Новелла. Этот момент жизни

«Пей вино: оно есть жизнь.
Это все, что дает молодость! Время вина, роз и веселых друзей.
Будь счастлив, не упусти момент. Этот момент – твоя жизнь!»
Эпикур.

Пока наши дети маленькие – они одно целое со своими родителями. Мы для них все, целый мир. И они для нас все и нас связывают вместе тысячи невидимых нежных духовных нитей. Все это – любовь. Особенно сильная связь становится в те годы, когда они начинают замечать мир и людей вокруг себя и стремительно познают это. Тут мы постоянно нужны. Никто кроме мамы и папы не объяснит, что и как в этом мире. И эти годы – лучшие в жизни каждого нормального человека.
Но очень скоро они взрослеют, и эта нежная связь родственных душ слабеет, а потом и полностью распадается. Дети становятся почти как чужие люди. Они уже не смотрят внутрь семьи, им интереснее там, за ее пределами. Ты уже ничего не можешь им дать. Мы говорим им что-то, но они не верят или им просто не интересно. И чем больше ты стареешь, тем меньше эта прежняя связь. Духовные нити истончаются, а с этим уходит любовь. Не сразу, конечно, но постепенно уходит.
Чем больше мы старимся, тем более неприятными становимся для всех – и окружающих чужих, и для своих, родных. Потому-что чужие старики и старухи побоку, их можно не замечать, они от тебя ничего не хотят. Пусть проходят мимо. А вот родные, если они стали старыми, да еще и не приятными внешне, имеют скверный характер, полны претензий, требуют внимания, смотрят с укоризной, – они особенно раздражают.
Да и времени у детей на нас нет. Они ведь тоже взрослеют, стареют и боятся этого, и борются с этим как могут. У их детей ломаются характеры – они ведут себя как идиоты, им изменяют мужья (жены), или пьют, или и то и другое, а возможности повлиять нет. А ты, старик, тоже идиот, стоишь с другой стороны, и стоишь над душой. Так что их можно понять.
……………………………………………………………………………………..
Я был в санатории – «Ниловой пустыне», когда приехала в гости дочь, та, что живет в Германии, потому что вышла замуж за немца. Мы не виделись год, она прилетела, мы созвонились и договорились, что они с матерью приедут в Аршан на пару дней. А я приеду на выходные к ним на машине. Это не далеко от «Ниловки».
Днем мы гуляли, а вечером ходили ужинать в ресторан и первую ночь спали все вместе в одной большой комнате, я, дочь и жена. Аршан – это деревня, и все снимают дома или комнаты в деревянных домах. Я выпил и ночью храпел. Они, как рассказали утром, почти не спали из-за меня. И ближе к вечеру, дочь попросила меня уехать, хотя я собирался вернуться обратно в санаторий только завтра утром. Мне хотелось остаться и побыть еще с ними.  Но я уехал вечером, чтобы дать им спать. Понятно же, спать надо. Но, как было обидно, когда тебя прогоняют, хоть и вежливо. Тогда мне было 64 года. А как будет (если будет), когда мне стукнет 70, 75 лет? Или даже 80?
Вот поэтому уходить надо раньше, пока еще ты не стал гадким, облезлым и вонючим куском…, со своими полипами и кистами.
Надо, но как? Вены подрезать? Или разогнаться на автомобиле и направить его в бетонный столб? Живым в могилу не ляжешь…
           ………………………………………………………………………………
Мы сами делаемся равнодушными, холодными, безразличными, скучными, нудными, глупыми. Всего не перечислишь. Кто мы, когда делаемся стариками? Куда растрачивается огонь, горевший в душе? Куда теряется быстрота мысли? А мечты…
Вот что пишет А.П. Чехов в любимой мною повести «Скучная история», главному герою которой всего то еще шестьдесят!
          ………………………………………………………………………………
«Теперь я экзаменую себя: чего я хочу? Хотел бы еще пожить лет десять…
Дальше что? А дальше ничего. Я думаю, долго думаю и ничего не могу придумать. И сколько бы я ни думал и куда бы не разбрасывались мои мысли, для меня ясно, что в моих желаниях нет чего-то главного, очень важного. В моем пристрастии к науке, в моем желании жить, … во всех мыслях, чувствах и понятиях, какие я составляю обо всем, нет чего-то общего, что связывало бы все это в одно целое. Каждое чувство и каждая мысль живут во мне особняком, и во всех моих суждениях о науке, театре, литературе, учениках и во всех картинках, которые рисует мое воображение, даже самый искусный аналитик не найдет того, что называется общей идеей или богом живого человека.
А коли этого нет, то, значит, нет и ничего. … все то, что я прежде считал своим мировоззрением и в чем видел смысл и радость жизни, перевернулось вверх дном и разлетелось в клочья.
Я побежден. Если так, то нечего же продолжать…».
          ………………………………………………………………………………
Все тоже самое происходит и со мной. Нет единого целого и в моем существе. Я хочу собрать все вместе, но не получается. Я не знаю ответов на простые вопросы.
 Старость задавливает твою личность, «плющит» тебя, корежит тебе душу и разум, загоняет в более тесные рамки, делает тебя все более «плоским», двумерным, а поиски новых измерений не спасают.
……………………………………………………………………………….
Жизнь человека имеет много измерений. Измерений – как неких аналогов измерений пространства. Мы учимся – измерение, мы читаем книги – это еще одно измерение. Увлекаемся спортом – тоже измерение. Слушаем классику – измерение. Мы любим – это сразу несколько измерений…
Это как n – мерное пространство! У каждого человека n имеет свое значение и число, которое зависит от наследственности, одаренности, образования, от интереса к жизни и наличия увлечений. Оно зависит от множества факторов и с течением времени меняется.
Пока мы молоды – измерений много!
А потом мы стареем и измерения сворачиваются в точки.
Исчезла любовь – исчезло одно измерение. Исчез интерес к книгам – исчезло второе. И так далее…
И вот к чему приходят многие: работа и выпивка – это два оставшихся. Такой человек уже даже не в трех мерной, а в двух мерной системе координат. Он живет в плоскости и уже не вылезет из ее никогда, оставаясь плоским.
……………………………………………………………………………….
Нельзя допускать этого. Надо сопротивляться…
Начать писать, как это делаю я, о друзьях и любимых – это открытие нового измерения. Начать рисовать или фотографировать – это еще измерения.
Но оставаться двухмерным – нет! Лучше совсем уйти.
………………………………………………………………
Так я думал еще недавно. Но, видимо, это не для меня. Я другой. Я не смогу уже…
Жизнь есть только в детстве, юности, молодости.
И пока ты молод: «Пей вино: оно есть жизнь. Будь счастлив, не упусти момент. Этот момент – твоя жизнь!»
А потом, то самое Чеховское «ПОТОМ», оно так никогда и не наступает. А наступает старость, которую не победить…



…………………………….
Альковы души
Никто никому не нужен

Старые советские фильмы.
Смотреть их уже не интересно.
Но один из них, снятый во времена «хрущевской оттепели», с названием
«Мне двадцать лет»,
снятый Марленом Хуциевым,
меня зацепил, и я стал смотреть.
Трое друзей, отслужили в армии, продолжают жить, дружить, работать и ждать…
Они всегда стоят друг за друга, верят в коммунизм, в светлое будущее.
Их разговоры показались знакомыми мне, они были мне чем-то близки.
Действие фильма завлекало меня, потому что эти ребята напоминали мне
о моей юности.
Главный герой знакомится с девушкой, они дружат, влюбляются, и однажды девушка приводит его домой, где их встречает отец.
 Начинается разговор, знакомство, становится ясно, что отношения между отцом и дочерью трудные.
Она выходит, и парень остается один на один с ее отцом, и он говорит:
«Вы только встали на свой путь, а я уже «отмахал» по нему порядочный кусок. Так вот учтите, надеяться вы можете только на себя, никто вам не поможет, ни один человек. Людям наплевать друг на друга, как бы печально это звучало. И никто никому не нужен».
Впоследствии герой неоднократно думает,
почему ее отец сказал такие слова?
………………………………
Что бы понять, ему придется прожить жизнь.
В конце пути он сможет понять, почему
людям наплевать, и никто никому не нужен…