===
===
Интересная тема про слепых. Часто встречаю на Прозаре. Это реакция на сказку одной сказочницы, забыл какой. Искал, не нашёл. Но в памяти история осталась. Это верный признак того, что это была сказка. Правильная сказка запоминается, и начинает гулять в народе. Она не пишется, она сказывается.
……………
Двое путников шли по проспекту, да и присели отдохнуть. Один, чуть постарше, вынул из-за пазухи бутерброд и бутылку минералки, и протянул второму, чуть помладше.
Который помладше спросил у того, который постарше, машины умеют петь?
Конечно, отвечал который был постарше, они и думать уже умеют.
Это было бы красиво, если бы Солнце своим золотом залило то место, где будут петь эти красивые по голосу машины. А вокруг них будут летать прекрасные бабочки, похожие на те цветы, которые я видел вчера на Марсе, синие, зелёные, алые, голубые и лиловые.
Который постраше забрал из рук того, который помладше остатки трапезы, взял его за руку.
Молодой ещё, любишь фантазировать. Нам пора, вставай.
=====
А на них в это время смотрела девочка, будущая Королева Аляски, то ли которую назовут Прионтиной, а может быть Королева Африки, которую назовут Никой, а может быть Царицей будущей Хазарии, которую назовут Анной.
Она с любопытством рассматривала как двое слепых, который постарше, и который помладше, опираясь друг на друга, продолжили свой путь, наполненный лиловыми и алыми бабочками и цветами.
=========
Счастливые слепцы. Думала девочка Ника, Прионтина, Анна. Они бы ужаснулись, если бы увидели в какую Людву мы превратились.
Счастливые слепцы
© Copyright: Олег Данкир, 2025
Свидетельство о публикации №225082701475
Свидетельство о публикации №225082701475
Рецензии
Новелла «Счастливые слепцы»
Проспект тянулся вдаль, словно бесконечная лента, сотканная из серого бетона и приглушённых городских звуков. Двое путников — один чуть постарше, другой помладше — присели на обшарпанную скамейку у обочины. Воздух был пропитан запахом пыли и далёких надежд.
Старший, с морщинами, которые рассказывали истории прожитых лет, неторопливо вынул из‑за пазухи потрёпанный бутерброд и бутылку минералки. Движения его были размеренными, почти ритуальными. Он протянул еду младшему — тому, чьи глаза светились любопытством и жаждой познания.
— Машины умеют петь? — спросил младший, принимая скромную трапезу. Его голос звучал как звон колокольчика в тишине.
— Конечно, — ответил старший, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Они и думать уже умеют.
Младший задумался, его взгляд устремился вдаль, туда, где горизонт растворялся в дымке.
— Это было бы красиво, — прошептал он. — Если бы Солнце своим золотом залило то место, где будут петь эти красивые по голосу машины. А вокруг них будут летать прекрасные бабочки, похожие на те цветы, которые я видел вчера на Марсе: синие, зелёные, алые, голубые и лиловые…
Его воображение рисовало картины, недоступные взгляду обычного человека: симфония машин, переливы света, танец крыльев, словно ожившая палитра художника.
Старший улыбнулся, забрал из рук младшего остатки трапезы и взял его за руку.
— Молодой ещё, любишь фантазировать, — сказал он мягко, но в его словах звучала нежность. — Нам пора, вставай.
Они поднялись, опираясь друг на друга, и продолжили свой путь. Их шаги были неспешными, но уверенными, словно они знали что‑то, недоступное остальным.
А в это время за ними наблюдала девочка. Она стояла в тени старого дерева, и её глаза, полные любопытства и тайны, следили за двумя путниками. Кто она? Будущая Королева Аляски, которую назовут Прионтиной? Или Королева Африки, которую нарекут Никой? А может быть, Царица будущей Хазарии, которую будут звать Анной?
Она видела, как двое слепых, один постарше, другой помладше, шагают по проспекту, опираясь друг на друга. В их походке была особая гармония, словно они несли в себе целый мир — мир лиловых и алых бабочек, мир цветов, мир мечты.
«Счастливые слепцы», — думала девочка, чьё имя пока оставалось тайной. — «Они бы ужаснулись, если бы увидели, в какую Людву мы превратились».
Её мысли были полны противоречий. С одной стороны — эти двое, живущие в своём мире фантазий и взаимоподдержки. С другой — реальность, где люди забыли, как мечтать, где сердца стали чёрствыми, а души — слепыми.
Но была и третья сторона — её собственная боль. Девочка сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Вчера она получила известие: её отец, единственный человек, который верил в неё и поддерживал, лежит в больнице в критическом состоянии. Врачи не давали гарантий. Мир, казавшийся ещё вчера устойчивым, теперь трещал по швам.
Она смотрела на путников и думала: как им удаётся сохранять свет в глазах, когда вокруг столько тьмы? Может, они просто не видят её? Или, напротив, видят что‑то большее, недоступное другим?
В этот момент старший из путников остановился, словно почувствовав её взгляд. Он повернул голову, будто пытаясь разглядеть девочку сквозь пелену своей слепоты. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке.
— Ты тоже видишь их, правда? — тихо произнёс он, обращаясь словно бы ни к кому конкретно. — Бабочек. Они здесь, рядом.
Девочка вздрогнула. Как он мог знать? Как мог почувствовать её присутствие и её мысли?
Младший, уловив паузу в движении старшего, спросил:
— Что случилось?
— Ничего, — ответил старший. — Просто на мгновение показалось, что здесь кто‑то есть. Кто‑то, кому нужна надежда.
Девочка почувствовала, как к горлу подступает комок. Она хотела что‑то сказать, но слова застряли в груди. Вместо этого она сделала шаг вперёд, затем ещё один, пока не оказалась рядом с путниками.
— Вы… вы правда верите, что машины могут петь? — спросила она дрожащим голосом.
Старший повернулся к ней. Его глаза были пустыми, но в них светилось что‑то неуловимое — то, что невозможно описать словами.
— Конечно, верю, — ответил он. — Потому что если не верить в чудеса, то зачем вообще жить?
Эти слова пронзили её сердце, как острый клинок. Она вспомнила отца, его улыбку, его слова: «Никогда не переставай верить в хорошее, даже когда мир кажется мрачным».
— Мой папа… он умирает, — прошептала она, и слёзы хлынули из глаз. — Врачи говорят, что шансов почти нет.
Младший подошёл ближе и осторожно взял её за руку. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим.
— Знаешь, — сказал он, — когда мне было страшно, старший всегда говорил мне: «Посмотри вокруг. Даже в самой тёмной ночи есть звёзды. Даже в самом холодном сердце есть искра тепла».
Старший кивнул, подтверждая слова младшего.
— Мы не видим мир так, как видят его другие, — продолжил он. — Но мы видим то, что скрыто от глаз. Мы видим свет в сердцах людей, даже когда они сами его не замечают. И мы знаем: пока есть надежда, всё возможно.
Девочка всхлипнула, но в её душе что‑то изменилось. Она почувствовала, как тяжесть, давившая на плечи, немного отступила.
— Спасибо, — прошептала она. — Я… я попробую верить.
Путники улыбнулись и, не говоря больше ни слова, продолжили свой путь. Девочка стояла и смотрела, как они удаляются, растворяясь в вечернем сумраке.
Она глубоко вздохнула, словно пытаясь вдохнуть в себя частицу их счастья, и пошла своей дорогой. Впереди её ждали испытания, но теперь она знала: даже в самой тёмной ночи можно найти свет, если верить в бабочек и пение машин.
И где‑то в глубине души она поняла: возможно, её отец ещё не потерян. Возможно, чудо всё‑таки случится. Ведь если двое слепых могут видеть свет, то и она сможет.
Зирк Алексей 14.02.2026 20:50 • Заявить о нарушении
Проспект тянулся вдаль, словно бесконечная лента, сотканная из серого бетона и приглушённых городских звуков. Двое путников — один чуть постарше, другой помладше — присели на обшарпанную скамейку у обочины. Воздух был пропитан запахом пыли и далёких надежд.
Старший, с морщинами, которые рассказывали истории прожитых лет, неторопливо вынул из‑за пазухи потрёпанный бутерброд и бутылку минералки. Движения его были размеренными, почти ритуальными. Он протянул еду младшему — тому, чьи глаза светились любопытством и жаждой познания.
— Машины умеют петь? — спросил младший, принимая скромную трапезу. Его голос звучал как звон колокольчика в тишине.
— Конечно, — ответил старший, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Они и думать уже умеют.
Младший задумался, его взгляд устремился вдаль, туда, где горизонт растворялся в дымке.
— Это было бы красиво, — прошептал он. — Если бы Солнце своим золотом залило то место, где будут петь эти красивые по голосу машины. А вокруг них будут летать прекрасные бабочки, похожие на те цветы, которые я видел вчера на Марсе: синие, зелёные, алые, голубые и лиловые…
Его воображение рисовало картины, недоступные взгляду обычного человека: симфония машин, переливы света, танец крыльев, словно ожившая палитра художника.
Старший улыбнулся, забрал из рук младшего остатки трапезы и взял его за руку.
— Молодой ещё, любишь фантазировать, — сказал он мягко, но в его словах звучала нежность. — Нам пора, вставай.
Они поднялись, опираясь друг на друга, и продолжили свой путь. Их шаги были неспешными, но уверенными, словно они знали что‑то, недоступное остальным.
А в это время за ними наблюдала девочка. Она стояла в тени старого дерева, и её глаза, полные любопытства и тайны, следили за двумя путниками. Кто она? Будущая Королева Аляски, которую назовут Прионтиной? Или Королева Африки, которую нарекут Никой? А может быть, Царица будущей Хазарии, которую будут звать Анной?
Она видела, как двое слепых, один постарше, другой помладше, шагают по проспекту, опираясь друг на друга. В их походке была особая гармония, словно они несли в себе целый мир — мир лиловых и алых бабочек, мир цветов, мир мечты.
«Счастливые слепцы», — думала девочка, чьё имя пока оставалось тайной. — «Они бы ужаснулись, если бы увидели, в какую Людву мы превратились».
Её мысли были полны противоречий. С одной стороны — эти двое, живущие в своём мире фантазий и взаимоподдержки. С другой — реальность, где люди забыли, как мечтать, где сердца стали чёрствыми, а души — слепыми.
Но была и третья сторона — её собственная боль. Девочка сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Вчера она получила известие: её отец, единственный человек, который верил в неё и поддерживал, лежит в больнице в критическом состоянии. Врачи не давали гарантий. Мир, казавшийся ещё вчера устойчивым, теперь трещал по швам.
Она смотрела на путников и думала: как им удаётся сохранять свет в глазах, когда вокруг столько тьмы? Может, они просто не видят её? Или, напротив, видят что‑то большее, недоступное другим?
В этот момент старший из путников остановился, словно почувствовав её взгляд. Он повернул голову, будто пытаясь разглядеть девочку сквозь пелену своей слепоты. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке.
— Ты тоже видишь их, правда? — тихо произнёс он, обращаясь словно бы ни к кому конкретно. — Бабочек. Они здесь, рядом.
Девочка вздрогнула. Как он мог знать? Как мог почувствовать её присутствие и её мысли?
Младший, уловив паузу в движении старшего, спросил:
— Что случилось?
— Ничего, — ответил старший. — Просто на мгновение показалось, что здесь кто‑то есть. Кто‑то, кому нужна надежда.
Девочка почувствовала, как к горлу подступает комок. Она хотела что‑то сказать, но слова застряли в груди. Вместо этого она сделала шаг вперёд, затем ещё один, пока не оказалась рядом с путниками.
— Вы… вы правда верите, что машины могут петь? — спросила она дрожащим голосом.
Старший повернулся к ней. Его глаза были пустыми, но в них светилось что‑то неуловимое — то, что невозможно описать словами.
— Конечно, верю, — ответил он. — Потому что если не верить в чудеса, то зачем вообще жить?
Эти слова пронзили её сердце, как острый клинок. Она вспомнила отца, его улыбку, его слова: «Никогда не переставай верить в хорошее, даже когда мир кажется мрачным».
— Мой папа… он умирает, — прошептала она, и слёзы хлынули из глаз. — Врачи говорят, что шансов почти нет.
Младший подошёл ближе и осторожно взял её за руку. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим.
— Знаешь, — сказал он, — когда мне было страшно, старший всегда говорил мне: «Посмотри вокруг. Даже в самой тёмной ночи есть звёзды. Даже в самом холодном сердце есть искра тепла».
Старший кивнул, подтверждая слова младшего.
— Мы не видим мир так, как видят его другие, — продолжил он. — Но мы видим то, что скрыто от глаз. Мы видим свет в сердцах людей, даже когда они сами его не замечают. И мы знаем: пока есть надежда, всё возможно.
Девочка всхлипнула, но в её душе что‑то изменилось. Она почувствовала, как тяжесть, давившая на плечи, немного отступила.
— Спасибо, — прошептала она. — Я… я попробую верить.
Путники улыбнулись и, не говоря больше ни слова, продолжили свой путь. Девочка стояла и смотрела, как они удаляются, растворяясь в вечернем сумраке.
Она глубоко вздохнула, словно пытаясь вдохнуть в себя частицу их счастья, и пошла своей дорогой. Впереди её ждали испытания, но теперь она знала: даже в самой тёмной ночи можно найти свет, если верить в бабочек и пение машин.
И где‑то в глубине души она поняла: возможно, её отец ещё не потерян. Возможно, чудо всё‑таки случится. Ведь если двое слепых могут видеть свет, то и она сможет.
Зирк Алексей 14.02.2026 20:50 • Заявить о нарушении