Глава7

 Я иду ночевать в одну студенческую общагу, адрес которой я перед второй своей поездкой   случайно узнал. В ней можно скоротать ночь за 160 грн.

 Заранее договорившись по телефону, я забронировал себе койко место. В общаге холодно, причем не везде, а только в так называемом «санпропускнике», где живёт несколько военных утрясающих свои дела с медициной, в основном после ранений и я.

 
Новый день начинается новыми ожиданиями УЗИ сердца, потом кардиограммы, затем ожиданиями у кабинета нефролога. Если коротко, то в походах по консультациям и сдачей анализов я провёл в общей сложности в поликлинике, что-то около недели.

 Я стал узнавать некоторых таких же пациентов, как и я, меня тоже начали узнавать. При встрече у кабинета очередного врача мы здороваемся, раскланиваемся, как со старыми знакомыми.

 Рассказываем друг другу байки, чтобы скоротать время. У нас даже появился общий слоган, который разделяют все прибывшие сюда больные и звучит он приблизительно так: «Здесь быстрее сдохнешь, чем получишь медицинскую помощь»- это конечно шутка, но как в любой шутке в ней только доля шутки, а остальное горькая правда.


Итак, настал счастливейший день моей жизни (тут аналогия с монологом судьи Крикса из «Здравствуйте я ваша тётя») когда мытарства поликлиники остались позади и я переступил порог самой больницы.

  На входе перед длинным пешеходным переходом соединяющим холл и само здание больницы, стояло три цербера в страшном женском обличии, которые смотрели входящим исключительно на ноги - есть ли на этих ногах бахилы или нет.

 И если бахил не было… тут сразу на мысль приходит фраза: «жена кричит сильнее пилорамы».  Вот что-то подобное происходило, если кто из входящих рисковал ступить  грязными ногами на территорию «священных полов» коридора.

 Впервые услышав это крик, я шарахнулся к дверям, на которых было написано: «бахилы», отдал 3 грн, за бахилы которые по моим убогим вычислениям стоили копеек 30 не больше.

 Но кто будет считать эти копейки, услышав крик голодной львицы требующей вашего мяса. Да и с деньгами тут предстояло расставаться легко без сожаления, ибо одно из важнейших свойств больницы Мечникова, заключалось не столько в получении вами квалифицированной медицинской помощи, сколько в обучении вас расстаться с Н-ым количеством ваших денег.

 Хотя Конституция клятвенно уверяла нас: что медицинская помощь в нашей стране предоставляется бесплатно. Но не будем о грустном.


Лифт вознёс меня на шестой этаж. И перед моим взором предстала открытая дверь на которой была надпись… надпись это была так сложна, что я не смог ни произнести ее,  ни запомнить ни тогда, когда там находился, ни тем более сейчас, спустя время, когда пишу эти строки.

 Итак, я переступил порог и оказался в чистом, сверкающим чистотой отделении. Старшая медсестра взяла у меня историю болезни и отправила в 9 палату.

  В 9 палате рассчитанной на 6 человек лежало двое. Молодой парень после только перенесённой операции по удалению аппендицита и уже солидных лет мужичек, который ждал удаления паховой грыжи.

 Я был третьим,  попавшим в эту палату.  Cотни   горемык, одним из которых вчера был и я, ждали своей участи,  в длинных очередях перед дверьми кабинетов врачей в соседнем здания поликлиники. А я уже вышел из того круга.

 Для меня наступал новый.  Выйду ли я из него на своих двоих или, как пел Макаревич: «всех нас согреет вера одна, кто-то успеет ты или я». Каждый из нас находился на своем круге мытарств, каком не знаю.

 Это знал только Всевышний, который и собирал нас незнакомых друг другу людей на больничных койках различных больниц. С какой целью? Не знаю. Как мне представляется, для каждого был определён свой путь страданий.

      Коротко познакомились, я занял крайнюю койку у окна и стал ждать появления доктора. Вскоре мой доктор появился. Им оказалась Элона Владимировна (имя изменено), симпатичная, молодая и энергичная врач.

 Забрав мою историю болезни и уточнив мои диагнозы  она удалилась, сказав что покажет мои данные Владимиру Ивановичу и вместе они решат, на какой день будет назначена операция.

Владимир Иванович- это уже имя, которое вышло за пределы больницы Мечникова. Это хирург, попасть на операцию, к которому считалось большой удачей. Это я узнал в начале от своих соседей по палате, а потом уже и в общаге.

- Дело в том, что в первую очередь мы принимаем, раненых с фронта, а уж потом всех остальных.

- Понятно, а все-таки на какой день ориентироваться?

-  Так, сегодня понедельник. Я думаю на среду

- А сколько это будет стоить?- задал я вопрос волновавший меня.

- Такая операция стоит в районе 15 тысяч.

«Слава Богу! Не больше»,- мысленно воскликнул я.

- А кто будет делать операцию?
- Владимир Иванович.

- Скажите, а как делается эта операция?

 - Ничего страшного в ней нет, сделаем три прокола и через них извлечем ваш желчный пузырь,  достанем ваш камень из холедока.
 Не волнуйтесь, ничего сложного в этой операции нет,- успокоила она меня и ушла.

Врач ушла, а я сделал звонок брату и маме, и сказал что операция будет на среду. Мы договорились заранее, что как только я узнаю день, я сразу им сообщу.

 Честно говоря мне не хотелось беспокоить маму, ведь мне обещали несложную операцию. Но мама настояла на том, что она приедет и тем самым в очередной раз спасла мне жизнь.

  Снова больничная койка и снова я читаю Акафист Святому Спиридону Тримифунтскому, но что-то на этот раз молитвы «не идут», словно там «наверху» решение по мне уже принято.

 И никакие молитвы уже не помогут. Кроме самого меня о благополучном исходя предстоящей операции молились по настоящему святые люди, и я знал, что их молитв было бы достаточно не просто для благополучного исхода  операции, а по их молитвам если бы Господь захотел, то никакой операции вовсе не надо было делать. Но Он не захотел, а значит мне что-то предстояло.