Глава 9

Нельзя сказать, что я вовсе не знал Лавру, я здесь бывал и даже пару раз исповедовался, но бывал всегда в качестве паломника, но не трудника. Постояв на вечерней, мы спустились к братской трапезной и Роман у знакомого монаха, поинтересовался где Галактион.

- У себя,- коротко ответил тот.
И мы через дверь поднялись на второй этаж здания, названия которого я не знал, Роман подошел к двери: постучал и сказал: «Молитвами святых отец наших Господи Иисусе Христе помилуй нас. Из-за двери ответили: «Аминь». Мы вошли. За столом сидел монах приблизительно моего возраста с ручкой в руках и открытой тетрадью,  он что-то писал:


-Здравствуйте,- поздоровались мы

- Здравствуйте,-ответил он.

-Отче, мы хотим поработать во Славу Божью, благословите?

- Что прямо сейчас, на ночь глядя?- поинтересовался он.

- Да нет, не прямо сейчас,- смутился Ромка.

- Ну тогда, найдите меня завтра на утренней, тогда и поговорим.

Попрошавшись мы вышли. Переночевав на третьем этаже 14 корпуса, с утра мы нашли его в Храме.

- Вы у нас уже были?- обратился он к Ромке.
- Да,- ответил тот.
- А вы у нас работали?- спросил он меня.
- Нет.
- Может Вы пели на клиросе?
- Нет.
- Как с алкоголем, наркотиками?- вновь задал он вопрос, продолжая меня внимательно рассматривать, и пытаясь видимо вспомнить,  где он меня видел.

 Но не вспомнил, потому что таких кая я, которые приходили к нему на исповедь были сотни, если не тысячи. А я его вспомнил, потому что это был именно тот монах, к которому я много лет назад попал на исповедь, но это было давно.

 Его совет по мучавшему меня тогда вопросу показался мне сначала ни куда не годным, ибо он в корне отличался от того что я собирался предпринять. И все-же, я тогда выполнил данный мне им совет и не пожалел.

 И вот сейчас спустя почти десять лет мы вновь встретились, и только при свете летнего дня я узнал его.
- Никак.

- Ну хорошо идите на СТБ к отцу Конану, хотя нет Конан сейчас в командировке, найдете Августина, скажите что от меня. На сколько приехали?

- На шесть дней.

- С Богом!-сказал он и мы пошли.

- Как расшифровывается аббревиатура СТБ? - спросил я у Ромки, когда мы поднимались по крутому подъему, позади Успенского Храма.
- Не знаю.

СТБ - аббревиатура кинокомпании куда я посылал свои киносценарии, которые так и не увидели зрители, - размышлял я поднимаясь в гору.

 Позже я все- таки узнал расшифровку СТБ -  столовая братская. Подъем был крут, я чувствовал, что мои мышцы уже давно отвыкшие от нагрузок, наливаются тяжестью.

 Неудивительно, что все монахи попавшиеся мне на глаза выглядели, стройными, бодрыми и жизнерадостными. Походи по несколько раз в день по этим горкам, сразу стройность обретешь.

Мы миновали каменную кладку в виде арки, подпирающую меловую гору и нам открылась настоящая улица. Улица была непростая, а ремесленная, каждый ее метр был отведен под теплицы, столярку, кузнечный цех, пекарню, различные склады.

Здесь монахи исполняли свои послушания: пекли хлеб и просфоры, изготовляли из металла ограды, фигурные решетки, всякую церковную утварь, выращивали в теплицах «чернобрывцы» и «петуньи», чтобы ими засаживать клумбы возле храмов.

 В столярной распускали бревна на доски и брусья, изготовляли гробы, которые сверкая  свежеструганными досками были сложены рядом со столярным цехом.  Одним словом это была улица в улице ( ибо Лавра в переводе с греческого переводится как улица).

 Из какой-то двери вышел бородатый послушник, поздоровался с нами и сказал: « Пойдемьте вниз к трапезной, надо отходы забрать».

 Дорога вниз, катиться вниз всегда легче, только успевай ноги переставлять. «Подождите меня, здесь», сказал рыжебородый послушник, которого почему-то все величали как Саша Немец.

- А почему Немец?- поинтересовался я у Ромки

- Подожди, скоро сам поймешь.

Из трапезной начали выходить монахи, среди них и архимандрит Галактион. Заметив нас с Ромкой он усмехнулся и сказал: «Что стоите как работники, которых никто не нанял»- Это были слова из Евангельской притчи, и я поразился насколько он быстро, можно сказать на лету, увидев нас стоящих, и ожидающих работы сумел он найти из Священного Писания слова, соответствующие данной ситуации.

Он прошел, а затем показался еще один послушник Влад, катящий металлическую телегу на четырех колесиках, на которые мы начали грузить мешки с  очистками.

 Тележка, запах картофельных и капустных очисток- на меня вдруг повеяло чем-то ностальгическим, до боли знакомым- и я вспомнил, да ведь это моя юность и молодость пришли ко мне в гости. Ровно тридцать лет назад, я семнадцатилетний курсант ….военного училища, заступая в наряд по столовой, а точнее на «корнегрызку»- как мы называли «овощной цех» целый год катал такую тележку от ворот цеха до мусорников. И вот юность возвращается. Да юность вернулась, только жаль что уже без того юношеского здоровья.


- Ну взяли,- скомандовал Влад. И мы втроем: Саша Немец, Влад и я упершись в телегу, потащили ее в гору. Протянув метров 30 эту телегу на которой было не менее 60 киллограмм очисток( плюс вес самой телеги не менее30 килограмм) я почувствовал, как сердце у меня пытается выпрыгнуть из груди а глаза от прилагаемых усилий уже начали вылазить на лоб.

 «Ничего себе легкие работы…»- вспомнил я в тот момент слова своего наставника. «Вот это удружил святой отец! Решил избавиться от блудного сына и место соответственное подыскал: гробы уже готовые стоят, и монахи кругом- быстро отпоют и похоронят если что. И искать никто не будет, ибо кроме Ромки, никто не знает что я здесь.

И я бы конечно умер, не протащив и половины предназначенного пути, но тут подоспел Ромка, впрягся рядом со мной, а я в изнеможении бросил эту телегу и остановился, хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на берег.

 Отдышавшись, я догнал ребят. Они сами разгрузили мешки. Саша Немец исчез в какой-то двери и вскоре притащил «корнедробильную машину» как я ее окрестил для себя.

 «Смотри,- объяснил он мне задачу,- я дроблю очистки, а ты их лопатой грузишь в резиновые ведра и идешь в теплицу и там высыпаешь на грядки, понял?»

- Понял,- что ж тут не понятного.

- Ну тогда приступим,- сказал Саша и включил свой агрегат.

И тут в процессе работы с Сашей, я начал так сказать постигать смысл данного Саше прозвища - Немец. Машина работала без устали, дробя все что в нее загружал  Саша тоже работал без устали, как та же машина, вкидывая все новые и новые порции отходов.

 Саша и машина –это было единое целое и только я «здоровый» и ленивый тюлень, как Саша видимо окрестил меня выбивался из этого хорошо отлаженного процесса. Моя работа была не тяжелой, но она требовала определенной выносливости, а ее то у меня как раз и не было.

 Минут через 15 работы, гора очисток выбрасываемая машиной грозила выйти за отведенное ей место и Саша лопатой отгребал ее от «зева машины» выполняя за меня мою часть работу и я по его глазам видел: окажись в его руках сейчас «Шмайсер» быть бы мне похороненным на этих тепличных грядках в груде овощных очисток.

 Я окончательно сдох: сжимая в каждой руке, по две ручке неудобных резиновых ведер я шел на гору, всего несколько метров- но как же они были тяжелы. Луковые очистки выедали глаза, солнце нещадно палило сверху, но и это было еще не все. В теплице была настоящая парилка. Солнце бившее через стеклянные рамы подняло в ней температуру до 40 градусов и я там должен был передвигаться с этими ведрами по узким проходам, высыпать очистки на грядки да еще и ровнять их руками.

Одним словом через полчаса такой работы, я в рубашке, которая впитала семь моих потов,  сидел среди этих гнойных отходов, не в силах подняться. Мухи летали надо мной, а я все никак не мог понять: как это, вместо моря и девочек, я сижу в дерьме и какой-то Саше-немец мной руководит?

За этими моими философскими размышлениями меня и застал Ромка. Оценив увиденное, он взял мои ведра, сказал мне: «отдохни»,- и пошел вместо меня тягать мои ведра. Так в тот день я второй раз был спасен от смерти.


«Вот так пред Господом, смердят твои грехи»- пришла мне на ум спасительная мысль, и именно она победила тот ропот, поднимавшийся в моем сердце. «Терпи,- сказал я сам себе, ты пред Господом большой должник, так что вставай и вперед».

 Рабочий день заканчивался в Лавре, что-то около 20.00. притом что подъем был в 5.20 или в 5.40 утра уже точно не вспомню.

 В паломническую келью я приполз, что-то около 9 вечера. Душ и спать. «Эх, сейчас как засну,- думал я падая на койку,- так до утра меня и из пушки не разбудишь».

 Но не тут-то было.  Заснуть я не мог, хотя устал как скотина, которую весь день гоняли. Я ворочался и крутился, в голове всплывали картины прошедшего дня: из столярки на воздух вышел монах, мимо  проходит уже пожилая женщина, видимо из послушниц, увидев аккуратно сложенные гробы, она просит монаха, назвав того по имени -..ты оставь мне один.

-Зачем он Вам? –интересуется монах.
- Помирать буду, пожила я свое,- отвечает она  печально и идет дальше.


Ночью вдобавок к бессоннице, разболелась голова, видимо поднялось давление, а таблетки я забыл в машине, а из корпуса уже не выпускали.

 И я бы наверное эту ночь не пережил, но Ромка, сам вымотавшийся за день поболее меня, встал на колени перед висевшей на стене Иконой Богородице и начал за меня молиться, тем самым в третий раз за сутки избавляя меня от смерти.

  К подъему я встал не выспавшийся с тупой головной болью в голове, умылся и я пошел к машине за таблетками. Но и в машине таблеток не оказалось. Постояв на утренней я с Романом пошел в трапезную.

Монахи и трудники ели в одном зале. Перед едой читалась молитва, и только после нее все садились за завтрак. Кормили хорошо, не буду всего описывать, но все что бы не подавалось ( а подавалось все кроме мяса) было приготовлено просто, сытно и вкусно.

 С молитвой садились за стол, с молитвой и вставали из-за стола. После завтрака все отправлялись по своим послушаниям.


- Пошли к Пантелеймону, таблетки возьмем,- потянул меня Ромка в корпус где жили монахи. Пантелймон- молодой, высокий, черноволосый монах усадил меня на стул, надел на руку прибор и померил давление. Поинтересовался, что я пью от давления.
- Липразид,- ответил я.

Он куда-то ненадалго вышел и вскоре появился с упаковкой «липразида»

- Держите,- протянул он мне целую пачку.

- Что все?

- Да.

- Спасибо, -ответил я немного удивленно, ибо вместо ожидаемой мной одной таблетки, я получил целую пачку. Получив лекарство я и Ромка пошли на СТБ.


СТБ - была небольшой комнатой, использовавшаяся видимо как столовая, при начале восстановления Лавры ( тогда в начале 90-х, еще не Лавры, а Святогорского Свято-Успенского монастыря)

 Братий тогда было видимо немного, вот они наверное все и помещались в этой комнате, но сейчас здесь была своего рода «нарядная» для «трудников».

Стоял стол, стулья, лавки, одну из стен занимал книжный шкаф, наполненный творениями Святых Отцов Церкви, по углам висели Иконы. На столе как правило стояли термосы полные крепкого чаю, а то и трехлитровые банки с томатным соком. Я не раз в течении дня бывало, прикладывался к ним.

 Послушников на тот момент было немного, старожилами были Саша-Немец, который к лету 2021 года, трудился в Лавре восьмой год, Влад, Макс, Сергей, Саша-привратник. Конечно читатель, Вам эти имена ничего не скажут.

 Я проработал с ними всего 6 дней, но еще тогда в Лавре глядя на всех этих Послушников, которых Бог, одному ему ведомыми путями собрал в этих стенах, у меня возникла мысль: вот он золотой запас любой Православной страны.

Эти люди, каждый из которых, как правило побывал в горниле искушений,  остались здесь в Лавре, не сбежали в мир, за более легкой и спокойной жизнью, а вкалывают здесь по 12 часов в день во Славу Божью за дневную пищу. Вот бы этих людей, которых еще не постригли в монахи, подучить немного и поставить на государственные должности в государстве, какую бы огромную пользу они смогли принести своей стране и людям.

 Они не украдут, не предадут, не сбегут  за границу с наворованным баблом, по одной простой причине они верят в Бога и верят в то, что за все придётся отвечать.


А в тот день я сидел на лавке в СТБ с головной болью и ждал Святого Августина, как я начал про себя называть молодого инока, носящего такое замечательное имя.

 Ромка перед этим исчез, и у меня уже тогда закралась мысль: «А не ждет ли он снаружи Августина, чтобы сообщить ему о моем самочувствии». И я не ошибся.

Появился Августин, поздоровался, прочитал краткие молитвы ( просьба благословить нас на дневные труды) перед иконами, мы тоже стояли и мысленно повторяли произносимые  им слова.

 Затем Августин сел за стол, открыл свою черную записную книгу и началось распределение трудников на работы. Когда очередь дошла до меня, он посмотрел на меня и спросил:

- Вы наверное хотели бы отпроситься?- и именно по этому его вопросу я понял, что Ромка, просил его за меня. И мне бы дураку взять, да и сказать: «да хочу отпроситься» пойти упасть на свою койку и нормально выспаться, чтобы прошла головная боль, но проклятая гордынька не дала мне этого сделать.


- Да нет, могу трудиться,- ответил я и тут -же пожалел о сказанном, но было уже поздно.


- Хорошо, идите на второй этаж, и продолжайте делать, то что вчера не закончили.
 
Вчера к концу рабочего дня, я на втором этаже рядом стоящего с СТБ здания перебирал    ( сейчас по прошествии года, я уже точно не помню название удобрения, похожего на мелкие опилки, которое они добавляли в тепличные клумбы, буду называть его «тырса»).
 Оно слежалось и его надо было просто разминать руками. Работа- легче не придумаешь.

Я поднялся по деревянным ступеням на второй этаж ветхого здания построенного, скорей всего еще в позапрошлом веке. В комнате  на полу, был простелен целофан, на котором и лежала эт тырса.

 Я сел прямо на нее и начал руками ее разминать. Голова не проходила, хотя я выпил в СТБ таблетку, данную мне монахом Пантелимоном. Любые даже самые незначительные движения руками давались с трудом.

 Плюс к этому надо добавить специфический запах этой тырсы, похожий на запах забродившей бражки, которым я надышался. И вот одурманенный этим запахом и головной болью, я просто лег на это удобрение и без сил лежал. Вскоре послышались чьи-то шаги и я поднялся, пытаясь скрыть слабость одолевшую меня. Вошел Макс:

- Иди, тебя Августин зовет,- сказал он.

« Ну наконец-то,-обрадовался я,- наконец-то он догадался отпустить меня отлежаться».

 Я спустился к СТБ, тут вышел Августин и жестом руки увлек меня за собой. С горы мы не шли, а можно сказать бежали. «И куда это он так бежит, -размышлял я еле поспевая за ним,- я бы и сам мог дойти до корпуса».

 И тут постепенно, так сказать в процессе бега меня начали «терзать смутные сомнения», а куда это мы так лихо бежим?

 Мы спустились к набережной к самому Донцу и я увидел «Камаз», стоящий рядом с кучами уже высохшей травы. В одну из куч были воткнуты вила и тут я понял, как жестоко обманулся в благих намерениях Августина, относительно меня.

 «Вот тут-то тебе и кирдык»- сказал мне мой внутренний голос. Но делать нечего - назвался груздем, полезай в кузов,- я взял вилы и с еще одним трудником, начал вилами закидывать сено в «Камаз».

 Августин стоял в кузове и тоже орудуя вилами, распределял это сено дальше по кузову.

И тут случилось чудо: моя голова привыкшая, что ее обычно лечат таблетками и покоем, увидев вилы офигела от такого способа лечения, испугалась и перестала болеть.

 «Да он и вправду Святой,- размышлял я, орудуя вилами об Августине,- при помощи вил вылечить мигрень, до этого видимо еще никто не додумался, а он вишь какой молодой, а додумался.


 Надо ему посоветовать запатентовать этот метод лечения мигрени вилами, а там глядишь и Нобелевскую премию по медицине дадут, вот будет-то подспорье для Лавры».

 Закончив с сеном, мы остаток времени до обеда, расчищали с Сашей  места под новые теплицы.