Торжество Духа. Глава 2

Глава 2. Земля Руби. Редхор и Рой. Обещание

Чья-то сильная рука легла девушке на плечо, и она, не оглядываясь, прижалась к ней щекой.

— Рой научился прекрасно левитировать, — сказал Редхор, пристально глядя на удаляющуюся к горизонту точку. — Я рад за него!

— Да, учитель! Благодаря тебе у него это получается хорошо. Ты развил в нем центр левитации.

— Зато ты, Руби, лучше всех умеешь закрываться.

Девушка промолчала. «Закрываться» означало умение скрывать от нежелательного внимания свое присутствие в каком-либо месте, выпадать из поля зрения, не становясь невидимкой в буквальном смысле слова.

— Именно этот дар, — продолжил Редхор, — пригодится тебе при выполнении нового задания. Пойдем, нам надо многое обсудить.

Редхор нажал пластинку на брелоке, висевшем у его пояса, и перед ними возник широкий прозрачный тоннель, уходящий вверх. Это был межпортальный лифт. Подобными лифтами обычно пользовались, с разрешения учителя, его ученики, служащие, а иногда и просто жители мира Редхора. Сам же Редхор перемещался в пространстве на уровне мысли. Но иногда, если требовалась экономия внутренних ресурсов, он тоже вызывал лифт.

Мужчина и девушка вошли в кабину и удобно разместились в мягких прозрачных креслах из оргстекла с силиконовым напылением. Лифт плавно тронулся с места.

— Ты говорила с Роем, и он расстроил тебя? — спросил Редхор, пристально глядя девушке в глаза.

— Да, учитель, — промолвила Руби. — То, что сейчас произошло между нами, не было обычной ссорой. Кажется, мы теряем друг друга… Возможно, навсегда.

Редхор неожиданно весело улыбнулся:

— Навсегда? Ах, юность! Она слишком идеалистична, порывиста и часто безрассудна. Юность любит два слова: «навсегда» и «никогда». Но зрелость более опытна и потому осторожна. Она не бросает на ветер слов, тем более таких, как «навсегда» и «никогда». А знаешь, почему? Потому что умеет терпеть, ждать и прощать.

— О, я понимаю тебя, учитель! — Руби просияла благодарной улыбкой. Редхор, как никто другой, умел утешить ее немногими словами.

Лифт набирал высоту. Сквозь его прозрачные стены Руби видела удаляющийся замок, равнины и холмы, поросшие лесами, гигантские плодоносящие и цветущие сады. Они становились все меньше и дальше… И только морю не было конца.

Мир Редхора состоял из множества реальностей, точного числа которым не знал никто, кроме него самого. Замок над морем с прилегающими ландшафтами являлся удаленной пустынной провинцией без названия. Он просто числился под цифровым кодом.

В детстве Руби, озорничая и играя, неожиданно для себя попала в этот тихий уголок и полюбила его. Редхор тогда не на шутку встревожился. Куда мог исчезнуть маленький ребенок? Позже выяснилось, что между реальностями в одном месте оказалась брешь — небольшой зазор, не закрытый межпортальным энергетическим щитом. Поэтому Руби беспрепятственно перешла из реальности в реальность, как из комнаты в комнату. Мощные локаторы без устали искали малышку. А когда нашли, Редхор на радостях подарил девочке эту провинцию в личное владение и дал ей название «Земля Руби».

Лифт вошел в зону облаков. Красные, синие, лиловые, фиолетовые — они светились изнутри мерцающим светом, который то вспыхивал, то угасал, рождая сказочную игру света и тени. Но вот облака остались позади, и кабина наполнилась мягким светом белого солнца.

— О чем ты задумалась? — спросил девушку Редхор.

— О детстве! — Руби подставила лицо световому потоку и закрыла глаза. — Вдруг вспомнилось, как однажды я прошла сквозь межпортальный щит в другую реальность.

— Да, в самом деле… — отозвался Редхор. — В одном месте была нарушена изоляция. Досадная оплошность! Виновные понесли наказание. Впрочем, не слишком строгое. Ведь все закончилось благополучно!

— Благодаря этой оплошности, дорогой учитель, — подхватила Руби, — я познакомилась с новой землей и получила ее в подарок!

— Теперь этот удел всегда будет твоим, Руби. Где бы ты ни оказалась, ты всегда сможешь найти приют на своей земле.

— Даже там, где нет межпортального лифта?

— Даже там. В любом из миров ты будешь иметь доступ к своей земле. Она всегда и везде будет сопровождать тебя. Будет странствовать вместе с тобой во Вселенной, если это понадобится. «Земля Руби», как ты знаешь, часть моего мира. А мой мир почти не имеет ограничений.

— Но как же я найду вход в свою землю без помощи портального лифта? Я еще не умею перемещаться в пространстве на мысленном уровне.

— Об этом не беспокойся. Твоя земля сама найдет тебя, ведь она живая! Она — твой друг! А друзья никогда не бросают нас в трудный момент.

Руби задумалась:

— Друзья… Там, где я буду, у меня, возможно, появятся новые друзья… Я смогу пригласить их в свой мир, учитель?

— Конечно! Ты сможешь строить там новые города, создавать новые ландшафты и многое-многое другое, без опаски, что места не хватит. Твоя маленькая земля может разрастись до размеров гигантской планеты или даже больше. В ней заложен потенциал необъятного мира. Но она может и пойти на убыль, сжаться до размеров макового зерна, сохраняя первоначальный потенциал. Помни, Руби! Твоя земля — живая! И, как все живое, нуждается в пище и заботе. Питай ее своими светлыми мыслями, достойными желаниями и благородными намерениями. И, по возможности, подкрепляй добрые порывы сердца добрыми делами!

Руби зачарованно смотрела на Редхора, пока он говорил.

— Сколько лет я его знаю, — мелькнуло в голове, — а он все прежний. Все так же молод и красив, будто время не смеет прикоснуться к нему.

Тонкий платиновый обруч поддерживал черные прямые волосы Редхора, открывая мужественное загорелое лицо. Брови и ресницы тоже были черными, а глаза — светлыми. Но в глубине их аквамариновой прозрачности таилась фантастическая сила, способная двигать мирами.

Редхор был титаном. Он был загадкой. Природа не дала ему морских глаз, постоянно изменяющих свой цвет, как у Роя. Но он сам был морем, непостижимой бездной, таинственной глубиной… и в то же время — надежной землей, опорой, несокрушимой константой. Ему можно было верить и доверять, и одновременно открывать его личность заново день за днем.

А Рой был весь на поверхности. Он был понятен до донышка. Немного смешон и очень трогателен в своей душевной мальчишеской неуклюжести. Молодость и неопытность стесняли его, недостаточность знаний ограничивала в действиях. А растущий внутренний потенциал будущего героя, неуемная жажда подвигов — будоражили, надрывали его изнутри, причиняя страдания.

— Глупый мальчишка! — думала про него Руби. — Ему бы еще взрослеть и взрослеть, набираться сил под бдительным оком мудрого учителя. Так нет! В нем уже зреет бунт. Едва оперившийся птенец мечтает разорить родовое гнездо. Безумец! Мечтает превзойти и уничтожить Редхора!

— Я открою для Роя несколько реальностей, — неожиданно заявил Редхор, словно прочитав мысли девушки. — Пусть поживет вдали от меня. Я дам ему иллюзию свободы, ибо для подлинной свободы он еще не созрел.

Руби кинула на Редхора косой взгляд.

— Он все знает! — подумала она. — Учитель знает, что Рой ненавидит его.

Лифт остановился, но Редхор не спешил подняться с кресла. Он закрыл глаза и с минуту молчал, о чем-то размышляя. Наконец вертикальная складка меж его бровей разгладилась, и он обернулся к Руби.

— Хочу быть откровенным с тобой, девочка. Прежде чем мы войдем в мой кабинет и начнем говорить о задании, нам надо прояснить один вопрос.

— Я слушаю, учитель! — Руби обратилась во внимание и слух.

— Рой мне дорог так же, как и ты, — начал Редхор. — В некотором смысле вы оба — мои дети. Я люблю вас и горжусь вами. Но… знаешь, как это бывает в жизни?.. Что-то вдруг пошло не так. Где-то я допустил ошибку, и Рой отдалился от меня.

— О! Не вини себя, учитель! — с жаром воскликнула Руби. — Все не так! Просто…

— Знаю, что ты скажешь! — Редхор остановил девушку жестом руки. — Юношеский возраст… крушение авторитетов… бунтарский дух… стремление к лидерству… желание переделать Вселенную на свой лад. Что ж, может быть, все так и есть. И нужно только время, чтобы преодолеть отчуждение. Но может случиться и по-другому. Может случиться так, что линии наших судеб разминутся… Заметь! Я не говорю «навсегда». Но какой-то участок пути Рой, возможно, захочет пройти без меня — и это его право!

Ты сейчас моя совесть, Руби! Знай и помни: я всегда буду любить Роя, что бы ни случилось. Что бы он ни сделал против меня, я все равно буду любить его! Ибо мне открыто его сердце!

Редхор встал, и Руби с тяжелым стоном кинулась к нему на грудь, крепко-крепко обняла руками, как бы желая защитить учителя от неведомого зла. Он наклонился к ней. Его черные волосы коснулись ее красных локонов.

— Обещай мне одну вещь, Руби. Обещай, что никогда не оставишь Роя, не покинешь его в беде, не откажешь ему в помощи, несмотря на то, что может произойти… И если случится непоправимое, обещай, что не станешь мстить за меня.

Девушка подняла к нему бледное лицо. Ее губы и ресницы дрожали. Непролитые слезы не давали дышать.

— Обещай мне! — настаивал Редхор. — Иначе ты сделаешь меня несчастным на всю жизнь. Да и в Вечности эта боль настигнет меня! Ты — моя совесть, Руби! Ты — лучшее, что есть в моей жизни! Прошу тебя, подари мне покой, в котором я нуждаюсь. Обещай, что ты приютишь Роя на своей земле, что он не станет странником и скитальцем во Вселенной! Обещай, если любишь меня!

Глаза девушки на мгновенье широко раскрылись и ярко вспыхнули фиолетовыми звездами. Редхор прочел в них ответ: «Обещаю!»