Учительница первая моя...

Моя жизнь в школе уже в начальных классах была не сладкой. Моя первая учительница, Татьяна Владимировна, казалась мне прекрасной богиней, знающей всё и любящей нас. Моя любовь исчезла в момент и больше не вернулась, когда мы по очереди читали текст из букваря. Кто-то читал хорошо, кто-то еще не очень. Когда подошла моя очередь читать, я очень заволновалась. Читала нормально для первого класса, но волнение дало о себе знать, и я начала запинаться. Запиналась сильно. Вижу слово, оно есть в голове, а почему-то не могу произнести его полностью. Я так разволновалась, что начала читать по слогам.

— Ой, оо-ой, ооо-ой, Кувшинова, — с каким-то жестоким сарказмом произнесла она. — Наконец-то дочитала.

Класс засмеялся.

Я ужасно себя чувствовала. Все смотрели на меня, и мне хотелось уйти и никогда сюда не возвращаться.

Следующий эпизод связан с рассказом «Воровки».

Я захожу в класс, Татьяна Владимировна рисует стенгазету. Старательно рисует меня и Наташку. Потом пишет текст. Она придумывает, что написать, и для этого поднимает голову, смотрит в одну точку. Будто там, где-то на стене, есть подсказка.

Это чувство горького разочарования преследовало меня все начальные классы.

С нами в классе учился Алешка Богодеев. Спокойный мальчик. Мы иногда с ним играли в коридоре, а еще он умел рассказывать истории. Я всегда любила слушать. Бывало, и сама просила что-то рассказать. Спустя много лет я поняла, что он нам рассказывал библейские истории. Он был сыном священника. Его папа был настоятелем храма в Кривополянье. Лешка не был хулиганом, вел себя спокойно и был очень рассудительным. Его старшие сестры учились в нашей школе. Я помню, какие они были красивые. Тургеневские девушки, не иначе. Тогда я ничего не знала о Тургеневе, но заметила их красоту. Они иногда приходили к Лешке, и я любила на них смотреть.

У Лешки на шее всегда висел крестик. Родители и нам надевали их. Но Татьяна Владимировна строго следила за тем, чтобы крестики мы не носили. Она заставляла нас их снять. Мы снимали и убирали в портфель. Потом родители надевали их нам снова, а Татьяна Владимировна снимала. Так повторялось много раз. Потом многие сдались и перестали их носить. Те, кто был более настойчив, снова и снова снимали их и убирали в портфель.

Однажды у нас была контрольная. Кажется, по математике. Написали её все по-разному, конечно. Татьяна Владимировна стала вызывать к доске тех, кто написал плохо. Ругала...

Лешка тоже написал плохо. Она вызвала его. Начала говорить, какой он неуч и что не решил такие простые примеры, тряся его тетрадкой. Потом она встала из-за стола и подошла к нему. И снова увидела крестик на его шее.

— Снимай!

Лешка послушно, опустив голову и снял крестик.

Она взяла его в руки и, подняв над собой, произнесла:

— Ну что? Помог тебе твой бог контрольную написать?

Лешка заплакал.

— Садись на место! — сказала она.

Лешка сел за парту, опустил голову и горько плакал......

Класс смеялся.

А я смотрела на круглую вздрагивающую спину Лешки…