Новелла. Окно с видом на солнце

«Небо уже бело,
и на верхушке самого высокого дерева
уже начинают золотиться лучи восходящего солнца»…
А.П. Чехов.

Солнце всегда восходит, даже если оно не видн; нам из-за плотных облаков или хмурых туч.
Вспомните, как в пасмурную погоду или, что еще хуже, в дождливую, вы после нудных поса-дочных процедур, наконец взлетаете в самолете. На душе погано, тревожно и вообще, как-то муторно, не ясно…
Если вы не спали, вы уставшая женщина с ребенком, или – мужчина, одинокий и находящийся в унынии, то вам не хватает солнца.
Я сам много раз испытывал эти сложные чувства перед вылетом.
Но самолет, порычав немного моторами, задирает нос и, наконец, оторвавшись от земной тверди, взмывает в небо. Он идет тяжело, как будто и его гнетут эти тучи, словно они из свинца, но он терпеливо борется и натужно ревет…
Вдруг, начинает светлеть, все сильнее и сильнее. Свинец неба плавится и рас-сеивается клочками. Небо вспыхивает отдельными, пока еще маленькими и редкими лучами, а вот все – оно открывается и впереди синева и солнце. И это приносит облегчение и радость, словно сбылась ваша извечная мечта, вырваться их плена, из самого себя, и вы счастливы. Тяжелый мир остался там, на грязной дождливой земле. Так вы думаете и сердце бьется, душа светится, и даже дышится легче!
Вот так и солнце на Земле в хорошую погоду, если вы просыпаетесь рано утром, когда оно еще только восходит, светит в ваше окно. А через него, еще нежные и ласковые лучи немного слепят вас, и вы чувствуете себя безотчетно счастливым.
Это не всегда бывает, но, если окно вашей комнаты смотрит на восток, такое случается. И в это утро вы счастливы просто так. Ничего нет и ничего не нужно. Вы просто улыбаетесь ему – солнцу и самому себе, потому что вы есть и будете еще долго. И столько хорошего ждет впереди…
Только нужно хоть иногда просыпаться и смотреть на восходящее солнце.
……………………………………………………………………………………………….
Когда я ушел от жены и поселился в квартире матери на втором этаже, то часто любовался восходом. В комнате, где я жил, было два окна: одно выходило на восток, другое на юг.
Я тогда активно занимался научной работой, изобретал, писал много статей.
Мой рабочий стол располагался у этого восточного окна, и восход солнца вдохновлял меня. Это был совсем короткий кусочек жизни, и, хотя я жил с матерью, мозг которой был уже неисправен, все равно я был счастлив.
С другой стороны комнаты было второе окно, и оно выходило на юг. Но жары в летнее время в комнате не было. За окном росли высокие клены и ясени настолько густые, что почти полностью затеняли окно. Ветки одного из деревьев упирались в створки лоджии, и когда я их открывал, то они заходили в гости. Особенно красиво было, когда шел дождь и дул ветер. Ветки качались и покрытые каплями листья касались моего лица и рук. Было прохладно, легко дышалось и хотелось жить…
Все что мне нравилось, не нравилось матери. Она отрезала ветки ножом, когда меня не было. Мне она объясняла, что ветки могут сломать стекла. И еще – ей не хва-тало света.
Через много лет, когда я уже не жил там, а только приходил проведать, мать сговорилась с какими-то мужиками, которые ремонтировали площадку и дорогу рядом с нашим домом, и заплатила им. Все деревья были спилены. После этого все лето в квартире стояла жара.
Я спрашивал ее, зачем? Она отвечала, что сделала это для меня.
Я знал, что она все равно как-нибудь да сделает это, и просил не трогать де-ревья.
Как-то раз, я задал ей вопрос: «ты сколько рассчитываешь прожить»?
«Это для тебя на будущее».
У нее развивалась шизофрения, и она умерла на другой год. Правда не от этой болезни…
……………………………………………………………………………………………….
А в то время, когда я еще только поселился у нее, болезнь еще не была столь заметна.
Я купил матери новый холодильник, и это конечно порадовало ее.
Однако, ее привычка никогда ничего не выбрасывать, сыграла потом злую шут-ку.
Коробку от холодильника она не дала выбросить…
Однажды вечером, возвращаясь с работы, и подходя к дому, я увидел, что мое любимое солнечное окно почти полностью закрыто чем-то. Я уже догадывался чем.
Когда я вошел в квартиру и заглянул в свою комнату, то увидел, что это была коробка, развернутая в виде шита и прикрепленная к окну.
Я вытер ноги и выйдя на лоджию, снял всю эту дрянь и вынес к мусорному кон-тейнеру.
Мать сопротивлялась, называла меня дураком и прочими словами.
Я спросил ее, зачем?
  «Это защита для тебя. Ты сидишь у окна и вечером тебе могут пустить пулю лоб».
По вечерам я закрывал окно шторами и меня не было видно. Да и кому надо стрелять в меня? Но мать это не убеждало, или она просто не слышала меня.
«В нас уже стреляли».
И действительно, на стекле створки лоджии напротив кухни была маленькая выщербина от пульки пневматического пистолета».
Уже тогда мать начинала сходить с ума. Я пробовал уговорить ее посетить пси-хиатра, но она только ядовито ухмылялась в ответ.
……………………………………………………………………………………………….
Не только по утрам мне нравилось смотреть в окно с видом на солнце.
В четырех десятках метров от дома прохо-дила дорога с активным движением автомобилей, а за ней – железная дорога, «Транссиб». Там тоже все время шли поезда.
Железную дорогу я любил с детства. Тогда мы с моим лучшим другом Костей Можаровым, часто ходили на вокзал Ангарска, где я жил в детские и отроческие годы, смотрели как идут поезда, клали монетки на рельсы и потом искали то, во что они превращались.
Когда темнело, видны были горящие семафоры «железки» и светофоры, кото-рые управляли потоками машин. Все они мигали, словно огни на Новогодней елке. И это тоже завораживало меня, и я подолгу стоял у окна и смотрел на эту машинную жизнь.
……………………………………………………………………………………………….
Мне было пятьдесят шесть лет, но не смотря на возраст, я был энергичным и активным человеком. Осенью того года, когда я поселился у матери, и мне повезло познакомиться с замечательной женщиной, Ириной. Тогда началась наша дружба.
Она была моложе на десять лет. Сорок шесть – это молодость!
Она была свеж;, красива и лицом, и телом, умна, хорошо воспитана и образована, обладала живым харак-тером, полна энергией и жаждой жизни. И, кажется, искренне полюбила меня. Она называла меня Толечкой, и постоянно ласкалась и прижималась ко мне. Я делал тоже самое и это мне очень нравилось.
Зимой я уже пригласил ее, чтобы познакомить с матерью, потому что уже решил, что сделаю ей предложение стать моей женой.
Через окно с видом на солнце ко мне приходила радость жизни, а теперь шла она и я наблюдал за ней. Она не шла, а плыла по тротуару с гордо поднятой головой. В красивой шапочке, шубке и сапогах на высоких каблуках, она выглядела богиней. Сердце замирало от восторга, ведь я готовился стать ее мужем.
Когда Ирина вошла в нашу квартиру, я представил ее матери, мы пили чай и разговаривали, потом мы закрылись в моей комнате, целовались и ласкали друг друга.
Летом мы поженились, я снял квартиру, но окна в этой съемной квартире смот-рели на запад и восходов больше не стало.
К сожалению, наша с Ириной совместная жизнь, продлилась не долго. И тем, не менее, она была самой светлой в моей жизни женщиной и очень хорошей женой.
Встретить бы ее в начале жизни, и на всю бы жизнь…
……………………………………………………………………………………………….
После смерти матери я сделал ремонт в квартире с окном с видом на солнце. Но жить в ней мне больше не пришлось. Она стоит пустая и сиротливая. Когда я прихожу туда, солнца в восточном окне уже нет, но зато оно палит в соседнее окно, смотрящее на юг. И это не восходящее, не «прохладное» солнце.
Там давно уже нет деревьев, затенявших его и в квартире в летнее время, царит жара.
Альковы души
Здесь я отойду от своего правила и приведу чужие, но мудрые слова.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В детстве я спросил деда, как узнать в женщине «ту самую, единственную».
Он задумался
и сказал без тени улыбки, осознавая всю важность обмена опытом между поколениями:
Нужно задать себе три вопроса.
Первый: Она добра?
Понимаешь, злыдни – они как медленно действующая отрава. 
Умереть не умрёшь, но мучиться будешь всю жизнь.
Второй: хочешь ли ты, чтобы она стала матерью твоих детей?
Помни, в тебе заложена такая сильная любовь к тем,
кто однажды будет называть тебя папой,
что ты не доверишь их плохой женщине.
И последний: смогу я стариться рядом с ней, не стесняясь собственной немощи?
Она должна помнить не дряхлого старикашку,
а человека, которого любила.
Ответишь «да» на все три вопроса, сразу предлагай руку и сердце».
Тьерри Коэн
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Эта новелла посвящается моей второй жене – Ирине.
Если бы я встретил ее намного раньше, то на все эти вопросы я ответил бы ДА.
Потому что она была, как восходящее солнце!
Только теперь я сознаю это в полной мере.