Новелла. Мужчина и женщина встреча через сорок шес

«Мы так мало были вместе…
Нам было, о чем поговорить и было, чем заняться. Пусть и недолго, но наше время было!»
Дэниел Киз.
1978 год, начало лета, середина июня.
И начало жизни, потому что я студент Иркутского политехнического института, заканчиваю первый курс, сдаю сессию, и после каждого экзамена приезжаю в Ангарск – город моего детства, где у меня много хороших друзей.
На этот раз я сразу с вокзала поехал к Юрке Чернышову, с которым когда-то давно в 73-ем мы начинали учиться в Ангарском политехническом техникуме.
Таким я был тогда, мне было двадцать лет, но выглядел я как семнадцатилетний – с прыщиками и веснушками, с рыжими воло-сами. К тому моменту со мной не дружила ни одна девушка, потому что я был словно гадкий утенок, всего стеснялся, всего боялся… Но зато я был умным парнем, начитанным, с хорошим кругозором, одухотворенным, любившим и неплохо знавшим классическую музыку. Учеба давалась мне легко, к тому же я был стройным, а не толстяком, вроде Кости Можарова, моего лучшего друга, который, впрочем, почти не имеет отношения к этой истории. Он лишь «рикошетом» проскочил рядом.
В семьдесят третьем я поступил в техникум на специальность по механическому оборудованию нефтеперерабатывающих предприятий, где познакомился и очень подружился с Юркой, а в это время и в этом техникуме училась на технолога по нефти и уже на последнем четвертом курсе та самая Зина Абирова. Но я ее не знал и ни разу не видел, хотя целый год мы ходили по одним коридорам… А возможно, что и видел, но не обратил внимания, потому что был влюблен в Наташу Гильфанову, красивую девочку семнадцати лет. О ней и о своей детской безответной любви я уже рассказывал.
……………………………………………………………………………..
В июне семьдесят восьмого года мы с Юрой заходим в лучшее кафе Ангарска «Щелкунчик», садимся за столик, и я вижу ее. И в этот момент «Амур» пронзил своей стрелой мое сердце…
В 2024-ом и тоже в июне, Ирина, ее подруга, с которой они тогда были в «Щел-кунчике», вспомнила, как сказала Зине: «обрати внимание на того рыжего парня. Он интересный». Она обратила и, видимо, я ей понравился, потому что, когда я ее пригласил танцевать, она уже ждала этого и поднялась чуть раньше, чем я к ней подошел.
Как это интересно узнать, о чем они говорили в тот момент через сорок шесть лет. Ирина помнила… А про Юру Чернышова, с которым они тоже немного тогда «закрути-ли», она сказала так: «я сразу поняла, что это начинающий алкоголик». И точно! Юрка лет через пятнадцать окончательно спился и «сгинул».
………………………………………………………………………………………
Ну, что было дальше вы знаете, а если нет, то об этом написано в моей новелле «Соперница» (другое название «Зина»).
……………………………………………………………………………………
В эту волшебную ночь я остался у нее, в ее комнате, в трехкомнатной квартире, которая осталась от родителей трем сестрам: старшей – Галине, средней – Зинаиде, и младшей – Светлане. Их все называли – русскими именами, потому что они родились в Ангарске, учились в русской школе, воспитывались в русской культуре и почти не зна-ли родного языка.
Светланы в ту ночь дома не было, а Галина вообще уже была замужем и не так давно родила ребенка. … И брак у нее был счастливый.
Этой ночью после, как мы закончили первый раз, я еще долго лежал на ней, и без конца целовал лицо, плечи, грудь, и мне нравилось «быть в ней, внутри».
Она с улыбкой спросила: «Толя, почему ты не ляжешь рядом»?
Я: «Мне так хорошо, можно я еще полежу»?
«Мне тяжело, сойди».
В Евангелии от Матфея сказано: «и прилепится муж к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть.
Но в эту ночь я «прилепился» к ней не только телом, не только плотью, но главное – сердцем, всей душой. Она стала таким близким мне человеком, что я ощущал себя одним с ней существом. И я уже не мыслил себя без нее. Я был уверен, что теперь мы навсегда вместе.
Но, нет. Этого не случилось. Она ушла от меня в октябре. Потому, что ей нужен был мужчина старше нее на пять лет. У нее была такая убежденность и со временем она только росла. Она сама тогда об этом мне говорила, а я не верил.
Тогда я не понимал этой убежденности, да и не воспринимал всерьез. Но для моей возлюбленной это была какая-то «фишка». Как я теперь понимаю, и даже знаю, навязчивая убежденность о взрослом мужчине «убила» ее возможную счастливую жизнь…
Она мне при встрече в июне 2024-го года сказала: «Я побаивалась тебя, потому что ты был слишком умным. Но главное, что ты был еще совсем молодой, почти маль-чик, а мне нужен был взрослый мужчина. Я не воспринимала тебя всерьез. Просто с то-бой мне было хорошо и интересно проводить время».
Мне было обидно слышать это. Я-то думал, что вызвал в ней ответное чувство.
Жизнь подошла к концу, а она так и не поняла своей ошибки. Октябрь 78-го был точкой бифуркации, точкой на траектории ее собственной судьбы, где было принято радикальное решение – уход от меня. От меня, но не к кому. Не было у нее никого. Зачем же тогда?
О точках бифуркации применительно к жизни человека я уже писал в новелле «В мире нелинейных связей». Кто не читал и не знаком с термином, поясню. Есть флуктуации – небольшие отклонения от нормы, не приводящие к серьезным последствиям, а есть бифуркации, состояния неустойчивости системы. Если устойчивость нарушена, система идет «вразнос», а у человека – разрушается судьба, но человек этого не предвидит. Он не думает, не понимает, что совершает роковую ошибку, роковое решение.
Я страдал, мучился, думал и мечтал о ней постоянно. Но надо было продолжать учиться, пошел второй курс, а он был самым сложным. Через год меня отпустило…
В год Московской Олимпиады я женился, а в октябре 1982 года у меня родилась первая дочь. В это время я уже работал в Братском Индустриальном институте, куда распределился для работы и дальнейшей учебе в аспирантуре. Примерно через полгода мне дали однокомнатную квартирку с махонькой комнаткой в общежитии института, и я перевез семью.
Я работал и заочно учился в Томском политехе. В 88-м, в самом конце декабря родилась вторая дочь, а в январе 1990 года я успешно защитил кандидатскую диссертацию. За это время я получил уже полноценную двухкомнатную квартиру улучшенной планировки на третьем этаже красивого нового девятиэтажного дома не далеко от места работы.
В 91-ом мы с семьей перебрались в Иркутск.
Путем сложных обменных процедур с учетом того, что у меня в Иркутске уже была однокомнатная квартира, я в 93-ем перевез семью в трехкомнатную квартиру, тоже улучшенной планировки в микрорайоне Университетский. А работать начал в Иркутском политехе, в котором когда-то учился.
Как видно моя жизнь и жизнь семьи за эти пятнадцать лет шла спокойно и плавно, если не учитывать, что начались лихие девяностые. Но они начались у всех…
И все же Зину я вспоминал всегда.
Когда мы из Братска приезжали летом в отпуск в Иркутск, я на своем «Москви-че» несколько лет подряд, бывая в Ангарске, ждал ее после работы стоя у проходной НИПИНефть, где она работала, когда мы дружили. Но она сменила работу.
Много лет я все еще томился и думал, а что, если она не замужем?
О чем я думал? Зачем?
………………………………………………………………………………………
А как прошли ее годы? Как сложилась ее судьба?
Теперь я знаю, хотя не все сведения можно считать достоверными.
В декабре 78-го я был в гостях у Юры Чернышова и отправлялся домой, ожидая автобуса на остановке возле 94 квартала, чтобы уехать на вокзал.
Из начинавшейся темноты на меня вышла Зина в нутриевой шубке и шапке. Мы сблизились, но без улыбок и объятий. Поговорили немного, я смотрел на ее лицо, а серд-це разрывалось на части. Она сказала: «а я выхожу замуж»…
Не помню ответил ли я что-то на эти слова, но точно помню, но не поверил. Слишком уж быстро. Так не бывает. С октября до декабря сумела найти нового мужчину на 5 лет старше (!!!), и успела полюбить? Или ей было уже не до любви. Мания + 5 лет?
В июне 2024 года, из разговора со старушкой-Зиной, я вот что узнал.
Она тогда лишь собиралась выйти замуж. Но все-таки вышла – в 79-ом.
У ее младшей сестры Светланы было множество друзей и подруг, и они постоянно, как теперь говорят, тусовались у них в квартире: пили, курили, говорили, дружили, занимались сексом, может быть и наркотики тоже были. Был тихий притон…
Зина тоже принимала участие в этих тусовках и познакомилась там с парнем на пару лет старше меня, которого тоже звали Толя. Он был Ангарчанином, но работал во Владивостоке на торговом судне. В общем был моряком.
Зина ему приглянулась (она всем нравилась), но она не стала развивать отноше-ния, по той же причине, что и со мной. Он понял это и не стал навязываться.
Когда мы дружили, они со своей подругой Ириной заканчивали обучение на ве-чернем отделении строительного факультета Иркутского политеха. Она получила диплом строителя и устроилась на другую работу в проектную организацию, где ей пообещали квартиру, но с условием, что она должна быть замужней женщиной.
Поразмыслив немного, она поговорила с Толей, и он согласился жениться на ней, чтобы помочь. Таким был ее первый брак в 1979 году. И действительно, ее поставили в очередь на квартиру.
Как говорила Зина, они не жили вместе ни одного дня, а потом он уехал.
Через несколько месяцев она подала на развод и их развели во Владивостоке.
Позже, по словам Зины, этот Толя в Ангарске встретил женщину, полюбил, и женился на ней. У них родился мальчик, но он был слепым. Это разладило их брак, они развелись, а ребенка сдали в детский специализированный дом.
Рассказывая это, Зина добавила: «это все из-за меня. Во мне живут черные духи (еще она их называла «голосами») и все, кто со мной «соприкасается» становятся нес-частными. И ты остерегайся».
Толик потом приходил к ней и предлагал жить вместе. Говорил, что очень жалеет, что так все случилось.
Эта история с моряком была похоже правдивой, но слепой ребенок, детский дом… Все это вызывало у меня сомнения.
Однако, вскоре они развеялись, когда мы, вновь познакомившись с Ириной в 2024 году, стали переписываться и она подтвердила, что это был ее (Зины) первый муж, но жили вместе они не долго.
Мне кажется, что уж если не со мной, то с этим Толиком-моряком ей следовало бы и остаться. Похоже он был порядочный и цельный человек и настоящий мужчина.
Но Зина была больна. У нее развивалась шизофрения. Это тоже мне рассказала ее подруга Ирина, но несмотря на болезнь обе женщины до сих пор сохраняют общение.
Но болезнь протекала незаметно для окружающих и в то время она о своих «голосах» никому не рассказывала.
В начале 82-го, работая в проектной организации, она вышла замуж за Петра Лобаева, который был на семь лет моложе ее. Ей было уже 27 лет, а ее избраннику – 20! Как тогда мне.
Я спросил Зину-бабушку: «как же ты пошла за него при такой разнице в возрас-те? Ведь ты маниакально искала мужчину старше себя».
Она ответила: «голоса сказали, что он хороший и надо выходить за него. Они меня заставили, хотя я не хотела»!
Шизофреники, которые слышат голоса, слышат самих себя, собственные мысли, но воспринимают их, как сторонние. Какие голоса? Она была уже в отчаянии, это была ее давняя тоска и мука, что никто не берет ее замуж. Всем она нравилась, все ее хотели, но лишь для секса.
В период между Толиком-моряком и Петром у нее были мужчины, но только для развлечений. А однажды ее даже изнасиловали, так по крайней мере она мне рассказывала.
Вскоре после замужества ей выделили однокомнатную квартиру в 84 квартале и доме № 22, рядом с 21-ым домом, где жил мой друг Юра Чернышов.
Квартира на первом этаже, «хрущевка», но жить можно. Там до сих пор на окнах решетки и железная дверь из 90-х годов. Впрочем, недавно дверь я ей сменил на красивую и современную.
В 82-ом Зина родила мальчика, который умер при родах. Как ей объяснил врач,  у него не раскрылись легкие.
Но Зина не поверила. Она, якобы, узнала, что мальчика забрали у нее и отдали в другую бездетную семью. Тогда она плакала, а сейчас говорит, что даже рада этому. Он родился здоровым и попал в очень хорошую семью. И говорит, что даже видела его много раз и радовалась. А теперь она не знает где он.
И это, конечно ее выдумки.
Разве не стал бы ее муж добиваться правды, если бы это было в реальности?
Ребенок умер. Это подтвердила и ее подруга Ирина.
Зина, по-видимому, испытала сильнейший стресс, возможно впала в депрессию. Можно только гадать, ведь она и сама не знает правду. Ее правда в том, что ребенок выжил. Это защитный механизм любого человеческого мозга. Он пытается замутить сознание, сбить с толку, придумать какое-то «замещение», что бы человек окончательно не свихнулся.
Через год в 83-ем она родила второго сына Костю. Сейчас ему за сорок и Зина не знает где он находится. Говорит, что Костя женился на еврейке, у них родился ребенок и они уехали в Израиль. О том времени, когда Костя жил с ней, когда он был ребенком, отроком и юношей, она ничего не рассказывает. Либо скрывает, либо не помнит.
………………………………………………………………………………………………
Ирина писала мне, что жили они с мужем очень плохо, он был настоящим куском дерьма, бил ее нещадно, унижал, уходил из дома, часто напивался. Какая же это была жизнь, с таким человеком?
И все же она родила и продолжала жить с ним.
Когда я спросил Зину в одну из наших встреч в двадцать четвертом: «муж действительно был такой, как рассказывает твоя подруга»?
«Нет, ну что ты, нет, конечно. Он любил меня и ревновал сильно, это да. Но никогда не бил. Правда выпивал часто с друзьями». Так она мне ответила, но не высказалась в адрес подруги, что та все врет. А должна была бы.
Примерно через год после рождения Кости она сделала аборт. Об этом Зина рассказала мне сама. Не хотела от него рожать. Вот вам и депрессии.
Ирина в переписке сообщила мне и о том, что у Зины была попытка суицида. Как именно она собиралась покончить с собой, Ирина не знала. Но эта попытка была в 85-ом, когда ее сыну Косте было уже два года.
Я спросил Зину и об этом. Она в ответ молча показала мне запястья, на которых, несмотря на прошедшие годы были хорошо видны два белесых и тонких шрама. Значит резала себе вены? Зина, красавица и умница, которая в моем представлении была рождена для счастья, резала себе вены… Уму не постижимо!
Я спросил ее: «ну, и что, не получилось»?
Она: «жилы у меня слишком крепкие, не смогла разрезать глубже».
Я: «Почему ты это сделала? Ведь у тебя был маленький сын. Кто бы о нем заботился, если бы получилось и ты умерла? Муж, что ли»?
Но она ответила мне очередным бредом. Дескать это голоса ее заставили.
………………………………………………………………………………………
Посмотрите на мою юношескую фотографию в начале этой новеллы. Вы видите «гадкого утенка», как я сам себя называю, но и умного молодого человека с открытым, честным и, пожалуй, благородным лицом. Я не хвастаюсь, родом я их крестьян, мои деды и бабушки были крестьянами. Но мой отец уехал из деревни, выучился в военном училище в Москве и стал офицером.
А я сначала защитил кандидатскую, а позднее и докторскую диссертацию, стал профессором. Имею множество патентов на изобретения, кучу публикация в научно-
технических журналах, в том числе и зарубежных. И я мог бы стать ее мужем.

………………………………………………………………………………………………
Отчего возникает это заболевание? Написано об этом много чего, но вот краткая формулировка, которую я нашел в недрах интернета.
К ведущим причинам развития шизофрении относятся наследственность, неблагоприятная среда и социальные условия жизни. Риск развития шизофрении у детей, один из родителей которых страдает данным заболеванием, составляет 7–13%, а если больны оба родителя, то 27–46%. В каждом последующем поколении риск снижается.
Но многие ученые-психиатры вообще отрицают наследственность по этому заболеванию.
Но я не помню, что бы Зина тогда говорила о болезни одного из родителей. И в эту нашу встречу я спрашивал ее, болели ли родители? Она с уверенностью отвечала, что нет. У них этого не было! Да и работали они оба до самой пенсии и инвалидности у них не было.
Я думаю, что эту болезнь она не получила в наследство. Зина сама «взрастила» ее в себе. И вот как это происходило.
Она была красивой и веселой девушкой. И в техникуме, и в НИПИНефть, где она работала после его окончания, и в институте, где она училась на вечернем отделении, ее окружало множество парней и мужчин и все хотели ее. Но наступило время, когда надо было думать о замужестве. А вокруг только временщики или малолетки, причем последние, как и сам, «липли» к ней постоянно. У нее в голове зародилась идея, что обязательно нужен мужчина, который был бы старше нее, как она сама говорила мне еще тогда – на пять лет, не меньше. Эта идея-фикс постепенно превратилась в манию.
Однажды, когда мы дружили, то все вместе были у меня в гостях на Синюшиной горе в однокомнатной квартире. Мы выпивали, разговаривали и она завела разговор на эту тему. Потом взяла руку Ирины и мою руку и соединила их вместе (Ирина была моей ровесницей). Другую мою руку она вложила в свою и спросила: «ты чувствуешь разницу? Моя рука грубее. Разница в возрасте – четыре года (на самом деле в три с полови-ной), а как сильно отличаются наши руки».
Рука Ирины и правда была нежнее, но это лишь особенность кожи. Ирина беленькая, тонкокожая, чисто русская девушка, а Зина азиатка. У них гены иные, может потому и кожа чуточку грубее.
Меня это ни в чем не убедило, но этот «обмен руками» для Зины служил доказа-тельством ее убежденности в том, что она должна найти мужа старше себя.
В октябре она решительно меня оставила. Но, как я уже рассказал, никого подходящего она не нашла. И пришлось, когда ей было уже 28 лет, выходить за своего балбеса Петю, чтобы не остаться совсем одной.
Я думаю, что в этом промежутке в четыре года, она абсолютно «зациклилась» на своей маниакальной идее, постоянно думала об этом, крутила ее в голове, говорила сама с собой, и это постепенно привело ее мозг к состоянию, когда он уже сам начал воспроизводить слуховые галлюцинации, которые Зина потом стала называть «голосами».
Возможно, у нее были и легкие депрессии, которые повергали ее в грусть и тоску, но она не понимала, что заболевает и никуда не обращалась.
И у меня были тревожные состояния, и я не знал, что со мной происходит. Но когда такое случилось в третий или четвертый раз, я пошел к неврологу и мне поставили диагноз – депрессивный эпизод. А его надо лечить.
Зина, как мне думается, не лечилась, а все больше погружалась в свою еще малозаметную болезнь. Мания продолжала жить в ней, она живет и сейчас, потому что во время наших встреч в июне она постоянно твердила, что ей надо было выходить замуж за человека на пять лет старше. Вот именно не 5 лет! Никак не меньше.
Я, конечно, не могу быть совершенно уверенным, что все было именно так. Никто этого не знает, даже она сама.
………………………………………………………………………………………
Прошло пять лет, и Зина в 1988 году родила девочку – Ирину. Ту самую Ирину Петровну, с которой я пробовал установить контакт, чтобы найти Зину. Теперь ей 36 лет и она ровесница моей младшей дочери.
Когда я спрашивал Зину, как вы жили эти пять лет, а потом еще два до развода в 1990-ом, она говорила, что жили хорошо, Петя заботился о детях и обо мне. Ну и прочую чепуху, лишь бы что-то сказать.
А на самом деле жили они плохо, скандалили, он ей изменял, постоянно пьянст-вовал, зарабатывал мало, но тут я могу понять – проклятые девяностые. Зина работала в «закрытой» проектной организации, под названием «сотый ящик», и, видимо там не плохо платили. На ее деньги и жила семья.
В сентябре 90-го года они развелись, но он не освободил от себя квартиру. Он утверждал, что это и его квартира и просто так он не уйдет. Что он от нее хотел и могла ли она ему это дать, я не знаю, но догадываюсь. Эти два года они жили рядом и только мучили друг друга.
Наступил 92-й год.
В моей жизни этот год был самым «черным». Зарплата в политехе была ничтож-ной и я зарабатывал таксовкой на своем Москвиче. Только этими деньгами я и обеспечивал семью.
А как жила Зина с двумя детьми, девятилетним Костей и четырехлетней Ирой рядом с этим козлом? Не жизнь, а пытка. Но все же конец наступил.
Летом 92-го в их квартире произошел пожар. По счастью никого не было дома. Хотя бы это! Но квартира-то выгорела чуть ли не вся.
Пожарники установили причину пожара – взорвался телевизор. Ну, что же, такое бывает и сейчас, но крайне редко и уж точно не из-за взрыва. Просто ТВ иногда загораются. Статистики я не нашел, да и незачем.
В этот же день Зина видела своего бывшего мужа в последний раз в жизни. Он исчез. Никто его не видел, хотя расследованием его исчезновения занималась милиция. Опросили всех знакомых и друзей, никто ничего не знал.
Версия Зины. Он, наверное, ушел купаться на Китой, выпил и утонул. Как-то у нее все просто…
Она же мне сама говорила, что прежде он всегда ходил купаться и пить водку с друзьями. Так почему в этот день он пошел один? А если бы с друзьями, да еще и уто-нул, то друзья бы знали.
Моя версия. Он понимал, что от Зины денежной компенсации за его долю квартиры он не дождется. Так не доставайся же ты никому!!!
Продолжать так жить, как жили они, с ненавистной женой и надоевшими детьми, он уже не мог.
Он все заранее продумал: куда, на чем и к кому он поедет и как будет «заметать
следы». Возможно, кто-то из верных ему друзей и подсказал и даже помог.
Такие люди есть, и не только мужчины, но даже и женщины, кто бросает маленьких детей и без угрызений совести живут дальше.
Человек этот был объявлен во всероссийский розыск, все же менты подозревали его в поджоге, но результат был нулевой. Чего искать? Если бы он был убийца, то, пожалуй, и поискали бы, да и то… Начало «проклятых девяностых». В стране бардак, воровство, бандитские разборки, взяточничество. Да кому он был нужен?
И через два года постановлением суда города Ангарска он был признан без вести пропавшим. И никто, никогда и ничего о нем больше не слышал.
Я сам читал этот документ, Зина его зачем-то хранит.
А я думаю, что если не спился (что скорее всего), то живет этот ублюдок где-ни-будь в не большом городке под другим именем, доживает свой век.
………………………………………………………………………………………
В 92-м Зине было 38 лет. Еще совсем молодая женщина. Она продолжала рабо-тать, но какие нужны были деньги, что привести в порядок сгоревшую квартиру? Наверное, тогда еще помогали сестры, а у них были нормальные мужья. Сама бы не справилась.
Тридцать два года она жила одна, вырастила детей, но больше она не выходила замуж и не жила ни с кем в гражданском браке. Зина меня уверяет, что с тех пор у нее не было ни одного мужчины. И в это я верю.
Детки повзрослели и вылетели из «гнезда».
У Кости, которому сейчас 41 год, есть сын, но ни самого кости, ни его сына Зина не видела уже много, много лет. Не только не видела, но даже никаких вестей от него не получала. Он уехал в Израиль еще в молодости, когда женился на еврейке. И все. Исчез, как и его отец.
Ирина была за мужем, тоже родила сына, но вскоре развелась.
Сначала она навещала свою мать, но со временем, и она практически ее бросила. Приезжает изредка, никогда не звонит.
……………………………………………………………………………………
Что происходило в эти годы с 92-го до 99-го?
Она жила, растила детей, работала все в той же организации. И потихоньку сходила с ума: болезнь прогрессировала.
В 1999 году однажды на работе с ней что-то произошло, что-то очень необычное, возможно случился какой-то припадок. Никто теперь не расскажет, что было в действительности, но сама она рассказала мне, что на работе был один человек, которого, как ей казалось, хотели убить. Она вступилась за него, кричала, что он хороший, не убивайте его…
Не трудно догадаться, что сотрудники на этот раз вызвали скорую с психиатри-ческой бригадой (я думаю, что с ней уже были подобные припадки), и ее увезли.
В городском психоневрологическом диспансере она пролежала два месяца. В кон-це концов врачебная комиссия назначила ей вторую группу инвалидности, которая исключает возможность работать на любой работе. Я читал это заключение врачей, все оформлено четко, официально, но в графе диагноз стоял прочерк. Это было странно, и Зина тоже не могла этого объяснить. Тем не менее с этим документом она оформила себе пенсию по инвалидности и больше никогда не работала.
Ей было сорок пять лет. Всего лишь 45! Дочери – 11 лет, сыну – 16.
Что было дальше я не знаю. Когда ушел сын? Когда ушла Дочь? Чем она жила, о чем думала, чем занималась?
Об этом я уже не спрашивал.
Ясно одно. Ее жизнь закончилась. И закончилась она еще до инвалидности. Она закончилась, когда сама Зина заселила в свой мозг «голосами».
Теперь не только дети, но и сестры не поддерживают с ней отношения. Пока мы общались, я ни разу не заметил даже намека на агрессивное поведение. Поэтому мне трудно это понять, почему они от нее отвернулись.
Бабушки-соседки, с которыми я разговаривал, подтвердили мне, что она спокойная и тихая женщина.
………………………………………………………………………………………
Вернусь к началу наших встреч в 2024 году.
Впервые я приехал к ней 19 июня. Поставил машину, зашел в подъезд. Вот квартира 83. Позвонил два раза, но никто не отозвался.
Я вышел на улицу, сел на одну из скамеек, где всегда сидят тетушки и баьушки. Но сейчас было пусто.
Через десять минут подошла какая-то пожилая женщина, присела и помолчав немного, спросила меня: «а вы из какого дома»?
Я ответил, что я живу в Иркутске, а здесь разыскиваю Зину Абирову: «Вы ее знаете»?
Она ответила, что, да, конечно, знает. И я рассказал ей всю историю, хотя и кратко.
Она была удивлена и даже обрадовалась, что вот происходит что-то необычное и интересное.
Она пошла за Зиной и через минуту они вышли вместе.
Я поднялся и сказал: «здравствуйте, Зинаида! Помните меня»?
Она ответила, что нет.
Я показал свое фото, на котором мне 20 лет и сказал, что мы дружили в юности и познакомились в кафе «Щелкунчик».
Она спросила мое имя. Я сказал, что я Анатолий Нижегородов.
Тут она, наконец, вспомнила меня и мычали разговаривать о прошлом, что-то вспоминать, но говорил больше я. Соседка тоже оставалась с нами и слушала с большим интересом. Ясное дело, ситуация, которая развивалась на ее глазах, была слишком не стандартной. Любопытство не отпускало ее от нас, хотя разговор был не то что бы интимный, но личный. Но я не возражал.
Потом Зина пригласила к себе, но сказала, что она сначала приберется в квартире.
Я сказал, что это слишком долго, да и нечего скрывать, все равно я все увижу.
И увидел. В квартире негде было повернуться. Так много лишних и одинаковых предметов. Например, я увидел четыре раскладных сушилки для белья и все они были сломаны. Правду писала мне Дарья, что она как Плюшкин, все тащит с мусорки.
Многие предметы были покрашены зеленой краской: оба телевизора, вся кухонная мебель (просто шкафы без дверок), кровати, сделанные из досок, и многие другие.
Повсюду бегали тараканы, ванна вся была загажена, бачек унитаза разрушен… В общем страшно было смотреть на все это.
Жить в таком месте нормальный человек не должен.
В память о давней своей любви к этой женщине, излучавшей когда-то свет, я предложил ей помощь.
На другой день мы заказали новую входную дверь, поехали выбирать мебель и купили кухонный гарнитур и диван.
Потом я привез новый унитаз, и мы вызвали сантехника.
Нашли человека, который ванну очистил и покрыл акрилом.
Потом купили небольшую стиральную машину и сантехник подключил ее.
Совместно мы «вскрыли» все тараканьи гнезда и убрались в квартире.
Параллельно мы выбросили половину ненужных предметов, которые ей никогда бы не пригодились.
Я заставил ее отмыть кухонную плиту, которую никто не трогал лет тридцать.
В общем, за пару недель мы привели ее жилище к более-менее приличному виду.
Все это время я старался «вытащить» из нее сведения о ее жизни, какие были – фотографии, некоторые документы, из тех, что сохранились после пожара.
Иногда Зина рассказывала совершенно нормальные вещи, а иногда из нее начинал выходить бред.
Вот пример. Она купила в каком-то магазине сборный домик, что-то вроде конструктора из пластмассы серого цвета. Он так и лежал не собранным, когда я помогал ей разбирать какие-то вещи в старом кресле.  Я спросил зачем она это хранит. Она ответила, что «голос» сказал купить. Что этот дом и есть Россия. Если ты любишь Россию, то купи. Но там продавался еще и зеленый. Она спросила какой купить? Серый. Зеленый не покупай. И я купила, дура. Слушаю его все время, и покупаю всякое ненужное.
Вот еще. Она увидела, как возле мусорных контейнеров копались два парня. Они там что-то искали. Я подошла и спросила, что вы ищите? И тут я заметила, что у одного парня с тела была содрана кожа. Но видимо уже давно. Ему хоть и было больно, но он терпел и продолжал искать. Потом они попросились к ней переночевать. Она впустила их и постелила постель. Утром они ушли.
Конечно, когда слышишь такое, начинаешь сомневаться и в остальном. Но, постепенно я к ней привык и научился «отделять зерна от плевел». Ну, и конечно, Ирина – ее подруга очень помогла. Спасибо ей!
Все, что с моей точки зрения, достоверно, я уже описал. Я ответил себе на главный
вопрос о том, как она прожила жизнь. Я ожидал все, что угодно, но только не это. Девушка, рожденная для счастья и для того, чтобы дарить счастье другим, через несколько лет после нашей дружбы, в своей точке бифуркации перешла на ту траекторию жизни, которую можно назвать трагичной. Все получилось наоборот!
И второй вопрос. Хотел бы я теперь вернуться в 1978 год и жениться на ней? Мой ответ: нет!
Во мне нет жалости. И я не могу вспомнить того чувства, которое испытывал тогда к ней. Все далеко в прошлом.
Теперь видеть ее такой, и знать, что большую часть жизни она такой и была, мне не приятно. И я жалею, что нашел ее. Все светлое и хорошее, что оставалось в моей душе, теперь стерлось реальностью.
Но я не жалею, что хоть немного помог ей обустроить жизнь сейчас. Хоть немного вытащил ее из ямы, в которой она доживает свои дни.