Выговская пустынь 6

О средствах Выголексинских общежитий можно судить из того, что они в состоянии были уплачивать за своих обитателей очень значительные суммы денег в двойной подушный оклад. Так, мужчины платили по 1 руб. 10 коп. и 70 коп. за раскол, женщины ; по 35 коп. Всех плательщиков во время Денисовых было до 911 человек279. Если примем во внимание, что ценность денежных знаков в то время была значительно выше, чем в наше время (почти в 9 раз), то в общем получится очень солидная сумма, которую Выговцы ежегодно уплачивали в казну за одно состояние в расколе280.

Обеспечение прав на существование и приобретение многих льгот Выговской пустынью, свобода в отправлении богослужения по старопечатным книгам, ее богатства привлекали к ней раскольников со всех сторон России, благодаря чему пустынь сделалась центром и метрополией всего беспоповщинского раскола. Почти одновременно с ее образованием возникает вокруг нее большое количество скитов. Начало им положил старец Сергий, «муж великого и жестокого жития». С ним жил некто Дионисий, «иже грамоту знаяше и весь чин церковный ведяше». С помощью этого Дионисия, Сергий собрал в свой скит, получивший от его имени название «Сергиев», до 70 человек, которыми и «управлял по своей воле»281. Подобным же образом основались и другие скиты. Их в начале XVIII века было уже до 30, кроме Даниловского и Лексинского282.

В виду того, что проповедь о безбрачной жизни слабее прививалась к обитателям скитов, чем общежитий – Даниловского и Лексинского, в скитах были допущены брачные сожительства, и следовательно, «однодомовное пребывание» мужеска и женска пола283. На первых порах своего существования скиты мало зависели от Выговских настоятелей, но потом власть их все более и более увеличивалась284. Денисовы стали вмешиваться во внутреннюю жизнь скитников, ездили по скитам, учили «скитских жителей добродетельному житию», устанавливали чины и уставы, примиряли враждующих, поставляли выборных духовных надсмотрщиков, которым предоставлено было право подвергать виновных даже телесному наказанию и т.д.285

Скиты, равно как и общежития Данилов и Лекса, имели сильное влияние на распространение раскола в пределах Олонецкой губернии. Жители окрестных православных приходов ходили в них на праздники, видели чинное совершение церковных служб, получали обильное угощение, и таким образом под влиянием деятельной пропаганды, ведшейся в скитах, переходили в раскол.

Любопытные сведения о числе и быстром увеличении раскола в пределах Олонецкой губ. в начале XVIII в. дало расследование по доносу раскольника Круглого. По наведении справок оказалось, что в 1726 году число раскольников доходило до 1816 человек, в 1727 г. ; до 2291чел., и в 1729 г. число их сразу поднялось до 12 448 челов (Есипов. «Раск. дела XVIII в., т. I, стр. З18). Даже в городах Повенце, Пудоже, Каргополе, Вытегре, Олонце и Петрозаводске было очень много раскольников, и находились раскольнические поморские часовни. В Петрозаводске, кроме двух часовен286, был устроен и «брацкий» дом, находившийся под ведением Выговского общежития287.

Таким образом в прошлом 19 столетии под влиянием Выговской пустыни вся нынешняя Олонецкая губерния была заражена расколом поморского толка. В краю, более близком к ней, православные составляли меньшинство, и находились в угнетении и презрении у раскольников288, а в более отдаленном, хотя и преобладали над последними, но относились к церкви так холодно, что на первых порах, после открытия епископской кафедры в Петрозаводске (1828 г.)289, в церковь ходили почти одни чиновники290. Расколоучители пользовались в народе большим почетом и уважением, и слыли за «святых отцов»291, тогда как православные священники не имели никакого авторитета и безнаказанно подвергались побоям292.

Но не только на Олонецкую губернию влияла Выговская пустынь. У Денисовых были широкие планы сделать из пустыни центр не только поморского раскола, но центр всех русских старообрядцев. «Все толки раскольнические»

Денисовы хотели соединить «в едино тело вселенской церкви»293, причем пустынь должна была играть роль центра, объединяющего всех приверженцев древне-отеческого благочестия. Правда, Денисовы не осуществили во всей целости своих грандиозных замыслов, но они очень многое сделали для их осуществления, так что пустынь в их время имела сильное влияние не только на беспоповцев, но и на поповщинские толки раскола. Влияние пустыни на русский раскол было так велико, что поморские общины и представители поморского раскола образовались и распространились во всех концах России. Они появились в Сибири, по великой Оби и до реки Енисея294, на уральских заводах295, по Волге296 и в Нижегородских лесах297, с течением времени в Москве298, Петербурге, Риге299 и других местностях России. В первое время мы видим их даже на Волыни в имении пана Любомирского300.

Такое широкое влияние пустыни объясняется прежде всего деятельностью самих Денисовых, странствовавших по всей России и всюду пропагандировавших раскол. Недаром раскольник Круглый, указывая на Семена Денисова, говорил чиновнику Самарину, присланному в пустынь для производства следствия: «той есть матка всему, а то детки. Они прельстили весь олонецкий уезд, и не только олонецкий уезд, но и всю Россию»301.

Деятельно сами пропагандируя раскол, Денисовы, в целях же пропаганды, устроили в своей пустыни школы, образовали целый класс миссионеров, писали сочинения и собрали большую библиотеку. На первых порах, стремясь к приданию возможно большего благолепия часовенным службам, Андрей Денисов устроил в пустыни школу певцов. В пустынь приехал из Москвы Иван Иванов – знаток церковного пения.

«Отец Андрей посоветовав со отцем Даниилом взяша Ивана Иванова в монастырь для учения к пению»302. Сначала были выучены лучшие грамотники мужского монастыря. Затем Андрей Денисов сам выучил пению и скитниц Лексинской пустыни – «грамотниц старых и малых»303.

В первое же время по образовании пустыни были устроены в ней школа грамоты для малолетних обоего пола304, школа писцов для списывания раскольнических сочинений, и школа иконописцев для приготовления икон в раскольническом духе305. Кроме того, наиболее способных из членов братства, Денисовы, знакомые с грамматикой и риторикой, сами обучали этим наукам, благодаря чему из их школы вышел целый ряд замечательных для раскола писателей306.

Образование в школах и под руководством самих Денисовых подготовляло очень искусных миссионеров раскола, рассылавшихся по всем концам России и восхвалявших Выгорецкую киновию. Само правительство нередко обращало внимание на распространение раскола Выговскими миссионерами. В сенатском Указе 1745 г., данном вместе с синодским, говорится: «чрез принесенные святейшему правительствующему Синоду представления оказуется, что раскольников из Выгорецкого называемого ими Данилова и из других скитов, будто бы для промыслов и прокормления, в разные места немало распустили с данными от старост паспортами, из которых один пойман, и при осмотре явились у него в сумке раскольнические книжицы и тетрадки, и раскольническое причастие, и ножницы со стриженными волосами, да в доме крестьянском сыскали панагию с причастием, и притом устав их, как они по-раскольнически причащают, а по следствию то причастие получено из раскольнического жилища, из оного Данилова скита, и вышедшие де из погостов обыватели в раскол, из домов своих бежали в недавных годах, и приняты нынешними содержателями раскольническими»307.

Более полное свидетельство о раскольнической пропаганде Выговцев дает Григорий Яковлев. «Старшие же их предводители, Даниил и Андрей, говорит Яковлев, разъехашася в окрестные страны, Даниил в Корелу, и в Колу, и к городу Архангельск, и в Каргополь и во все Поморье, даже до Мезени, а Андрей в Великий Новград, и во Псков, и нижегородские починки, и в Казань, и в царствующий град Москву, даже до Киева и Польши, сочинивше с собою некие челобитны, христорадным именем просящии милостыни и всяких потребных, в них же имен до 50 и до 100, за руками, показующе та христолюбцем и посадским людем и купцем. И тако попучающе немалая стяжания и многую милостыню, а притом их же возмогающе лестными и маститыми словесы в своемненное мудрование антихристом улавити всякою чина людей, паче же простейших, и иже от бед таковых бегающих, тех со всем имением их увозяще в нарекованные своя обители»308.

Иногда происходили столкновения между выговскими миссионерами и пропагандистами раскола других толков. Такой случай произошел в правление пустынью Семена Денисова. Он, как известно, неоднократно посылал Федора Кутейкина в разные города и села для распространения беспоповщины. Пропаганда Кутейкина встретила сильное противодействие в Федосеевской. Агенты последней хлопотали о том, чтобы поморянам, «странствовавшим благочестия ради, заградить вход в домы боголюбцев, и угасить в сих последних излитие их щедрот, и ревность к отверзению своих домов. Федосеевцы гаждали и укоряли поморян, посланных ради благочестия, называя их домопонырятелями, лжеучителями, блазнителями и прелестниками309.

Против этих антагонистов Семен Денисов написал сочинение: «Сложение вкратце в образе ответословия поношающим за благочестие странствующая». «Се убо, возлюбленнии, писал здесь Семен, святая писания испытавше, обретохом домопонырятелей знак, не иже в домы входят, но иже души в тутерегоносии (?) расслабляют, познахом ж лжеучителей лице, не иже учат слову Божию, но иже ласкают в преступании Божьих законов, уведехом и кормчествующих качество, не иже просят, но иже острое слова Божия прелестными словесы расслабляют.... Приидем прочее, да вопрошаем поношающии ны... Рцы ми ты, великоязычный оглагольниче и высоко-устный землеплежниче(?), откуду навык еси сохраняющие божественныя предания незатворенными ругати усты, домопонырятелей и лжеучителей наводя лице. Убо святии на низлагающие законы сия наводят. Ты же которую прелесть в христианех (поморских) узрел еси. Входят в домы приемлющих, но не отступают благочестия: поучавают послушающие, но не развращают церковных догматов, просят милостыни, но не продавают Божьих законов»....

Затем Семен порицания своих противников обращает на них самих «да в каляченное лжеукорения пругло сами увязнут». В заключении этого сочинения он обращается к «странно-приятным нищепитателям и благочестным христиано-гостителям, и убеждает их не всякому духу веровать, но искушать духи, аще от Бога суть»310. Выгорецкие странники разносили это сочинение по разным городам, селам и домам, и читали его одним для обличения, другим – для совращения к своему единомыслию.