Жадный Володя

       Произошла эта подлинная, и чего уж там таить, весьма поучительная история в конце пятидесятых. Мой отец, в то время еще бедный студент, жил себе как все, грыз гранит науки, стараясь в меру сил совмещать учебу со всеми прочими потребностями, свойственными романтичной молодости.
        Времена были, доложу я вам, в плане удовлетворения этих самых потребностей, не самые удачные. Да и относительно учебного процесса дела обстояли не так гладко. Когнитивистики не наблюдалось, да и психологическая резилиентность оставляла желать лучшего. Короче, интернета не было, а всяких там смартфонов и ноутбуков и не предвиделось. Несмотря на то, что история телевидения берет свое начало еще с 19 века, телевизоров тоже еще пока не было. Вернее, они были, такой, знаете, большой ящик с малюсеньким экранчиком. Прямо скажем, никудышные и имелись, мягко говоря, далеко не у всех. А хоть бы и у всех, смотреть всё равно было нечего. Редко у кого был домашний телефон, но в плане учебы, как, собственно и развлечений, совершенно бесполезный гаджет.
        Все поисковые системы, Gpt чаты и прочие «Алисы», которыми активно пользуется современная молодёжь, заменяла библиотека. Даже боюсь представить себе, как нынешний студент, по тихой грусти, посетит это заведение и, набрав кучу книг, начнёт выуживать из них нужную информацию. А те ничего себе, выуживали и, кстати сказать, успешно потом сдавали экзамены и писали дипломы, а некоторые не брезговали и диссертациями. Вон, именем Ломоносова университет назван, а у него и калькулятора-то не было. Можно, значит, и через библиотеку! Было бы желание. Компьютеры, кстати, всё мощнее, искусственный интеллект изо всех щелей, калькуляторами оперируют даже плохо говорящие по-русски продавцы на рынках, а Ломоносовы так и не появляются и «Братьев Карамазовых» никто не переплюнул. Но сейчас не об этом.
        Так вот, Володе, а именно так звали моего отца, приходилось жить на очень даже хорошую стипендию, правда очень маленькую, можно сказать, не существенную в денежном эквиваленте. Как-то забить голод пирожком каким или булочкой в местной столовке ещё можно было, а к примеру, задуматься про обновление гардероба - ну совершенно невозможно было себе представить. В его случае существенным подспорьем была студенческая форма, которую выдавали в их институте совершенно бесплатно. Остается загадкой, зачем это было надо, но тем не менее форма была. Причём очень даже нарядная. Китель с погонами и блестящими пуговицами, брюки и какие-никакие ботинки, а также фуражка с кокардой. На фоне остальной молодежи, одетой весьма блекло и однообразно, можно было очень даже эффектно выделиться. На этом, правда, преференции и заканчивались.
         Несмотря на все сложности того времени, мысль, а не приударить ли ему за девушкой Галей, весьма кстати эффектной, надо отметить, посещала Володю всё чаще. То ли полуголодное, от столовских пирожков, состояние организма, то ли гормон какой присущий юности, но что-то укоренило в нём эту мысль и требовало воплотить её со всей серьёзностью и основательностью. Ухаживать он решил с обезоруживающим размахом и щедростью, не оставляя и шанса конкурентам. А надо сказать, что друг Володи, Юрий Александрович, тогда ещё, разумеется, просто Юра, вынашивал те же планы относительно Гали. Фуражкой с кокардой он не обладал. В его институте подобных преференций не предусматривалось. Росточком он был невелик, что также работало не в его пользу. По этим двум пунктам Юрий проигрывал вчистую, чего нельзя сказать по наличию толкающего на безрассудство гормона. Ещё не известно, у кого его было больше и кому било в темя сильнее. Понимая, что в открытом поединке шансов нет, Юра терпеливо ждал удобного случая. Володя же вступил в режим жесточайшей экономии для скопления денежной массы, без которой нормальное ухаживание невозможно.
            Вот ещё дурацкое слово «ухаживать». Никак не могу понять, что оно подразумевает? Ухаживать можно за больным, и даже, я бы сказал, необходимо. За газоном требуется ухаживать. Водичкой поливать, травку стричь, он же сам не в состоянии это делать и умрёт без ухода, как, собственно, и больной. Но ухаживать за девушкой - звучит вроде привычно, но, если задуматься, неоднозначно. По какой-такой причине за ней надо ухаживать, если она коня на скаку остановит и в горящую избу войдет? Давно овладев исконно мужскими специальностями, добившись больших высот в поднятии тяжестей, запуливанию молота за горизонт и прочих железных предметов, преуспев в боевых единоборствах, да чего там греха таить, в космос летать на ровне с мужиками, асфальт укладывать, бизнесом руководить и при этом требовать какого-то ухаживания?
          Ситуация, бесценные мои, должен сказать, парадоксальная. В жизненных реалиях, если, конечно, непредвзято на все посмотреть, мы имеем следующую картину. Все, так называемые, мужские ухаживания сводятся к простым, а главное весьма быстротечным, примитивным действиям. Подарил букетик, проводил до дома, пригласил в кафешку, если, конечно, жаба не душит. Ну, кино можно добавить, театр и это всё! Программа - максимум. Повыписывал кренделя недолго и под венец. А дальше - всё, как по написанному. Жена с дитями, ночей не спит. Садики, там, всякие, кружки и секции, прививки и больнички, и при этом всём - стирает, гладит, убирает, готовит, носки ему штопает, предварительно собрав их по всем углам. Огурчики, опять же для него болезного, на зиму засаливает, патиссоны разные, что, если вдруг кормилец водочки испить возжелает, а огурчики уже есть - будьте любезны! Про закусочку позаботились заблаговременно. А он лежит себе на диване, футбол смотрит и пиво жрёт с чипсами. А как же! Устал на работе, перетрудился! Отдохнуть надо. И кто, скажите мне, за кем тут ухаживает? Оставляю вопрос ухаживаний на ваш непредвзятый суд и хватаю постоянно ускользающую нить повествования.
           Итак: ограничив посещение столовки до предельного минимума, наступив на горло всем своим желаниям, Володя уверенно шёл к намеченной цели. А цель, надо отметить, была Наполеоновская! Беспроигрышная! А именно, пригласить объект романтических воздыханий в ресторан! Это сейчас посещение ресторации стало делом обычным. В нём назначают встречи. Посидят, поговорят, чаю выпьют и пошли себе запросто. А в те времена былинные, такой вояж был событием, да еще каким! Далеко не у каждого получалось приобщиться к богемной жизни, хотя бы раз в год. К нему готовились, надевали лучшее. Мужчины, в обязательном порядке, затягивали на шее галстук и лили одеколон на чисто выбритое лицо. Подобную суету в наши дни может вызвать, разве что, внезапное приглашение в Кремль на вручение ордена «За заслуги перед Отечеством». Это сегодня всё, что можно и нельзя, отмечают в ресторанах. А тогда все события праздновали дома, нарубив предварительно салатов и достав из духовки мясо по-французски. При этом, не будучи завсегдатаями ресторанной жизни, все, как им казалось, точно знали этикет. Что, какой вилкой ковырять и в какой руке должен быть нож. Как недопустимо вымакивать хлебушком соус, а уж тем более кушать этот самый хлеб с помощью вилки и ножа! Существовала твердая уверенность, что по правилам хорошего тона надо не всю свою порцию жадно употребить до крошечки, а оставить что-то в тарелке недоеденным. Кто это придумал? Почему я не должен доесть то, за что заплатил, тем более, если мне понравилось? Откуда взялся этот этикет? Первоисточник был никому не известен. Неприличным считалось проверить счёт перед оплатой. Выражение лица официанта одновременно приобретало гремучую смесь вселенской тоски, униженного достоинства и наглого презрения, если кто-то вдруг начинал сверять написанное с реально съеденным. В итоге, после подобного мероприятия пробивалась существенная брешь в бюджете среднестатистической семьи, но зато это давало повод еще долго потом делиться впечатлениями с друзьями и знакомыми, с близкими и не очень.
          Володя, разумеется, знал все тонкости существующих на тот момент правил хорошего тона и был безусловно к ним готов. Утрата денежных средств должна была с лихвой компенсироваться выполнением поставленной задачи. Ну кто мог устоять перед ужином в ресторане, скажите на милость? Проведя месяц на воде из-под крана и хлебе, потеряв несколько кило в весе, предельно возможная сумма была собрана. И вот настал долгожданный день очередной стипендии. Эти средства должны были зацементировать позиции и свести к нулю любые неожиданности. Встретив, как бы случайно, Галю, Володя, как внезапно пришедшую в голову идею, озвучил приглашение поужинать вместе в каком-нибудь приличном заведении, на ее усмотрение. Галя не стала мяться, даже для виду, и сразу согласилась. И в этот момент, как бес из табакерки, появился Юра! Фальшиво обрадовавшись такой случайной встрече, он сообщил, что с удовольствием готов присоединиться к ним и продолжить общение в теплой компании, под соответствующую закуску. Деваться было некуда, и пришлось Володе говорить, что Юрино присутствие, безусловно, украсит компанию и он только за, если, конечно, Галя не против. Была ещё маленькая надежда, но Галя оказалась не против и ко всему прочему, ещё добавила, что на её усмотрение, в самый раз будет провести вечер в ресторане Арагви, там очень вкусно кормят. В те времена это был один из лучших ресторанов в Москве, и вряд ли она там бывала. Непонятно было, откуда у Гали такая осведомленность, но размышлять на эту тему было поздно.
          В назначенный день компания заявилась в Арагви. Шатаясь от голода, блестя начищенными пуговицами форменного кителя, Володя, стараясь не показывать вида, что ему тут всё в диковинку, на правах хозяина вечера вёл компанию к свободному столику. Предложив выбор блюд на усмотрение дамы, он в глубине души надеялся, что женщины больше любят танцевать, чем есть. Но когда на столе стали появляться различные салаты и закуски, стопочки и запотевший графинчик, надежды как-то быстро улетучились. Несколько обречённо наполнив рюмки, попытавшись успокоить себя, мол, один раз живем, он сказал пышный тост и, оттопырив мизинец, ловко переместил в себя содержимое лафетника. Лобио по-гурийски, сациви, селёдочка с картофелем, язык отварной с хреном, гурийская капустка! Как это всё можно не доесть? Графин быстро опустел. Беседа потекла непринуждённее, смех стал раскованнее, и Юра уже не казался таким досадным недоразумением. Друзья же всё-таки! Володе казалось, что он уже несколько раз удовлетворил не то, что бы голод, а и основательно поел прозапас, но остановиться не получалось. Одновременно со вторым графином, в середину стола было установлено блюдо с дымящимся шашлыком по-карски, люля-кебабом из барашка, печёными овощами и чем-то там ещё. Было уже неважно. Аромат мяса с дымком проникал в каждую клетку организма и вызвал обильное слюновыделение. Они шутили и смеялись, давно перестали отклячивать мизинец и, вымакивая лавашём сацебели, не находили в этом ничего непристойного. Мясо таяло во рту, люля истекало соком, а гурийская капуста звонко хрустела на зубах, создавая неповторимую гармонию уникального маринада, с только что выпитым.
Вечер был волшебным, добрым и по-своему неповторимым! Но, как бы хорошо ни было, всё имеет своё логическое завершение.
         Насмеявшись, навеселившись, назло всем этикетам, ничего, кроме костей, не оставив на тарелках, было решено закругляться. Как по-волшебству, возник официант со счетом на подносе. Ровно за секунду до его появления, Юра сконфуженно извинился, мол, срочная необходимость посетить уборную. Сверля Володю ледяным взглядом, ловко замаскированным под полузакрытыми веками, официант протянул счёт и замер, выражая непоколебимую решимость двинуться с места только после полной оплаты. Стараясь придать лицу уверенность и непринуждённость, Володя полез в карман за деньгами, хотя, взглянув на итоговую сумму, не был до конца уверен, что ему хватит наличности расплатиться, даже, с учётом только что полученной стипендии. Удивительно, но ему хватило, как раз в аккурат, даже что-то получилось оставить на чай. Подёрнутые презрительной усмешкой, губы официанта красноречиво давали понять, что это не те чаевые, на которые он рассчитывал, и к каким, видимо, привык. В любом случае, всё что было, перекочевало в папочку со счётом. Тут появился Юра, всплеснул руками, что расплатились и его не дождались. Как же так! Он так хотел поучаствовать, но что поделаешь, теперь уж в другой раз.
         Они шли по вечерней Москве. Горели фонари и проезжали редкие машины. Володя вёл Галю под руку и обдумывал открывающиеся перед ним перспективы, а как может быть по-другому после такого вечера? И тут от стены отделилась женщина. «Купите девушке цветы, – сказала она, протягивая затрапезный букетик полевых растений, – всего 50 копеек». Машинально сунув руку в карман, Володя понял, что там есть какая-то мелочь: «Может и хватит, но может и нет». Он попытался отвлечь Галю – сделал вид, что не заметил цветочницу и пошёл дальше. В это время Юра отстал, выскреб из кармана всё, что имелось, а имелось у него как раз 50 копеек, и купил у тётки букетик. Догнав, он вручил Гале цветы, скромно потупив глаза. Она приняла букет и сказала: «Вот видишь, Володя, какой Юра щедрый и какой ты жадный?!» Послевкусие Саперави и шашлыка по-карски улетучилось вместе с иллюзиями и надеждами, оставив во рту металлический привкус разочарования. Больше строить планы в отношении Гали у Володи не было ни малейшего желания и вскоре Галя вышла замуж за «щедрого» Юру. Володя же встретил девушку, которая приняла его ухаживания, и они поженились. А ещё, спустя время, у них родился я. Каждый раз, проезжая мимо места, где был ресторан Арагви, я думаю, как бы всё могло повернуться, окажись в тот вечер у моего отца лишние 50 копеек?