Новелла. Имитация смыслов

«Ты вышел в долгий путь, и значит, ты поскользнешься,
получишь пинок, упадешь, устанешь, и, наконец, воскликнешь: «умереть бы!»
Сенека.

Сначала мы никуда не идем, мы и ползать еще не умеем. Спим, сосем титьку, писаем и какаем. Приходит время, и мы делаем первые шаги. Но и это еще беспамятство…
…………………………………
Здесь я хочу подумать и поделиться тем, что «вынес за скобки» в своей новелле «В мире не линейных связей» – что было в детстве, отрочестве, юности и поговорить о том дальнейшем времени, в котором мы еще нужны природе.
И о том – когда уже не нужны.
А еще о выборе, который мы делаем сами или кто-то делает его за нас, и о том, что оказывает влияние на этот выбор. Я называю его точкой бифуркации (точка б) на траектории судьбы, в которой выбор, предопределяет все дальнейшее без возможности изменений.
Марк Твен писал: «Два самых важных дня в твоей жизни: день, когда ты появился на свет, и день, когда понял, зачем».
Но он не прав. Ведь день рождения ничего не значит. Он не определяет судьбу. А день, когда ты понял зачем… Такого дня не бывает. Никто из людей, даже в конце жизни, так и не узнал, зачем он родился и жил? Нет смысла ни в одной жизни!!! Ни в одной. 
А вот какие два дня самые важные.
Первый тот – в котором ты зачат двумя совершенно не знакомыми тебе людьми, отдавшими тебе свои доли генетических кодов, и определившие тем самым траекторию твоей судьбы. Мы это называем – наследственность.
А второй день тот – в котором ты шагнул за горизонт событий, откуда не возвращается никто и никто не знает, что там.
………………………………………………………………………………………….
Родившись, ты вроде бы уже должен быть безмерно счастлив, просто потому что шансов на это у тебя практически не было. Наш шанс рождения, говоря языком математики, это бесконечно малая второго или даже третьего порядка.
Для этого акта твои родители должны были найти друг друга, а ведь каждый из низ мог найти с десяток других. Десять вариантов у женщины, еще десять у мужчины
(как минимум!), всего сто бифуркаций. Один шанс из сотни!
Но самое главное даже не это. Если тебя зачали сегодня в 10-00 утра, то через девять месяцев родился ты, а если в 11-00 – то родился другой человек, такой же, но уже не ты, потому что другой сперматозоид оплодотворил яйцеклетку твоей матери.
А если завтра, послезавтра? А сколько таких часов, дней и лет было у твоих роди-телей? Несравненно больше, чем звезд на небе. И тут шансов на рождение вообще не определить. Их нет совсем, так как вероятность рождения асимптотически стремится к нулю.
А еще, кого-то из твоих предков, в том числе очень, очень далеких, могли убить на войне, и не родился бы не только ты, но и десятки тысяч других людей – потомков этого убитого предка.
Но, даже если ты все-таки зачат, именно ты, то тебя могут «бортануть», вырезать из чрева матери. Так я лишился своих одиннадцать сестер и братьев, потому что моя мама сделала тринадцать абортов.
И причин для этого у людей предостаточно.
Но, вот ты все-таки родился. И если у тебя хорошая наследственность, нет врожденной болезни, уродства, слепоты и т. д., то вот только тогда тебя можно поздравить! Потому что: «даже в самой худшей судьбе есть возможности для счастливых перемен» – так писал один голландский философ Э. Роттердамский.
А вот, что писал Экклезиаст за долго до голландца: «…блажен тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, которые делаются под солнцем».
Рассчитывать на возможность счастливых перемен особо не приходится, поэтому мне ближе Экклезиаст. Лучше бы не родиться.
Но, все-таки я родился, не смотря на аборты моей матушки. Впрочем, об этом я тоже уже писал в первой своей книге в новелле «Сквозь родовой канал и дальше».
…………………………………………………………………………………………..
Помнить себя мы начинаем примерно с трех лет, но эти воспоминания ничем не примечательны, не имеют особых красок, а все радости жизни связаны с едой и, в частности, со сладостями. Голод, с которым мы сосуществуем на протяжении всей жизни – это первая и главная сила, движущая нами.
И так, до тех пор, пока не проснется первое, неосознанное вожделение, которое у мальчиков проявляется через эрекцию. И это та вторая и тоже главная сила, которая ведет нас к реализации цели жизни. Не смысла жизни, а именно цели, потому что смысла у жизни нет. Мы может придумывать себе смыслы, но это лишь имитация.
Про себя не помню, но увидел это я у своего внука, когда он спал днем голышом и вылез из-под одеяла. До сих пор не знаю, это так маленький мозг тестирует половую систему нового человека, или во сне он что-то видел и испытывал возбуждение? Одному Богу известно…
У меня половое влечение проявилось в четыре или пять лет. Я и мой приятель дружили с девочкой из нашего двора. Однажды мы втроем были у меня дома одни и играли, как и все дети и нам почему-то захотелось снять трусики с нашей подруги. Мы ее попросили об этом, и она сняла. Оказалось, что там у нее все было не как у нас, но мы догадывались об этом, поэтому и попросили. Мы смотрели и трогали, а она смеялась. Потом и мы показывали ей свое хозяйство.
При этом я испытывал неопределенное томление в себе, но не знал, что этим делать. На какое-то время это забылось, но время от времени это новое чувство возвращалось и уже никогда не исчезало, и не исчезло до сих пор.
Дальше я стал замечать, что есть девушки не красивые, но излучающие сексуальность, когда только от взгляда на нее ком появлялся в солнечном сплетении и томительное чувство в промежности. Другие хотя и были красивы и гармонично сложены не вызывали этого чувства. До сих пор не понял почему это так, хотя всю жизнь это замечал.
 Кажется, в третьем или четвертом классе с нами училась девочка – Ира Комарова. Она была не красивая и пол-ная, с карими глазами и смуглой кожей. Тем не менее, как не странно, она вызывала во мне сильнейшее половое влечение. У меня даже на уроках, когда я смотрел на нее сзади, возникала эрекция. Я страшно этого стеснялся, не мог справиться с этим и не знал, что делать.
Эта Ира, как о ней говорили, была не хорошая, она была воровкой. И, кстати, проучилась в нашем классе она, почему-то не долго. Ушла и все о ней позабыли. Но только не я… До сих пор я хорошо ее помню и то чувство, которое она вызывала во мне.
Однажды, когда я работал на производстве, мой возрастной в то время приятель Анатолий Санников, предложил познакомить меня с дочкой его знакомой дамы.
Мы подходили к условленному месту, где она стояла и разговаривала с каким-то человеком. Я видел ее сзади. Мы были еще далеко, но я уже почувствовал, что от нее исходит сильнейшая сексуальная сила.
Мы подошли, поговорили. Знакомство состоялось и на этом все. Ничего больше не было.
………………………………………………………………………………………
Зачем Бог дал нам эту дикую энергию? Она для продолжения рода? Так ведь от нее, от этой энергии, происходит множество преступлений и даже смертей. Она по-буждает бороться за то, что бы в конечном итоге иметь радость систематически вхо-дить в вагину девушки или женщины, которые испускают эти флюиды.
Параллельно с этим у всех нас, и мальчиков, и девочек, начинает проявляться
творчество. Как сказала одна интеллектуальная тетка в телевизоре: «творчество – это способ заполнения пространства жизни собой».
Верно! Когда первые две потребности удовлетворены (правда, в детстве только одна), надо чем-то заполнить пустоту. И это еще одна мощная движущая сила.
Гвозди, которые я выпрямлял молотком и сколачивал ими дощечки, когда моя семья жила в Иркутске, и машинки из магазина, которые я переделывал в самоходные, когда мы жили уже в Ангарске – это и было первое творчество. Во мне рождался инженер. А в ком-то другом рождался художник, шофер (игры в песочнице). Или нацист…
Если в детстве ты не сумел сам себя найти, то в свое время в точке б кто-то сделает выбор за тебя, и ты можешь стать нацистом, истязателем…
Нацизм – не творчество, это идеология, которую тебе могут навязать, если ты не сумеешь в детстве «загрузить» свое окружающее пространство, свою пустоту сам. Пе-ред нами наглядный пример – Украина. Целый народ, пусть и не весь.
У девочек вместо дощечек и машинок – куклы, иголки, нитки и шитье, и прочие девичьи творческие игры.
Вся твоя последующая жизнь определяется детскими годами.
Это время «коротких штанишек», в которых мы все, и девочки, и мальчики ходили в детском саду. В мое детство – еще и в чулках на пажиках – так в ту пору было принято, и это была норма.
Творчество (или заменяющая его идеология) – третья сила, двигающая нас к реализации все той же цели – продолжению рода. Ведь через эти опыты, мы вырабатываем в себе навыки, или как теперь говорят – компетенции, чтобы получить профессию и обеспечить материальный достаток для своей семьи.
Кто-то пишет стихи, музыку, рисует картины, а кто-то другой – пытает людей… И все это навыки.
Но есть и четвертая сила, сопутствующая нашей жизни на всем ее протяжении – это угрозы и ужасы окружающего мира, человеческого, техногенного и природного. Они учат нас выживанию. Мы учимся чувствовать опасность, учимся защищаться, мимикрировать, спасаться бегством, ну и учимся привыкать к страшным событиям, если это вообще возможно.
………………………………………………………………………………………….               
От ужасов жизни в детстве нас прикрывают стены и воспитатели детских садов, и, конечно, семья, а вот уже в школе, в силу возраста, прикрытие ослабевает и сходит со временем на нет.
Шла простая учеба, уроки, домашние задания, чтение книг и это был процесс развития и познавания мира. Но учились мы еще и у самой жизни.
Впервые я столкнулся с молодым человеком, больным гидроцефалией, который все время сидел у своего подъезда. Мне было лет пять, и я тогда уже мог представить, какой это ужасное состояние, быть безнадежным… И это пугало меня.
В Ангарске мы, уже школьниками, много раз залезали на высоченную водонапорную башню и, однажды, один из наших пацанов, сбросил с нее кошку. Я видел, как она падала, кувыркалась и, наконец, шлепнулась оземь, а потом, когда мы спустились,
то впервые увидели смерть. Мое сердце разрывалось на части от жалости к кошке и ненависти к этому недочеловеку.
 Однажды я подрался с одноклассником в кинотеатре «Пионер» рядом с кассой. Эта драка не была похожа на бокс, скорее на вольную борьбу, или вольную возню. Возились мы ожесточенно и, слава Богу, нас разняли.
Но видеть мне приходилось и более серьезные драки.
Сталкивался и сам участвовал в травле. Один парень в классе был больной, и мы издевались над ним. Я сильно жалел о том, что делал, когда «выпадал» их стада. А что испытывал он…
Все эти и многие похожие события вызывали стресс, хотя тогда я и не догадывался, что есть такое слово. Но я плохо спал и иногда просыпался со страхом в душе среди ночи.
Со временем жизнь показывала нам и более страшные вещи.
Один раз Сашка Перевозников из нашего двора стоял на подножке трамвая и решил спрыгнуть на ходу, когда трамвай тронулся. Дверь защемила ему стопу, и он прыгал за вагоном на одной ноге, а потом упал на асфальт и вагон потащил его волоком. Нога выскользнула из сандалии, и он уцелел. Я отвернулся и не стал смотреть, потому что мне казалось, что сейчас колесо отрежет ему ноги. Но, к счастью, в этот раз обошлось.
Нам было лет по пятнадцать, и мы с друзьями купались на «Теплом канале», который был искусственным сооружением для сброса воды в Ангару. Узкий канал, обложенный бетонными плитами, быстро нес свои воды, поэтому надо было уйти метров на пятьдесят выше и оттуда начинать заплыв. Но уже через несколько секунд течение приносило нас к месту, где мы расположились. Прозевать нужный момент было опасно, поэтому там и висела табличка «купаться запрещено». Ну, мы были уже довольно взрослыми и понимали, что игры на воде вообще опасны, а в этом месте – тем более.
Еще метров через тридцать от нас вода уходила под автомобильный мост, при этом зазор от нижней кромки моста до воды составлял не более тридцати сантиметров.
Мы загорали, когда услышали дикие вопли. Несколько человек бежали вдоль канала, высматривали там что-то и орали: «ребенок тонет»… Рев, плач, завывание родителей. Оторопь…
Побежали и мы. Но видно никого не было.
Перебежали через мост и дальше, туда, куда канал уносил свой быстрый поток. Чуть далее, угол наклона русла становился больше, и поток был уже просто устрашающим. А еще метров через сто мы увидели, что канал перегорожен бетонной стеной и вся вода уходит в огромные трубы; их было не менее шести. Трубы сначала шли под уклон к Ангаре, а потом они, наоборот, были задраны вверх. Вода выбрасывалась вдаль метром на тридцать, что бы не очень чистые стоки канала быстрее могли смешаться с водами Ангары. Мы это сооружение видели вепревые и все испытали шок. Я так уж точно испытал. И уже защемило сердце от мысли, как этот беспомощный ребенок из-за глупости своих родителей, был «перемолочен» в это водной мясорубке…
Разумеется, мы никого не увидели. Пока мы бежали, он давно захлебнулся, а потом навеки погрузился в холодную ангарскую воду. Точка б для этого несчастного ребенка. Но выбор сделал не он.
Глупые люди – его родители.
Так, постепенно, я и мои друзья, изучали этот ужасный мир, в котором, кроме таких «мелочей» уже существовало ядерное оружие, был карибский кризис и несколько похожих других кризисов, когда весть мир стоял на грани самоуничтожения.
Слава Богу, что наши славные КПСС и правительство скрывали полную информацию о реальном положении дел и жить нам было не особенно страшно.
Это было вначале. А теперь, в конце, от нас ничего не скрывают, хотя мы опять на грани…
Все эти угрозы реального мира научили нас многому. Меня – во всяком случае. И я старался избегать опасных и страшных событий и всегда остро их ощущал и часто даже предвидел. Но если все же доводилось увидеть и даже соучаствовать, я всегда ис-пытывал сильнейший стресс. Стрессоустойчивым надо родиться…
Когда учился в Иркутском политехе, один студен нашей специальности, но из другой группы, ездил на учебу, как и многие мои друзья из Ангарска на электричке. Он был худощавый, какой-то не складный, но умный и интеллигентный парнишка. Мои друзья были свидетелями трагедии.
Медленно подходила электричка… Все ломились к дверям (тогда двери открывались внутрь и не автоматически), а ехать надо было больше часа и все хотели занять место. В давке, впрочем, не такой уж и значительной (я и сам часто ездил в Ангарск электричками), этого хрупкого парня столкнули в зазор между вагоном и платформой. Ноги ушли туда, и их затянуло под колеса.
Электричка прибыла в Иркутск с опозданием без одного из пассажиров, а через пару дней в вестибюле повесили портрет несчастного.
А жизнь продолжилась и без него.
…………………………………………………………………………………………..
Мы с женой возвращаемся из Хабаровска от моих родителей, прибываем поездом на маленькую станцию, поезд замедляется, окна открыты, и мы слышим ужасающий крик не долгий и отдаленный. Выглядываем, но ничего не видно. И никого. Поезд остановился, и кто-то, кто ехал в задних вагонах, рассказал, что мы зарезали колесами женщину. Смотреть мы не пошли, так как оба знали, что это не для наших глаз. Тем временем жизнь вокруг текла как будто ничего и не случилось. Пассажиры обсуждали собы-тие, слонялись по перрону и одновременно покупали у бабушек вареную картошку, соленые огурчики, пирожки, молоко в водочных бутылках, запечатанных бумагой. Схлопнулась чья-то жизнь, целая вселенная, но никого это особо не тронуло. Поезд поехал, и все осталось позади.
Однажды мы ехали с женой автобусом в политех, и увидели стоящий на перекрестке «КАМАЗ» груженый шифером, а под ним – плоское в части живота и грудной клетки, как будто сделанное из папье-маше, тело молодого парня, еще пять или десять минут бывшее живым, и теперь уже ставшее ставшим куском мяса и костей. Уцелела попа, ноги, руки и голова в каске, упертая подбородком в асфальт, как будто он смотрел туда, куда хотел бы вылезти из самого себя, чтобы освободиться от непомерной тяжести случившегося.
…………………………………………………………………………………………
Ну, хватит страшных историй. У каждого из нас есть похожий опыт… Про опыты войны я не говорю. Его нет ни у меня, ни у большинства других людей.
…………………………………………………………………………………………
Итак, у жизни есть только одна цель – продолжение рода! А смысла в ней нет никакого. Мы сами их придумываем. Наши заботы мы часто принимаем за смыслы, но это всего лишь имитация.
Сколько людей рождается и умирает за одно столетие? Десятки миллионов, но мы умираем, не оставив ничего кроме детей, да и то не все. Мало кто из нас становится Тамерланом, Македонским, Наполеоном или Сталиным.
Мы, как комары. Прожужжали несколько десятилетий, и природа нас прихлопнула за ненадобностью. Да и Тамерлан с Македонским, хоть они и оставили след в истории – тоже комары… Нет разницы.
Мы исчезаем, так и не узнав, зачем мы были.
Кого-то расплющивает «Камаз», кто-то тонет или просто умирает от мучительных болезней. Безжалостная судьба, в конце концов, стирает нас из мира, в котором мы прибывали, словно ластик стирает карандашный рисунок.
Когда наши дети еще нуждаются в нас, мы думаем, что наша жизнь полна смысла. Но это лишь временная ситуация. Они уходят в свою жизнь достигать своей цели, остав-ляя нам пустоту, которую невозможно ничем заполнить, сколько не ищи «новых изме-рений».
Прав Сенека. В конце пути ты устанешь, упадешь и захочешь умереть.
Почему?
У каждого есть своя причина.
У меня нет друзей – все давно умерли. И от этого одиноко. Но хотел бы я сейчас с кем ни будь из них поговорить? Не знаю. Вряд ли. В таком возрасте они были бы уже не нужны. Как и я им.
Но дело даже не в одиночестве. А в пустоте внутри себя, которую нечем заполнить.
Вот я начал писать книгу и стало легче. Но через девять месяцев я «разродился», главное уже написал. А дальше что?
Я работаю, преподаю, занимаюсь и научной работой, но раж уже прошел. Нет прежнего интереса, нет прежней энергии, все стало не так…
Помните, как пел В. Высоцкий:
«…и ни церковь, ни кабак, ничего не свято,
нет, ребята, все не так, все не так, как надо…».
………………………………………………………………..
Церковь. Может быть, там мы сможем найти то, что заполнит пустоту?
Был я и там много раз. Всегда полумрак, легкий туман от дыма сонма горящий свечей, запах ладана, лики Христа и Святых.
Постоишь, подумаешь в тишине об умерших родителях, о тех, с кем был дружен, кого любил, и кого уже больше нет, а если и живы, то их нет сейчас в твоей жизни.
Помолишься, перекрестишься и уходишь. Но ничего не меняется. Все равно – все не так. Все не то…
           ………………………………………………………………………………………..
А женщины, которых я любил – меня ненавидят. Наверное, я не оправдал их ожиданий…
С женой Татьяной мы давно в разводе, но сейчас живем в одной квартире, в той, где когда-то жила наша семья и росли наши дети. Мы почти не разговариваем. Просто сосуществуем.
Дочери? Теперь, и это уже давно так, я им не интересен, что совершенно естественно. Мои родители мне тоже были не очень-то интересны. Разве что отец, да и то, когда я сам уже стал совсем взрослым.
           ………………………………………………………………………………………….
И так, кто-то в полном одиночестве сходит с ума и пока совсем не свихнулся – думает о смерти.
«…Ибо не верующий, в одиночестве, только о смерти и думает» – слова из фильма «Покояние» грузинского режиссера Тенгиза Абуладзе.
Кто-то бухает, не понимая, чем заполнить пустоту вокруг. Кто-то изможденный постоянно стонет от не унимающейся боли, пожираемый раком.
Боже мой! Что только не происходит с людьми по всему миру прямо сейчас, с эти секунды, минуты, часы… И это в простой, текущей жизни. А ведь идет война и у нас, и не только у нас.
Мы рождены для страданий! Вспомните, сколько раз за жизнь вы испытывали хоть несколько минут счастья?
…………………………………………………………………………………………
Может я сгущаю краски? Нет!
Я уверен, что многие разделяют мои мысли и эти чувства. Мы, как и другие кишечнополостные, лишь биомасса Земли и больше ничего.
Кто-то подсчитал, что всего на Земле родилось и умерло примерно 60 миллиардов человек. Каждый из нас – 1/6000000000.
Если нас и создал Бог, то он давно ушел, и теперь далеко от нас. Он даже не присматривает за нами. Мы же молимся Христу, принимая его, как Бога. Но он был человеком… Поэтому и умер, будучи распятым. Таких как он римляне распяли тысячи. Они не спаслись. Так не спасся и Он.

Альковы души.
Счастье рождения.

Ты родился, имея нулевые шансы,
и уже только это должно сделать тебя счастливым.
Столько впереди радости, света, любви…
Но когда ты в конце пути, ты думаешь: «лучше бы никогда не родиться».
Но ты родился,
значит должен будешь реализовать заданную рождением цель – продолжить род.
.………………………………………..
Но счастье ли это, быть рожденным?
Даже если твоя жизнь сложится хорошо, ты все равно пройдешь
через последнюю точку бифуркации,
которую я бы назвал частичным поражением от непреодолимой силы – старостью.
А старость — это тяжелое испытание…
Ну а потом наступает последняя бифуркация,
имя которой всем известно.