Глава8

Первым на следующий день выписался парень с аппендицитом. Во вторник сделали операцию мужичку с паховой грыжей, и к пятнице и он выписался в удовлетворительном состоянии.

 Меня же во вторник или среду погнали «глотать кишку», чтобы удостовериться что в желудке все в порядке, ибо летом у меня там нашли язву и гастрит.

 В желудке что-то нашли, но не смертельное и добро на операцию было дано. На четверг я ждал операцию.

 К этому времени койку парня с аппендицитом занял Иван Савельевич- пожилой бывший энергетик возрастом 70+, а на место выписавшегося мужичка пришел Саша Горлов.

Саша был высокий сухопарый 44 или 45 лет от роду. Местный. С чем он попал в нашу палату, он и сам толком не знал. Как я понял из его рассказа: его несколько раз схватил живот, так что он чуть ли не терял сознание.

 Местная поликлиника в которую его привезли, уколола обезболивающие и отправила его  домой. Другими словами просто отфутболила.

 По дороге домой у него повторно случился приступ, и жена с кумом привезли его сюда в Мечникова. Все эти сведения  я привожу опираясь на свою памяти, вовсе не ручаясь за достоверность.

 Но именно такой сложилась у меня цепь событий предшествующая его появлению в палате №9. Он пришёл к нам с 7 этажа от «ликвидаторов аварии на Чернобольской АЭС», почему они его направили сюда я уже не помню.

 Итак, нас вновь в палате оказалось трое. Первым на моё удивление на операцию взяли Ивана Савельевича. Он только появился и на второй день сразу операция. Вообще подготовка к операции, заслуживает внимания и нескольких слов для ее описания.


В палату вошла медсестра назвала фамилию Ивана Савельевича и сказала: «…вас  на операцию,  раздевайтесь. Сражу же, в палату вкатили каталку, на которую ложится полностью голый Иван Савельевич, его укрывают одеялом.

 Затем ноги пациента бинтуют эластичными бинтами, которые я про себя называю «погребальными пеленами».  Затем когда голый пациент лежит на каталке, с перемотанными бинтами ногами, уже не жив, но и не совсем мёртв, как-бы находясь между двух миров, именно в этот момент, и видимо вовсе не случайно, что  именно в этот, перед лежащим пациентом появляется старшая медсестра с какой-то бумагой в руках и говорит лежащему: «распишитесь».


« А что это?»,- пытается спросить больной. «Это ваше согласие на операцию»- отвечает та.

 Никто читать этот документ за минуту, перед тем как тебя повезут на операцию не может. Ибо что бы его прочесть тебе надо взять очки, а ты уже голый и перемотанный и вставать с каталки  и голому искать в тумбочки свои очки никто не будет.

 Вот так этот документ все и подписывали не читая, в том числе и я, а что там было напечатано кто  его знает. Может то, что ты убил президента Кеннеди, или добровольно передаёшь все своё имущество в безвозмездный дар руководителю больницы Мечникова Сергею Рыженкову, портрет которого как некогда портрет Ленина встречал всех входящих в регистратуре поликлиники, не знаю.

 Была у меня мысль после операции потребовать у старшей медсестры, эту бумагу в которой я непонятно за что расписался. Но после операции мне было уже не до того.


Итак, вернемся к энергетику Ивану Савельевичу, который черкнул ручкой в том месте, где указала старшая медсестра в документе и с чистой совестью откинул голову, на каталку, ожидая когда его повезут в операционную.

 Но не тут-то было. Старшая, бесцеремонно откинула, одеяло и уставилась на то место где будут резать, а именно на «хозяйство» Ивана Савельевича. Старый энергетик беспокойно заворочался на каталке, под таким холодным и беспощадным взглядом медсестры.

 А та неожиданно выдала: «У вас там плохо выбрито, давайте станок будем добривать» Иван Савельевич от этих слов вовсе растерялся».

 «Станок?»- как-то безвольно залепетал он. «Да, да станок!»- все так же твёрдо, и непреклонно повторила старшая, все так же продолжая разглядывать «хозяйство» Ивана Савельевича.

 «Где-то в тумбочке»- сказал Иван Савельевич. Вторая, присутствующая здесь-же санитарка, пошла к тумбочке и начала рыться в ней в поисках станка, но ничего не нашла.

 «Так где станок?»- вопрошала старшая. «В тумбочке должен быть»- настаивал Иван Савельевич. Неизвестно чем бы эта сцена закончилась, если бы Саша Горлов, не сказал: «У меня есть станок»-  и протянул старшей медсестре свой бритвенный станок.

 Старшая взяла, соскоблила оставшуюся растительность между ног Ивана Савельевича и пожилого энергетика вывезли из палаты. Мы остались вдвоём с Сашей, разговорились.

 Как я понял, он работал в сфере торговли. У него был свой дом, сын и дочь, любимая жена, собака, попугай , кот и еще кто-то из животных, кто я уже запамятовал.

 У него в  было, в общем все чтобы хорошо встретить старость, так можно было сказать, если перефразировать высказывание Абдулы из «Белого солнца пустыни». Конечно, у него как и у всякого человека были свои планы и мечты, но увы…

Начальный этап его трагедии разворачивался у меня на глазах. И начался он с того, что в палату зашла Элона Владимировна и сказала Саше: « у вас низкий гемоглобин, мы сделаем вам переливание крови, это должно будет поднять его».

- Я лечусь уже у четвертого врача,  и каждый назначает что-то новое,- не очень дружелюбно ответил Саша.

- Я не знаю, что вам назначали раньше, но так как Вы сейчас у нас, мы приняли такое решение по поводу вашего лечения»- ответила врач и вышла из палаты.

Дальнейшую хронологию событий я уже не точно не помню, а именно когда ему делали переливание крови, до моей операции или после. Но одно точно-я присутствовал при этом переливании.

 Медсестра вколола ему иглу в вену и чужая кровь начала поступать в его вены. Через минуту, две, Сашу начало трясти, его начал бить озноб, он попросил его укрыть, и стоящая тут -же медсестра укрыла его одеялом, хотя в палате было жарко.

 Озноб не проходил, я видел как его трясёт. «Может надо прекратить, это переливание?»- сказал я медсестре. «Ничего так бывает,- ответила та, и вколола Саше какой-то укол».

 Спустя несколько минут озноб у него прекратился и он лежал с закрытыми глазами. . До вечера Саша глаз не открывал и не разговаривал.

  В палате в это время была жена Ивана Савельевича, которая ожидала мужа с операции.  Через несколько часов его привезли.

  Медсестры  перегрузили его с каталки на кровать, и жена принялась тормошить старого энергетика не давая ему спать. Она что-то спрашивала его, пыталась что-то рассказывать чтобы только тот не уснул - два часа после операции нельзя пациенту давать спать.

 Тот устало «отбрехивался» норовя закрыть глаза и уйти в нирвану, но жена была настойчива. Потом появился кто-то из медперсонала и приказал Ивану Савельевичу подняться и помочиться, чтобы понять, как там работает мочевыделение, ибо там тоже что-то прооперировали.

 И вот ещё, не отошедший от наркоза Иван Савельевич, кривясь от боли поднялся с кровати, чуть не упал, но все-же выполнил задачу- помочился в утку. Два часа наконец истекло, жена оставила измученного мужа и удалилась, и тот ушёл в сон.


Палата спала.  Я же стоял у окна и смотрел на кусочек проспект Яворницкого бывшего ранее Карла Маркса, спускавшегося к реке.

 Желтые шары фонарей, дававшие мягкий естественный свет, видимо навсегда останутся у меня в памяти как ассоциация с этим городом.

На утро пришли врачи, измерили у Саши Горлова, давление и гемоглобин и увезли его в реанимацию.