Мозаика жизни. Выше бумаги

Доченьке Ксюше пять лет. Я провожу с ней урок живописи. Объясняю, что небо должно растягиваться переливом света и тени, трава играть лёгкими мазками, а солнце гореть в золотой вспышке, тающей по краям. Ксения слушает, кивает, макает кисточку в воду, затем в краску. На листе появляется чудесный акварельный мир. Детский, искренний, немного кривоватый, но такой одушевлённый.

Звонок. Я выхожу встречать гостя. Приходит мой старый добрый друг, мы садимся в гостиной и беседуем. А в соседней комнате маленькая художница, вооружённая моими наставлениями о цвете и собственным воображением, продолжает рисовать. Через несколько минут Ксюша входит с картиной в руках. Мы с другом внимательно смотрим. На листе изображена милая девочка, которая стоит на сочной траве и широко улыбается. Над ней круглое жёлтое солнце и безоблачное небо. Всё наполнено радостью, и мы искренне хвалим её работу.
— Картина называется «Девочка и шарик», — торжественно объявляет Ксения.
— Ксюшенька, а где шарик? — слегка растерянно спрашивает друг.

Я вглядываюсь в руки нарисованной девочки, и там действительно пусто. Ксюша смотрит на нас с невозмутимой снисходительностью.
— Шарик улетел, — спокойно говорит она. — В небо… очень высоко. Теперь его не увидеть.

Мы молчим. Небо на рисунке чистое, как детская мысль. И кажется, что в верхнем левом углу едва заметно что-то движется… шарик всё ещё летит. Его не нарисовали, и всё же он присутствует. Он растворился в вышине, превратившись в творческую идею, которая взмывает выше бумаги.
— Это очень концептуально, — шепчет друг с благоговением.

Я соглашаюсь. Шарик свободный и не помещается ни в одну рамку. А доченька уже убегает рисовать следующую картину.