Всё бывает однажды

ГЛАВА XXXVIII. ИСПОЛНЕННОЕ ЖЕЛАНИЕ

«Я совсем забыла, что пишу роман, и много событий из жизни моей героини не нашли в нём отражения. Моей доченьке уже скоро полгода, и я не могу упустить те восхитительные моменты из её жизни, которые потеряются потом в потоке следующих друг за другом дней, недель и месяцев…

Вот мы с мамой купаем её в маленькой ванночке, кладём на чистую простынку, вытираем её крошечные ручки и ножки, мама умиляется тем, что мизинчик на ножке такой маленький, а Асенька смотрит куда-то вверх, в потолок, и блаженно улыбается. «Это она с ангелами общается», - то ли в шутку, то ли всерьёз говорит мама. И я сливаюсь с этой фразой, с этой мыслью, находясь в каком-то экзальтированном состоянии. Я осознаю в очередной (тысячный или миллионный) раз, как я счастлива, что я женщина, что я мама, что Господь дал мне возможность испытать это чувство блаженной радости…

Я боюсь спугнуть общение крошечного существа с чем-то недоступным нам, взрослым, и не трогаю дочку, пока она не возвращается к нам…

Когда она бодрствует, я включаю ей музыку Моцарта. Есть такая детская музыкальная шкатулка в виде куба, и называется она «Куб Моцарта». Ася поворачивает головку в сторону источника звука и слушает с явным удивлением и удовольствием. В следующий раз она уже узнаёт игрушку, а когда она оказывается рядом, бьёт по ней ручкой, стараясь извлечь звук. Она уже сейчас тонко чувствует музыку, и это видно по её личику, выражение которого меняется при первых звуках музыкальной шкатулки».

Александра поставила точку, но улыбка не сходила с её лица. «Позвала» дочка: пора кушать. Кормление для Александры было тем таинством, ощущение от которого она бережно хранила. В это время мама и дочка становились единым организмом, и это единство давало такую мощную силу, такую гармонию, которую невозможно испытать ни при каких других обстоятельствах. Насытившись, крошка засыпала.

… Когда Александра рассказывала по телефону об их дочке, у Этьена каждый раз появлялось, помимо радости, чувство вины из-за того, что он не присутствует в жизни своих любимых, и поэтому, чтобы отвлечься от этих мыслей, он нагружал себя таким ворохом разных дел, что порой сам удивлялся, как они все могли поместиться в один день. Но главным стремлением его было несбывшееся желание дописать имя Александры там, наверху, куда не достанет глаз ни одного человека, кроме Его. И Этьен не останавливался в своем стремлении к цели. Всё было готово для реставрации разрушенной части колонны. И обстоятельства складывались как нельзя лучше: его ученика в качестве вполне уже зрелого специалиста пригласили для восстановления некоторых обветшавших от времени творений Гауди в парке его имени. Поэтому, хоть и с большим сопротивлением начальства и с кучей расписок, ему всё-таки было разрешено под надзором спасателей выполнить эту работу. Этьен ликовал! К счастью, всё прошло гладко, и с его души как будто свалилась глыба, которая давила, не давала дышать и портила его жизнь. Он даже с опаской думал, уж не обсессивное ли у него расстройство, которое характеризуется навязчивыми мыслями. Но цель была достигнута, и все страхи пропали! Теперь его любимая под защитой самого Господа.

В ожидании приезда жены и дочки Этьен готовил для них комнаты: наполнял их необходимой мебелью, перекрашивал стены, устраивал дополнительное освещение. Он вспомнил, что много вещей Александры осталось в его квартире в Готическом квартале. Сначала он хотел перевезти их сюда, в свою большую квартиру, но потом решил, что, когда она приедет, ей обязательно захочется побывать там, где начиналась их любовь. И ей будет приятно увидеть там все, что в спешке было оставлено в минуты отчаяния, потому что оно впоследствии сменилось осознанием истины и укрепило их чувства. Она увидит целую коллекцию мозаичных фигурок, стоящих на полках и ждущих прикосновения её рук, и поймёт, что их любовь так же неизменна, как всё, что осталось здесь после отъезда Александры.

Но было ещё одно неисполненное желание Этьена - венчание в соборе Саграда Фамилия. К этому надо было готовиться, и самое главное – получить согласие на венчание католика и православной у епископа. Ожидая с некоторой опаской, что это может быть сложным и займёт много времени и усилий, в результате некоторых разысканий он с удовлетворением обнаружил, что, в отличие от прошлых времён, теперь к подобным запретам относятся лояльно.   
      
У него так долго не было никаких желаний, словно жизнь тормозила его, не давая возможности забыть трагические события, следующие одно за другим, что теперь он не переставал удивляться, как многого он хочет и как эти желания быстро сбываются. Александра. Это она вдохнула в него жизнь и надежду…

(Продолжение следует)