Новелла. Августовская гроза

«Бывают времена, когда судьба людей зависит от одного человека.
Это несчастные времена».
Мадам де Сталь.
Французская писательница XIX века.

Я был тогда в возрасте Христа. Мы с семьей в июне того года переехали обратно в Иркутск, после восьмилетнего пребывания в Братске, где я работал в индустриальном институте.
Брат Володя, со своим семейством – женой Тамарой и двумя дочерями жили в Свердловске, который в сентябре, буквально через пару недель после известных событий был переименован в Екатеринбург.
К тому времени он уволился из редакции военной газеты Уральского округа внутренних войск СССР и сделался бизнесменом.
В августе они приехали в Иркутск погостить, но не ко мне. Я и моя семья мало его интересовали. В Иркутске жили их давние друзья – семейство Песчинских. Главу семьи звали Костей, жену его – Ниной, а имена их троих дочерей я не помню. Их родители не были мне друзьями, хотя я с братом бывал у них в доме пару раз прежде.
И Тамара, и Нина, были старше своих мужей на четыре года, они вместе учились в Иркутском университете на отделении журналистики, там и подружились. Однако, толковыми журналистами они не стали, и, как я помню, обе сидели не шее своих мужей, перебиваясь время от времени небольшими заработками.
Если Тамара была компактной женщиной, то Нина, почему-то считавшаяся красивой, была крупная, ростом с мужа, с объемной попой, с мужским размером ноги. Но Костя ее любил и плодами этой любви были их трое детей.
Костя Песчинский, с которым Володя сдружился, имел высшее образование, но выбрал не интеллектуальный труд, а предпочел хорошо зарабатывать. Он сопровож-дал грузы пищевого назначения в вагонах, перевозящих их по городам и весям нашей области. Причем ему удавалось чаще всего перевозить алкогольные напитки и водку в том числе. У них были нормы естественной убыли грузов, перевозимых в стекло-таре, поэтому возвращаясь из командировок он привозил не менее двух-трех десятков бутылок с алкогольными напитками, которые должны были разбиться при транспортировке или при перегрузках. Вместо них в ящиках оставались разбитые пустые бутылки, которые он никогда не сдавал, а брал из в рейсы на замену.
Это обстоятельство сильно скрепило дружбу моего брата с Костей с тех пор, как они стали дружить семьями.
Когда они прибыли в Иркутск, то уже на другой день собрались ехать на Байкал, где в районе п. Черноруд, рядом с Еланцами, уже отдыхали их друзья.
У меня тогда был Москвич-412 и мне пришлось их везти.
С плотно набитыми багажниками сзади и сверху и полным комплектом пассажиров, мы тронулись в путь. Машина была уже не очень молодой, поэтому ехали мы долго и муторно. Кондиционеров тогда не было, а на улице стояла жаркая погода.
Разговаривали мало, так как отношения с братом у нас были «отравлены» давно, когда я, будучи студентом, примерно год жил с ними в двухкомнатной квартире. Но его дочки разряжали обстановку, так как были еще юными девушками. Она глазели по сторонам и обсуждали все увиденное.
Наконец мы добрались до места. По ужасным колдобинам, постоянно маневри-руя между камнями, мне удалось-таки довести потрепанный «москвичонок» до стоянки, где расположились Песчинские.
Мы разгрузились, я помог поставить палатку, потом они сели пьянствовать, а я, лишь немного перекусил и отправился в обратный путь, потому что уже наступал вечер. Пустая машина и я легко вздохнули и помчались.
Сначала 200 километров по грунтовке до Баяндая, потом до Иркутска еще 130.
Когда я выехал из Баяндая на асфальт жить стало веселее, а ехать быстрее и радостнее.
Надвигалась ночь. Небо, налитое водой, заволакивало тучами, которые постепенно покрывали, как мне казалось, всю Землю. Начиналась гроза. Но, пока она была еще далеко от меня и, что особенно хорошо, не было дождя. Я мчался со «бешеной» скоростью 120 км/час, потому что предчувствовал сильную бурю. И вскоре она догнала мой утлый автомобиль. Правда ветер был не слишком большой, но разразился дождь, который усиливаясь вскоре перешел в мощный ливень, какого я прежде не никогда видел.
Я подъезжал к Усть-Орде, слева и справа была голая бурятская степь, а молнии били вокруг непрерывно. Я оказался в самом эпицентре грозы. Вспышки молний освещали все вокруг ярче, чем солнце в ясный день. Они ослепляли. Дождь превратился в сплошную водяную завесу перед машиной и мне пришлось резко снизить скорость, потому что я несколько раз съезжал с асфальта и слышал, как шуршит гравий на обочине, не смотря на то, что капли долбили по кузову машины, словно это был град. Фары пробивали стену дождя не более чем на два-три метра, дворники, казалось, сейчас сломаются от силь-ного давления стекающей по лобовому стеклу воды. 
Пришлось остановиться из-за исчезаю-щей дороги перед ближайшим дорожным знаком. Со всех сторон поля и ни одного высокого столба, который мог бы стать громоотводом.
Молнии сверкали одна за одной и били совсем рядом с моим Москвичом. Не проходящий гул и грохот при вспышках стояли вокруг. Я выключил фары и заглушил двигатель, почему-то полагая, что так я буду менее заметным. Я ожидал удара в машину. Ни разу в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным и обреченным. Это было столкновение с неодолимой силой. Было страшно и сердце сжималось от щемящей тоски. Природное явление, хорошо знакомое и даже привычное, когда оно вдалеке от тебя, сейчас как будто предвещало некий перелом в жизни.
Вскоре эпицентр сместился вперед, молнии и гром постепенно «смягчались», а еще минут через двадцать ливень стал просто дождем. Пронесло.
Я тронулся потихоньку, поехал. Навстречу стали попадаться редкие одинокие автомобили, мелькавшие слева и уходящие назад, как в прошлое.
………………………………………………………………………………………
Домой я добрался часам к трем ночи, поднялся в квартиру и лег спать. А когда проснулся, было часов одиннадцать, на улице было солнечно, а на душе хорошо. Включил телевизор. Шла новостная программа и рассказывали о путче. Я слушал и смотрел, но не верил своим ушам и глазам. Политических событий такого масштаба в СССР на моей жизни еще не было.
Девятнадцатого августа 1991 года, находившийся на даче в Форосе президент СССР М. Горбачев был заблокирован и отстранен от власти членами самопровозгла-шенного Государственного комитета по чрезвычайному положению – ГКЧП. Они ввели войска в Москву, обещали остановить «развал СССР» и обратились к народу Советского Союза в развернутым воззванием.
Обещали они много, например пересмотреть союзный договор между респуб-ликами, восстановить законность и правопорядок, объявить беспощадную войну уго-ловному миру, искоренять позорные явления, дискредитирующие наше общество и многое другое. Обещали даже бесплатную раздачу земли под дачные участки по всей стране.
И все это лично мне было по душе, потому что я давно уже понял, что Горбачев был слабым руководителем и ничего не мог изменить. Страна разрушалась с тех пор, как он ее возглавил в 1985 году, став генсеком ЦК КПСС.
 Но глядя на членов ГКЧП, выступавших по очереди с какими-то своими посылами, я видел и в них группу «слабаков». Они не производили впечатления серьезной и решительной новой власти, способной переломить ход истории.
Президент РСФСР – Б. Ельцин и его единомышленники стали центром сопротивления ГКЧП. В первый же день путча, на митинге у Белого дома, в то время бывшего резиденцией российского руководства, Ельцин выступил со своим обращением, в котором охарактеризовал действия ГКЧП как государственный переворот.
Почти все население было на стороне Ельцина. Посыпались выступления руководителей краев и областей, и все они были в поддержку Ельцина.
К вечеру 21 августа солдаты и военная техника были выведены из Москвы, а 22
августа ГКЧП объявил о самороспуске. Вскоре после этого участники путча были арестованы и помещены в «матросскую тишину» – следственный изолятор Управления Федеральной службы исполнения наказаний.
Впрочем, вскоре их всех освободили, и они превратились в простых пенсионеров.
Как жаль, что не нашлось сильных людей, настоящих лидеров, способных предотвратить распад великой страны!
К власти пришел предатель, ставленник госдепа и ЦРУ США – Б. Ельцин, поставленный у руля для уничтожения коммунизма и установления демократии. Чем все это закончилось мы хорошо знаем. Но поняли мы кто такой был этот Борух Эльцер (так потом называл его мой друг Костя Можаров) далеко не сразу. Только через несколько лет. Какие мы были дураки!
………………………………………………………………………………………...
Через три дня я вновь ехал к Байкалу, чтобы забрать семью брата. Они хорошо отдохнули за эти дни – накупались, на загорались и всласть напились водки.
Когда я добрался до их лагеря и спросил, как они оценивают то, что произошло в стране, то только Тамара начала мне что-то объяснять. Мужчины были опухшими, похмельными и опять пьяными. Но ясно было, что они за демократию.
Стояла отличная погода и мы поехали в город.
Конечно, потом мы говорили с братом об этом более обстоятельно, и он твердо стоял за Ельцина. Володя верил в него. Он считал его как раз тем самым сильным руководителем, способным привести страну к лучезарному будущему через демократические перемены.
Еще до этих событий, за год или за два, Свердловское издательство «Зеркало» опубликовало четыре выпуска журнала в виде толстой газеты и на газетной же бумаге с одноименным названием, которые назывались – «Исповедь на заданную тему» под авторством Бориса Ельцина.
Одним из соучредителей издательства был мой брат, но он имел лишь не значительную долю. Главным учредителем и «хозяином» был некий Холобок. Имя этого подонка я не помню.
Я заезжал к брату в Свердловск в 1988 году, когда ехал в командировку на один завод в г. Березнеки, и Холобок этот вместе с братом подвозили меня до аэропорта на машине. Еще тогда я понял, что этот толстый, холеный с лоснящейся мордой мужик, не человек, а дрянь.
Но именно он устроил встречу с Ельциным и догово-рился о написании такой книги. Ельцин был родом из Свердловской области и возглавлял в свое время Свердловский обком партии.
Видимо Холобок его знал.
Сам Холобок писать не умел, он умел только считать деньги. А книгу эту написал мой брат по наговоренному на диктофон тексту. Володя был толковым журналистом, не плохо владел словом, поэтому и сумел из словесного ельцинского поноса, в котором рассказывалось о его борьбе с коммунизмом, сложить интересную книгу.
Книга эта даже в журнально-газетном варианте быстро распространялась по
всей стране и раскупалась как свежие пирожки. Еще бы, она поднимала рейтинг «прогрессивного» президента до небес.
Было несколько тиражей и денег «Зеркало» получило не мало. Тогда мой брат, хотя его ФИО остались «за кадром», очень хорошо заработал, можно даже сказать, что разбогател. Он купил новую иномарку и гараж рядом с домом, где жила его семья.
Но их хватило на несколько лет. Пьянство и кутежи испарили премиальный фонд. Газета «Зеркало» снова стала простым дайджестом, она еще пару лет продавалась, а потом всем надоела. И, наконец, превратилась в позорную порно-газету… Брат присылал мне тогда несколько экземпляров.
Но такого «добра» демократия наплодила в России много и «Зеркало» вскоре умерло. Так закончился журналистский путь моего брата.
Холобок присвоил издательство себе, брат не стал с ним судиться, да и незачем это было делать.
Загнулось издательство, а через несколько лет от какой-то болезни загнулся и сам Холобок. Мой брат больше постоянно нигде не работал. Если и находил работу в какой-нибудь редакции, то задерживался там не долго. Его склонность к алкоголю вскоре становилась очевидной для начальства и его выгоняли.
Он пробовал писать детские книжки под псевдонимом «Нежин» и получалось не плохо. Несколько лет он зарабатывал этим, но заболел. У него был рак, который он запустил. В 2009 году Володя умер.
За несколько лет до этого умерла Нина Кашина. Они с Песчинским жили гражданским браком. От Тамары я узнал, что она часто изменяла мужу и неоднократно была уличена им в этом. Они ругались, она просила прощения, обещала… Но не держала слово. Слишком похотливой была эта баба.
Наконец Костя ушел от нее. Через некоторое время она умерла. Остались трое дочерей, но все они уже были взрослыми.
Я однажды, кажется в 2011 году встретил его случайно на улице. Мы остановились. Он сказал, что живет один, но дочери его часто навещают.
Я спросил: «почему один, плохо же одному без женщины»?
Он ответил: «Этого добра хватает».
Костя расспросил и про мою жизнь. Я коротенько рассказал.
Тамара, жена брата, умерла от инфаркта, кажется, в 2019 году.
Когда я заезжал к ней в 2012-ом по пути в Белгород, куда ехал на защиту докторской диссертации, то заметил, что она несколько раз на дню дергает не боль-
шой медный колокол, размером с литровую банку, и нашептывает чего-то.
Я спросил, что это за ритуал. Оказалось, что она так общается с духом своего любимого мужа. Да, она любила Володю, я это знаю.
………………………………………………………………………………………
Та августовская гроза, в эпицентре которой я оказался накануне путча, когда ехал по бурятской степи, теперь мне вспоминается как некая черная метка о наступлении страшного и позорного периода жизни нашей страны, да и моей тоже. Почти все девяностые мы существовали, а не жили в полную силу, и пришлись они на мои лучшие годы от тридцати двух до почти сорока лет.
Поэтому я ненавижу и презираю и Горбачева, и ГКЧП, и Ельцина. Эти жалкие твари повинны в разрушении моей страны – Советского Союза. Они все, и особенно Ельцин, просрали, продали, пропили ее. Бездарные, безмозглые, безвольные…
……………………………………………………………………………………….
Но слава Богу, что в России уже был Владимир Путин!
Он многое изменил в стране, но изменить мир он не сможет. Никто не способен.
Ельцин был марионеткой штатов. И они (США) продолжают свое дело. Ничто не прекращается. Уходит одно поколение, на смену приходит другое, но ничто не меняется и все продолжается. Война на Украине – это их рук дело.
Мы победили немецкий фашизм в войне грандиозного масштаба и думали, что все! Теперь не будет войн. Весь мир поймет, что войны губительны, и наступит спокойная жизнь. Но мы ошибались.
На Земле одновременно происходит около двух тысяч гроз, и они никогда не кончаются.
На Земле постоянно идут войны и военные конфликты, и они тоже никогда не кончаются, а некоторые длятся десятилетиями.
Так было и будет, пока на планете живут люди. Одни страны стремятся уничтожить другие. Одни народы ненавидят другие. И убивают, убивают, убивают…
Что же это за мир, в котором мы живем? Разве он создан Богом?