соседнем ряду мамаша героически пыталась отвлечь ноющего ребёнка желтым чупа-чупсом, а сидящий по ту сторону прохода мужчина увлечённо тыкал пальцем в планшет. Она непроизвольно выдохнула. Всё нормально, можно расслабиться, телепортации в прошлое не случилось.
Антон Павлович, словно почувствовав внимание к своей персоне, повернулся к ней и, извиняюще улыбаясь, вроде бы не обращаясь ни к кому, произнёс вслух:
— Археологи и историки любят копаться в прошлом в попытках изменить настоящее и, если повезёт, то и будущее. Причина проста — у человечества слишком короткая память, наверное поэтому всё и повторяется вновь и вновь, — он вздохнул. — Вы, я вижу, несколько удивлены. Знаете, хотя эта газета обошлась мне и дороже книги, я не жалею. Это цена кусочка истории, описание событий, случившихся восемьдесят восемь лет назад и запечатлённых очевидцем по горячим следам. Прошлое вообще зачастую обходится нам значительно дороже настоящего. Говорят, это цена нашего беспамятства. Или, наоборот, неумения вовремя забывать…
— И что такого замечательного произошло в этот день? — спросила она довольно ехидно.
— О, в пятницу 11 июня 1937 года состоялось знаменитое закрытое заседание Верховного Суда СССР по делу маршала Тухачевского и его соратников, так называемое дело «антисоветской троцкистской военной организации». — Антон Павлович сделал многозначительную паузу. — Всё было решено ещё до суда. Маленький штрих — оно рассматривалось без присутствия защитников и без права обжалования. В 23 часа 35 минут зачитали приговор - смертная казнь без права на отсрочку и они были расстреляны прямо в подвале здания Военной коллегии Верховного суда. Прах после кремации захоронили во дворе Донского крематория, впоследствии получившем известность как «могила невостребованных прахов № 1». Как Вы знаете, это и стало началом массовых репрессий «Большого террора» в Красной Армии, в ходе которого две трети высших командиров РККА были расстреляны.
— Какой ужас! — она поёжилась.
— В принципе всё было заранее предопределено, — грустно улыбнулся Антон Павлович. — Луганский слесарь и профессиональный революционер Ворошилов оказался сильнее потомственного дворянина и гвардейского офицера Тухачевского. Товарищ Сталин зачистил поляну от конкурентов, в полной мере доказав, что эффективный менеджер максимально использует начальное рвение своих назначенцев, не забывая вовремя убирать подросших и окрепших. Царь должен быть один! И это было совсем не трудно. С каким невероятным удовольствием порою люди топят друг друга!..
Впрочем, — добавил Антон Павлович, — Тухачевский тоже отнюдь не был святым. Он активно участвовал в подавлении тогдашних крестьянских восстаний, брал и расстреливал семьи заложников из числа мирного населения, первым применил химическое оружие и расстреливал крестьян с вилами из артиллерийских орудий. На ум приходит одно — карма догонит и самого быстрого. Впрочем, — Антон Павлович улыбнулся, — хорошее и плохое довольно гармонично сочетаются в каждом из нас, подтверждая третий закон диалектики Гегеля — единства и борьбы противоположностей. Эти противоречия и есть движущая сила жизни. Вы так не считаете?
— У меня в универе были сложные отношения с философскими дисциплинами, — она усмехнулась. — но я за преобладание хорошего над плохим в каждом из нас, с приятной возможностью бывать изредка и суковатым существом. Быть белой и пушистой всегда бывает слишком утомительно.
— Да, добрым словом с бейсбольной битой можно добиться большего, чем без неё, — улыбнулся в ответ Антон Павлович. — Удивительная вещь — взаимопонимание!
— До иных можно достучаться только молотком. Иначе никак! — она весело вздохнула. — Это я уяснила ещё в детстве, смотря по телевизору Тома и Джерри.
— Да, если так разобраться, вся наша жизнь — это бег друг за другом. Иной раз с молотком, иной раз с тортом. Это уж как кому повезёт. Главное — найти хорошего попутчика по этим ролевым играм. Хороший попутчик везде важен. В путешествии, на работе, в дружбе и любви. Помогает преодолевать трудности, утешает в неудачах, скрашивает наше одиночество. Само собою, он должен нравиться. Хотя за вещи и людей, которые нам нравятся, мы часто платим очень высокую цену. Но оно стоит этого, — он замолчал. —  Надо, однако всегда помнить, что вещи и люди выдаются нам во временное пользование, пока мы их не сломаем, не потеряем или пока они нам не разонравятся. Всё зависит от нас. Некоторые превращаются для нас в сакральные вещи, без которых мы не можем существовать, а о других мы можем благополучно забыть на следующий день.
Самолёт тряхнуло.
— Воздушная яма, — выпалила она и продекламировала: — Почему мы падаем вниз? Чтобы научиться подниматься.
— Спорная интерпретация Божьего промысла, — улыбнулся Антон Павлович. — Впрочем, оптимистично-фаталистичная фраза «что Бог ни делает, всё к лучшему» звучит всё уверенней с ростом жизненного стажа. Или это отточенная с годами до автоматизма привычка беречь свою нервную систему?
— В таких случаях я вспоминаю две крылатые фразы Карлсона: «Спокойствие, только спокойствие!» и «Ничего, дело житейское!». Это заменяет весь психоанализ и аутотренинг. — она рассмеялась. — Главное — не воспринимать всё слишком серьёзно. И удачи, и неудачи. От первых заражаешься хроническим нарциссизмом, а вторые вгоняют в жуткую депрессию.
Антон Павлович согласно кивнул.
— Лекарств от депрессии не так уж много. Вкусная еда, здоровый сон, любимое дело или хобби, позитивное мышление и природа. Природа — во всех видах!
Он вдруг засуетился:
— Слушайте, а не хотите ли Вы поменяться местами?
— Что? — она искренне удивилась. — Вы боитесь сидеть у иллюминатора? Страх высоты?

— Нет, нет, что Вы, — он улыбнулся. — Здесь совсем другое. Вы знаете, почему я люблю самолёты? Это единственный вид транспорта, который позволяет почти мгновенно переместиться из одной стихии в другую. Вы приезжаете в аэропорт в жуткий дождь. Вокруг темно и сыро. Вы поневоле заражаетесь всеобщей депрессией и апатией, настроение на нуле, но только самолёт оторвался от взлётного поля, и уже через пять минут, пронзив пепельный слой дождевых облаков, вы оказываетесь в океане солнца, а внизу плещется бело-голубой океан перистых облаков. Это просто прекрасно. Мало что может сравниться своей красотой с этим. Сегодня я, к сожалению, забыл очки, но я не могу допустить, чтобы у этого фантастического зрелища не было своего восхищённого наблюдателя.
Говорят, что однажды философ Григорий Сковорода, проходя мимо сельской церкви, увидел сквозь открытые двери пустой храм и стоящего у алтаря одинокого священника с чашей. Никого вокруг не было, некому было причаститься Святых Даров. Только он один. И тогда Григорий, как был, грязный и пыльный, «дерзновенно» ринулся к священнику и причастился, хоть и без исповеди, чтобы, как он говорил позднее, не пропал Божий Дар. Так и сейчас: у этой божественной красоты должен быть свой восхищённый зритель…
Они поменялись местами. А посмотреть, и правда, было на что. Самолёт скользил над безбрежной синевой, на поверхности которой, словно гребни волн, струились белые изгибы перистых облаков. Садящееся солнце изредка подсвечивало золотом верхушки гребней. Медленное скольжение открывающейся картины завораживало, принося умиротворение и покой.
— Как красиво! — восхищённо прошептала она.
— Omiwatari, — тихо произнёс Антон Павлович.
— Что, что? — обернулась она к нему.
— Omiwatari… В средней части японского острова Хонсю есть высокогорное озеро Сува. Каждую зиму это мелководное озеро замерзает, образуя на поверхности трещины. Эти волны льда и образуют гребни высотой до 30 см. Красота этих застывших волн необыкновенна и издавна носит название Омиватари, что переводится как Божественный переход. Говорят, что боги пересекали озеро, путешествуя между различными постройками Великого святилища Сува. Предания гласят, что это бог-хранитель Сувы, Такэминоката-но-ками покидал его, чтобы встретиться со своей женой, богиней Ясокатомэ, и добирался до противоположного берега по замёрзшей воде. Кстати, запись об этом переходе является старейшим из известных климатических наблюдений, сделанных людьми.
— Здорово, — восхитилась она. — Так украшать своё появление у любимой жены! Надеюсь, это случалось не раз в год.
— Думаю, да, — улыбнулся Антон Павлович. — Правда сейчас, с потеплением климата, это случается всё реже и реже. Последнее омиватари было в 2018 году, да и волны были всего пару сантиметров.
Он помолчал.
— Кстати, знаменитый Хокусай включил озеро Сува в свою известную серию «Тридцать шесть видов горы Фудзи». Гравюра называется «Вид на гору Фудзи через озеро Сува». Правда, он не увидел главного — омиватари, ведь тогда было лето. И это очень печально. А вот часовщики из Seiko увековечили Божественный переход в часах Grand Seiko Elegance “Omiwatari”. Нежно-голубой циферблат с застывшими ледяными волнами и скользящие по ним остроконечные стальные стрелки.
И с этими словами Антон Павлович гордо протянул свою левую руку, на запястье которой мелькнул синий кусочек льда.
— Ух ты, — она восхищённо уставилась на голубой циферблат его часов. — А ведь и правда, как похоже!
— Приятно, когда то, что нравится тебе, впечатляет и других, — Антон Павлович удовлетворённо вздохнул. — Спасибо за искреннюю радость, но это всего лишь хомаж Grand Seiko, правда, дорогой. Ну, часы за полтора миллиона я не могу себе позволить, а за пятьдесят тысяч — почему бы и нет.
— Хомаж — это копия? — полувопросительно, полуутвердительно спросила она.
— Слово «хомаж» (hommage) французского происхождения и означает «почтение, дань уважения». Вы правы, это часы по мотивам или частичная либо полная копия. В данном случае это полная копия с более дешёвым механизмом от Seiko, а вот визуальных отличий нет. Это позволяет получить почти те же эмоции, но значительно дешевле. Дешёвый эрзац настоящего. В какой-то степени это уравнивает людей, и это не так уж и плохо. С часами вообще весело. Зачастую дорогие часы в основном лежат дома, а их копии активно носятся. Повредить часы за несколько миллионов не улыбается и богатому человеку. Увы, статус сейчас — наше всё. — он улыбнулся.
— Честно говоря, я уже сто лет не ношу часы. Только фитнес-браслет на пробежку, а так вся жизнь в телефоне, — она вздохнула. — Дело привычки и комфорта. Первым, я помню, почил в Бозе мерзко хрипящий заводной будильник. А уж потом и наручные часы.
— А помните «День сурка»? — оживился вдруг Антон Павлович. — Там бедняжка-мазохист Билл Мюррей вставал каждый день с RC-6025. Красавец радиобудильник с перекидными чёрными створками и белыми цифрами шрифта Helvetica на них, с мелодией «I got you baby». Помните? Япония 70-х и Голливуд. Кстати, его родственники появлялись в фильмах «Один дома» и «Назад в будущее». Культовые вещи, до сих пор пользующиеся спросом на аукционах. — Антон Павлович завистливо закатил глаза. — Только хорошие вещи переходят в легенды. Значит, в них что-то есть — харизма, необычность, простота или, наоборот, изощрённость. Иногда это просто сложно объяснить. Нравится — и всё тут.
— Да, Вы правы, — согласно кивнула она. — Иногда довольно сложно объяснить, почему тебе нравится та или иная вещь или человек. Этакая иррациональная тяга, объяснить которую даже себе порою невозможно. Без этого не комфортно. Это как любимые разношенные тапки, твоя старая чашка или давнишняя школьная подруга. И не понять, кто к кому с годами притирается. И не надо тебе в жизни ничего другого.
Они замолчали, каждый вспоминая своё.
— Ну, вот, кажется, и настроение у Вас немного улучшилось, — осторожно произнёс Антон Павлович. — А то зашли на борт такой сумрачной и расстроенной.
— Будешь тут расстроенной, — невольно завелась она. — Вы, мужчины, очень необязательный народ. Вот Вы как бы себя чувствовали, если Вас продинамили в самый последний момент? «Довезу, доставлю», а в итоге… Сама, сама…
— Каждый из нас периодически выступает в роли засранца, — нейтрально выдал Антон Павлович и вздохнул. — Кстати, извините за, быть может, бестактность, а Вы замужем? — и внимательно посмотрел на неё.
— Пока нет, — она гордо выпятила нижнюю губку. — И нет никакого желания.
— Да, наши желания — наш священный выбор. — Антон Павлович лукаво улыбнулся. — Правда, они довольно изменчивы, как погода. Сегодня они есть, завтра их нет. И как Вы это мотивируете?
— Ну, — она на минуту задумалась и вдруг разоткровенничалась, — у меня есть бойфренд №1 и бойфренд №2. С первым мы знакомы тысячу лет и один день. Учились вместе ещё в школе. Он таскается за мной всю жизнь, насколько я помню. Он хороший, преданный, надёжный и, думаю, сильно любит меня. Идеальный вариант в качестве будущего мужа. Но… С ним мне скучно. Я всё знаю наперёд. Весь этот суповой набор его предложений и желаний. Хотя предсказуемый супруг — это довольно неплохо, верно?! А вот второй…
Она задумалась…
— Который номер два, — подначил Антон Павлович.
— Да, второй, — а ведь и правда, какие у них отношения? — Второй недурён собой, не глуп, не скуп, старателен в постели. С ним хорошо, весело и интересно. Умеет всегда развлечь… Но я чувствую, что я ему просто нравлюсь. Это не любовь. И это даже несколько обижает. Хотя говорят, что отношения могут развиваться и во что это перерастёт, никто не знает… Ну, что, разочаровались во мне?
Она напряжённо улыбнулась.
— А стоило? — Антон Павлович весело улыбнулся. — Может, Вы — образцовое полигамное существо? Так уж случилось. И не верите в вечную любовь.
— Я…
— В муках выбора, — поспешно прервал он и добродушно улыбнулся. — Имеете полное право… Впрочем, ничто не ново под луной, и, думаю, вариант бойфренда №1 есть у большого числа женщин. Это что-то вроде зонтика, который они таскают с собой. Вдруг пойдёт дождь и он пригодится? Да? И ему, думаю, не сильно-то плохо. Быть рядом с любимой женщиной — мечта любого влюблённого. Ну а если его не отвергают — всегда есть шанс. А Вас я ни капли не осуждаю. Во-первых, давно усвоил, что в любой ситуации главное — не спешить осуждать другого, ведь, может быть, в данном раскладе ты мог быть в десять раз хуже. Во-вторых, человек вообще до безобразия влюбчивое существо, особенно при сопутствующих благоприятных обстоятельствах. При этом так всё обоснует и мотивирует — не придерёшься…
Антон Павлович задумчиво посмотрел на неё:
— Впрочем, сейчас я вижу одно. В своих отношениях Вы оперируете только понятием «нравится», и нет самого главного. Нет того, кого Вы любите. Именно любите. Так человек часто говорит: «У меня всегда была одна машина. Потому что зачем мне больше, чем одна?» Так и про любовь. Настоящая любовь у человека только одна, в любой момент его жизни. Потому что больше ему не надо. Он просто не осилит больше. А когда много, это просто значит, что её нет, ведь смысл жизни всё же придаёт именно любовь.
— Ну, не знаю, — протянула она неопределённо. — Иная любовь такова, что её и даром не надо, сплошная нервотрёпка!
— Любовь как жизнь! — Антон Павлович улыбнулся. — Кто-то скажет: жизнь бесконечная, унылая, слезливая дорама, но ведь это во многом зависит от самих нас, не правда ли? Главное — выжить. И не умереть, чтобы выжить. Какой бы длинной ни была жизнь, у человека всегда найдётся веская причина её продолжить. Как, впрочем, и завершить её досрочно. Так и любовь. Мы безустанно ищем её, несмотря на обстоятельства, возраст, болезни. Это наш Святой Грааль, надёжно упрятанный судьбой для каждого из нас. Любовь — самая большая глупость и самое большое счастье, а время, которое вы проводите со своими любимыми, бесценно. Но Вы знаете, — Антон Павлович лукаво взглянул на неё, — я Вам скажу парадоксальную на первый взгляд вещь. Любовь не удобна. Она вырывает нас из уютного, повседневного комфорта и предлагает совсем иную жизнь. И стоит ли оно того, решать лишь вам. Стоят ли эти американские горки каждодневной безмятежной спячки, или это и есть настоящая жизнь? Выбор за нами! А сейчас я назову Вам двух самых главных убийц любви. Это привычка и удобство. Это эрзацы любви, многие принимают их за любовь и не замечают на их фоне уход настоящей любви, даже если она и была.
— Могу Вам на это возразить, что иной раз после такой вот головокружительной любви люди годами приходят в себя после разрывов, а иные так и остаются с разбитыми сердцами на всю жизнь. Может быть, всё же лучше избегать крайностей? — она напряжённо улыбнулась. — К тому же брак по расчёту всегда считался не худшим вариантом.
Антон Павлович на минуту задумался:
— Вы знаете, я думаю, в отношениях, как правило, человек получает столько любви, сколько он хочет, чтобы ему дали. И заканчивает эту любовь он тоже сам. Нельзя заставить полюбить или разлюбить, чувства живут своей собственной жизнью и зачастую отдельно от нашего рационального мира. Сходимся и расходимся мы сами. Обстоятельства, деньги, измены — всего лишь канва и обоснование наших решений. Да, любовь — главное в нашей жизни, но учимся мы этому только сами, на своих ошибках. Мы часто говорим, что если бы нас ничего не держало, мы с лёгкостью начали бы новую жизнь, но, увы, это совсем не так. Мы слишком быстро привыкаем к окружающим нас вещам и людям, и оставить их не так-то просто. Поэтому любой разрыв — это всё же не спонтанное решение, даже если учитывать, что человеку свойственно менять своё мнение и делает он это всегда убеждённым в правильности своего решения. Самый трудный для нас выбор — это оставаться или нет с выбранным нами человеком, и никто в мире не решит этот вопрос за нас. Это лишь наш выбор, и ответственность за ошибку мы полностью принимаем на себя.
Он хмыкнул.
— Иногда мы думаем, что давно забыли этого человека, но вдруг оказывается, что это совсем не так, и мы вспоминаем о нём в самое неподходящее время. Внезапно оказывается, что ничего ещё не закончилось, и это всего лишь затянувшаяся пауза в наших запутанных отношениях, и мы всё ещё никак не можем поставить точку, совершенно запутываясь в многоточии… Чувства остаются в нашем сердце, даже если всё вокруг рушится. И надо всегда помнить, что прошлые отношения не могут быть сразу забыты, если они чего-то стоили. Привкус сожаления останется навсегда, как теплота дежавю, возвращающаяся, словно прилив, когда мы остаёмся в одиночестве. И тут главное — не утонуть в этом водовороте прошлого.
— Да, остаться у разбитого корыта с ворохом сожалений — удовольствие ещё то, — она невесело хмыкнула. — Тут сразу набегает множество своевременных мыслей: а на фига, для чего и зачем?
— Да, балансировать на грани выбора и сожаления, что не сделал этого, — ситуация не из приятных, — Антон Павлович понимающе кивнул. — Но часто важен даже не сам результат. Как говорят, если процесс доставляет удовольствие, с вами останутся, несмотря на отрицательный результат. И опыт, который «сын ошибок трудных». Он тоже важен. Только без усердного самобичевания, без археологических раскопок в самом себе. Понять, простить и отпустить. Проживать свою жизнь, ненавидя окружающих, — самая недостойная и глупая вещь на земле. Нет человека без греха, важно, сумеешь ли ты осознать это и как сможешь загладить либо компенсировать свой проступок. Когда случается что-то плохое, большинство людей почему-то считает, что не везёт только им. Если Вы тоже так думаете, то не нужно так делать. У счастья есть возможность выбора, но у несчастья его нет. Оно выбирает людей случайно.
Она согласно кивнула:
— Увы, мы часто ввязываемся в отношения с человеком, ничего не зная друг о друге. Сегодня плейлист говорит больше о человеке, чем его IQ. Экспресс-общение, экспресс-секс, экспресс-любовь. Мы разучились общаться, искать, желать.
— Вот именно — желать! — Антон Павлович даже поднял вверх указательный палец. — Жизнь заканчивается, когда исчезают желания. И возраст здесь не причём. Секрет счастливых людей — умение желать, хотеть что-либо больше всего на свете. Сильно, страстно! И они получают это! Не стоит сразу опускать руки. Никогда! Никогда не стоит отчаиваться. Профессиональные ловцы счастья умеют ждать. Ждать и верить в себя. Несмотря и вопреки. Как это ни странно, но большинство людей сдаются в шаге от своей цели, когда надо было сделать всего один шаг. Ещё один шаг. И только умеющие по-настоящему возжелать что-либо делают этот последний шаг. Тогда исчезают все преграды и тупики, находятся решения любых неразрешимых задач, появляются новые возможности и новые силы. И ещё. У нас всех есть неизлечимая болезнь — мы слишком часто рвёмся в будущее. Мы часто думаем слишком далеко наперёд и из-за этого наше сегодня никак не становится завтра. Решаем проблемы, которых ещё нет, и, вероятнее всего, не будет, искусно загоняем себя в угол и опускаем руки, хотя самое разумное — решать проблемы по мере их поступления. Нам совсем не обязательно перебирать в уме все возможные варианты, ведь обязательно найдётся один, решения которому нет. Да и обстоятельства, люди, случайности могут варьироваться как угодно, умножая возникающие ситуации до бесконечности. К тому же надо всегда помнить, что в некоторые моменты прошлое не должно ничего значить, иначе у нас просто не будет будущего.
Антон Павлович остановил свою пламенную тираду. И вздохнул.
— Говорят, для всего есть своё время. Время для любви и время для расставания. Правда, иные считают, что любовь всегда уместна, а вот для расставания важно выбрать удачное время. И лучше для обоих. Одним суждено расстаться, несмотря на всю их любовь, другим суждено любить друг друга и никогда не быть вместе… Не знаю. Возможно, всё в этом мире всегда уместно и всегда вовремя. Просто мы этого не понимаем. Как цветение сакуры. Это всегда уместно, потому что это вне времени, ведь чувства — не из этого мира. И здесь мы в долгу у японцев. Японцы, пожалуй, самая жестокая и самая романтичная нация в мире. Взять хотя бы их праздник цветения сакуры — ханами. Это ж надо додуматься: ежегодно отправляться семьями в сады смотреть на цветущую сакуру, символ красоты и её кратковременности. Одна только фраза «встретимся, когда зацветёт сакура» делает отказ назойливому ухажёру не таким обидным, — Антон Павлович весело хмыкнул. — Любовь делает бедного богатым, несчастного счастливым, она изменяет пространство и время, единственная вещь, ради которой стоит жить и можно без сожаления умереть.
Они ещё долго говорили обо всём и ни о чём. Вернее, спорили. Каждый приводил, как ему казалось, безоговорочные аргументы и самые весомые доводы. Впрочем, в этих вечных неразрешимых вопросах у каждого своя правда и, наверное, это правильно. Но всё в этом мире заканчивается. Рано или поздно.
Прозвучало знакомое: «Внимание, пристегните ремни безопасности, самолёт идёт на посадку!» Высадка. Получение багажа.
Он получил багаж первым и терпеливо дожидался её сбоку:
— Ну, что ж. Пора прощаться!
Антон Павлович протянул руку и осторожно пожал её протянутую в ответ ладонь:
— Спасибо за совместное путешествие! Было приятно и, — он запнулся, — легко. Лёгкие люди — это дар свыше. Если верить в реинкарнацию, то, возможно, это те, с кем мы были знакомы раньше.
Он замялся и пожаловался:
— Я до сих пор не научился прощаться. Всё время кажется, что что-то не досказал и не услышал чего-то важного. Простите великодушно, если что не так. Это не со зла, а по скудоумию.
— Ну, что Вы, — она глупо хихикнула. — Нам обоим было хорошо, — выпалила она двусмысленную фразу и покраснела.
— Прощание — это запятая, многоточие или жирная точка — тут уж мы решаем сами, — вдруг серьёзно произнёс Антон Павлович. — С виду Вы кремень, но в ваших глазах я вижу одиночество. Не поддавайтесь ему. Оно хорошо лишь в форме временного собеседника. Ищите и обрящете. Только помните: чтобы выиграть, надо всё же купить лотерейный билет, а не только мечтать о выигрыше.
Он полез в карман, и через мгновение у него в руках блеснула старинная металлическая визитница.
— Да! Вот возьмите! — он протянул ей визитку. — Звоните, если что. Всегда буду рад.
На карточке было написано: «МОДЕРАТОР ЖИЗНИ» и ниже «СПАСИБО, что выбираете нас!»
А ещё  через минуту он исчез в толпе, став одним из самых тёплых воспоминаний.
Она взяла чемодан и направилась к выходу. Его колёсики гордо отстукивали тореадорский марш по тротуарной плитке, а впереди маячила terra incognita в ожидании новых встреч и приключений.
Почти на выходе из аэропорта её взгляд вдруг наткнулся на застенчивую неоновую вывеску «Самая вкусная шаурма». Так уж устроен человек, что все разговоры, даже самые умные, он хочет заесть. В окошке скучающий молодой парень-узбек сосредоточенно тыкал пальцем в экран смартфона, и ей вдруг страшно захотелось этого неполезного, с неразрешимыми вопросами к санитарии, но такого манящего фастфуда. Она подошла к окошку и, улыбаясь, произнесла:
— Добрый вечер! Сделайте мне, пожалуйста, самую лучшую в этом аэропорте шаурму.
— Одну минуточку , — парень широко улыбнулся. — Самая вкусная шаурма только здесь и только для Вас.
Через пару минут всё и правда было уже готово. Пока она рассчитывалась, парень исчез в подсобке и появился оттуда со стаканчиком дымящегося чая.
— Это чай. С Родины. Присылают в брикетах. Сами пьём. Возьмите, пожалуйста!
— Сколько стоит? — она полезла за карточкой.
— Нисколько, это ведь подарок, — он улыбнулся. — Надеюсь, это и правда будет «самая лучшая шаурма в этом аэропорте», — процитировал он её слова.
— Спасибо! — она улыбнулась в ответ. — Буду пробовать. И да, Вы абсолютно правы: искренние подарки не имеют цены. Они бесценны…
Через пять минут она уже доедала самую лучшую шаурму не только в этом аэропорту, но и, наверно, на всей планете Земля. На тёмном небе ослепительно сияли звёзды. На душе было тепло, спокойно и уютно. Небо забрало печаль, подарив встречи с хорошими людьми и надежду, что в её жизни всё обязательно будет хорошо.

Москва,2025г.