Новелла. Галерея ректоров

«Всех, кто стар, и кто молод, что ныне живут, в темноту одного за другим уведут.
Жизнь дана не навек. Как до нас уходили — мы уйдем; и за нами — придут и уйдут остальные».

Омар ибн Ибрахим Хайям Нишапури
Персидский философ

Июнь 2025 года.
Мы сидим в конференц-зале, где время от времени проходят заседания тех или иных диссертационных советов, которые слушают выступления соискателей тех или иных ученых степеней.
Сегодня наш день и, слава Богу, со-искатель только один, он защищает кандидатскую, значит часа через три все закончится.
А часто бывало и так, что начиная с 10-00 мы выслушивали троих «мучителей». Ну, потому что это почти пытка.
Соискатель стоит за кафедрой и пока молчит. Председатель предлагает начать работу диссовета, все одобряют, и секретарь начинает бубнить. И хотя он говорит в микрофон, из-за плохой акустики помещения, мы слышим «бубнеж». Но это не беда, все равно никто не слушает, так как он зачитывает необходимые, но формальные бумаги. В них все одно и тоже.
На защите присутствуют члены совета и гости, всего человек тридцать или сорок. Члены совета сидят спиной к окнам, причем одни вынужденно смотрят на экран и председателя с секретарем, а другие, в том числе и я – смотрят на глухую стену. Мы поворачиваем голову налево только тогда, когда начинает докладывать соискатель.
А пока я смотрю на стену, где висят портреты наших ректоров, написанные в разное время кистью. Видимо такая традиция.
Если смотреть с права налево, то первый – Сергей Борисович Леонов (начало полномочий 1978, окончание – 1999 год).
Его я хорошо помню, так учился в политехе с 1977 года до июня 1982-го. Но ничего не могу о нем сказать. Какой он был? Нам, студентам до ректора дела не было.
Одно могу сказать. Как и любой другой чиновник, сначала он, наверное, был хорошим человеком, а потом, потихоньку и не заметно – испортился. И не удивительно, ведь он правил в «лихие девяностые».
Ничего, кроме каких-то слухов, я о нем не знал, хотя и работал в политехе с 1995-го, когда вернулся из Братска в Иркутск, и до 98-го, когда я ушел из политеха, чтобы более десяти лет «испытывать» себя на производстве.
Ушел не зря. Не правильно это, когда мужчина всю жизнь работает в ВУЗе, не поработав на каких-нибудь производственных предприятиях. Те, кто не «понюхал по-роха», не знает жизни и не имеет должного опыта, чтобы учить студентов. Впрочем, это лишь мое мнение.
Зато жизнь внутри учебного заведения, особенно, если ты доктор наук, намного проще и легче.
Перемещаюсь взглядом налево и смотрю на портрет Анатолия Андреевича Игошина (1952 – 1977). В сентябре 77-го я вышел на учебу первокурсником, а он в октябре уже скончался во время очередной операции. Видимо серьезно болел…
И это все, что мне известно о нем.
Когда человек умирает, он становится самым не нужным объектом. Да, его помнят, особенно близкие люди. Но его нельзя использовать.
Даже простой молоток, один и самых не живых предметов, живее умершего человека. От нужен, им пользуются часто и всю жизнь…
Отвлекусь немного.
У меня был друг Костя Можаров, с которым мы дружили с детства и потом всю жизнь, пока он не скончался.
Так вот, когда умер его отец, которого я отлично знал и даже любил, потому что и рядом с ним проходило мое детство, то после похорон на поминках, уже через пару часов, оставшиеся, люди примерно моего возраста (старики быстро разошлись), начали рассказывать анекдоты и смеяться. Мы вспоминали наши общие поездки на Байкал и в другие места, стали планировать новую поездку – как раз в разгаре было лето. Меня сначала смущало, что на поминках мы смеемся (у меня это были первые похороны), но если сам Костя смеялся своим шуткам и анекдотам, то что оставалось остальным?
Я думаю, что все, кто имел опыт хоронить кого-то, проходили через эту странную особенность людей, остающихся пока жить.
Итак, Игошин. Я думаю, он был хорошим человеком, потому что он родился и умер при социализме.
Впрочем, я о нем уже все сказал.
Если двигаться по стене влево, то мы видим и другие лица, для меня абсолютно чужие. Я ничего о них не знаю. И все же к ним, я еще вернусь.
Крайний справа – С.Б. Леонов и больше портретов нет, хотя место для них есть.
В 2000 году ректором стал Иван Михайлович Головных, но в 2013 его убрали.
Я был с ним знаком и не плохо его знал. Он работал на кафедре автомобильного транспорта, и мы с ним встречались в течение нескольких лет на совещаниях у декана нашего факультета Юшина (имя забыл). Я там присутствовал, так как меня назначил наш заведующий кафедрой ответственным за научно-исследовательскую работу сту-дентов. И сейчас такое «молодежное движение» – НИРС существует.
Так вот, несмотря на то что Иван Михайлович был старше меня на восемь лет, мы с ним общались, и я разглядел в нем доб-рого, честного, порядочного и умного, но наивного человека. Он был, как «не от мира сего». Он был необыкновенно доверчив.
Именно благодаря этим его качествам, о которых знали все сотрудники нашего университета, он победил на выборах ректора в 2000-ом, хотя против него стояла кучка темных и мут-ных людей, окружавших Леонова. Фамилии некоторых я помню, но говорить о них я не буду. Их уже нет и вспоминать эти бесполезные тени не имеет смысла.
Головных, как я думаю, не был пригоден для этой должности. Она требует силь-ного характера, и это как минимум. Он таким характером не обладал.
Со временем его окружили другие темные фигуры, которые и довели дело до не законного отвода федеральной земли для строительства жилья «для сотрудников». Ясно, что многие погрели руки на этом, возможно, и сам Головных. Но я точно знаю, что именно из-за этого он попал под суд, лишился всего; хорошо хоть не посадили. А все шло к тому.
Когда я вернулся в политех в 2009 году, накопив не только опыт работы на производстве, но и опыт общения с целым рядом отъявленных ублюдков, то зайдя в кабинет заместителя ректора по экономике и финансам (не уверен, что именно так на-зывалась должность), то увидел знакомого человека, если его можно назвать челове-ком.
С этим мерзавцем – Казаковым (имя не помню), я несколько раз «пересекался», когда работал в одной коммерческой фирме. Я тогда его быстро понял… Большего чем он подонка, я не встречал. Лжец, вор, продажный и скользкий, как червь…
Вот я его увидел и понял, что если такие окружают Ивана Михайловича, то значит он в беде. И я не ошибся.
Казаков меня не узнал. Я подписал какую-то бумажку и ушел. Но это был шок… У меня в голове не укладывалось, как этот прохиндей оказался на такой должности.
Как только ректором начали заниматься правоохранительные органы, Казаков мгновенно исчез. Он даже не уволился. Просто исчез и никто его никогда не больше видел.
Через несколько лет, прошел слух, что он умер. А я бы сказал – издох! Воистину, самый бесполезный из мертвых людей.
Несмотря на это, я вынужден о нем упомянуть, чтобы на его фоне проявить фигуру знакомого мне, и уважаемого мной человека, ректора – Ивана Михайловича Головных.
Не знаю, остался ли он таким же честным и порядочным человеком к 2013 году, каким я его знал задолго до этого, но уверен, что его портрет должен висеть справа от портрета Леонова в галерее ректоров.
Но его там нет. Впрочем, он еще не умер.
С 20 июля 2013 года по 20 октября 2016 ректором был Александр Деомидович Афанасьев, доктор физико-математических наук, что необычно для политеха.
Он был еще в должности проректора по научной работе, когда я с ним познако-мился.
Тогда я готовился к защите докторской и нужно было подписать несколько разных бумаг. Он меня принял, подробно рас-спросил о теме, над которой я работал, и сказал, чтоб я после защиты обязательно пришел к нему, и мы вместе подумали, как я могу быть полезен университету. Докторские диссертации в нашем ВУЗе защищаются не часто.
Пол часа мы разговаривали и мне хватило, чтобы понять его. Передо мной был тоже порядочный, честный и умный че-ловек. Но, в отличие от Головных, Афанасьев наивным точно не был. Он знал людей и мир людей вообще.
На очередных выборах ректора его кандидатуру отклонило министерство, так как он по возрасту уже перешагнул некую планку. Не знаю, но допускаю, что планка эта не была основной причиной.
Уверен, что и для него найдется место в галерее. Но он пока еще работает в иркутском политехе.
С тех пор наш ректор – Корняков Михаил Викторович. Он еще молодой мужик и ему долго стоять у руля. Будет ли он удостоен чести – портрета в галерее ректоров.
………………………………………………………………………………………..
Вот сколько людей – ректоров прошло перед моими глазами.
А вот те, чьи портреты висят левее портрета Игошина, для меня – пустое место.
Их портреты при переводе взгляда от одного к другому, туда, в те времена, ко-торые давно прошли, все более темные и тем темнее, чем дальше от нас отрезок жизни этих людей. Ну, ясно. Краски блекнут. Люди все больше уходят в тень.
Они были, работали их окружали какие-то люди, но время стерло всех…
Вот такие мысли бродили в моей голове, когда я рассматривал портреты людей на стене.
Приходили ли подобные мысли другим, сидящим в зале, не знаю.
Я прошептал коллеге справа от меня, с которым мы приятели, о том, как тем-неют портреты ректоров…
Но он как будто не понял или не расслышал. В глазах его не мелькнула мысль. А может мне это показалось. Но больше эту тему я ему не предлагал.
Что ж! У каждого своя «кухня» в голове.
Ничего не изменяется. От Омар Хайяма до нашего времени…
………………………………………………………………………………………..
Секретарь диссовета закончил бубнить, председатель дал добро соискателю, и я повернул голову налево.
Кстати, в отличие от многих других соискателей, этот был довольно взрослым человеком, лет около сорока, он работал на производстве и предмет своего исследо-вания знал и понимал очень глубоко.
Защита бы интересной и успешной!