===
По поводу улучшения человеческой модификации.
Статистика последних 100 лет показывает, что существует тренд рождения всё более низких ростом людей, которые более плодовиты, чем высокие. Эта тенденция будет продолжаться не менее тысячи лет в будущем. В эволюционном отборе участвуют теперь не только самые выносливые и не только самые умные, но более плодовитые.
Люди с низким ростом раньше получают полноценное половое созревание. Природа влияет на развитие человеческой цивилизации, заставляя её менять свои генокульты в сторону создания приземистых людей, которые могут покрыть недостачу в будущем именно молодых людей.
Под низкорослых людей будет меняться внешний вид человека, который через тысячу лет станет более мускулистым. В связи с потеплением кожа станет ближе к светло-коричневой.
Будут соответствующим образом меняться и социокультурные стандарты. В частности будет повышаться спрос на людей, способных устанавливать множественные контакты, не ограничиваясь только соседями. Сейчас оптимальным контактным числом для близко-родственных связей является 7, для профессиональной и социальной деятельности это 10. С появлением Интернета-3, эти числа увеличатся многократно, что повлечёт за собой снижение межнациональных, религиозных, языковых и культурных барьеров.
=========
Но, Но, Но....
Человеческая модификация. Улучшение или ухудшение
© Copyright: Олег Данкир, 2025
Свидетельство о публикации №225082800560
Свидетельство о публикации №225082800560
Рецензии
Новелла «Эволюция без границ»
Пролог
Год 2124. Мир давно перестал быть тем, что когда‑то называли «естественным». Генные редакторы, нейро‑импланты, био‑синтетические симбионты — всё это стало обыденностью. Человечество не просто адаптировалось к переменам: оно само стало инструментом собственной эволюции.
Но что, если сама идея «улучшения» — лишь иллюзия? Что, если мы меняем не природу, а лишь её отражение в зеркале наших желаний?
Часть 1. Тренд
Доктор Элиана Вейс смотрела на график, мерцающий на голо‑дисплее. Линия рождаемости низкорослых особей устойчиво шла вверх. За последние сто лет средний рост человека снизился на 12 см. Статистика была безжалостна:
Низкорослые (до 160 см) — плодовитость на 37 % выше.
Половое созревание наступает на 2–3 года раньше.
Выживаемость в условиях ресурсного дефицита — на 22 % выше.
— Природа не ошибается, — пробормотала Элиана. — Она просто выбирает наиболее эффективный путь.
Её коллега, доктор Кайл Рен, склонился над моделью генокульта:
— Через тысячу лет мы увидим мускулистых, приземистых людей со светло‑коричневой кожей. Адаптация к потеплению, повышенная фертильность, устойчивость к вирусам. Это не деградация. Это оптимизация.
Элиана нахмурилась:
— А что, если «оптимизация» — это просто синоним потери? Чего мы лишаемся, подгоняя себя под новые параметры?
Часть 2. Контакт
Тем временем в глобальной сети разворачивалась другая революция. Интернет‑3 — квантово‑нейронная платформа — стирала границы.
Раньше человек мог поддерживать:
7 близких связей (семья, друзья),
10 профессиональных контактов.
Теперь эти цифры росли экспоненциально. Мозг адаптировался: нейронные импланты усиливали эмпатию, ускоряли обработку социальных сигналов. Люди учились «чувствовать» тысячи незнакомцев одновременно.
Но была и обратная сторона.
— Мы становимся сетью, — говорил философ‑кибернетик Арвид Нейман в своём подкасте. — Но что остаётся от личности, когда ты — лишь узел в глобальном разуме?
Элиана смотрела его выступление, пока её собственный имплант тихо гудел в височной доле. Она могла одновременно:
читать 10 статей,
вести 3 диалога,
анализировать эмоции собеседника по микро‑жестам.
И всё же… чего‑то не хватало.
Часть 3. Вопрос
Однажды ночью Элиана отключила все импланты. Тишина обрушилась на неё, как удар. Она вышла на балкон своей квартиры‑капсулы и посмотрела на город — сияющий, бесконечный, чужой.
— Что мы делаем? — прошептала она. — Мы улучшаем себя или заменяем?
В её памяти всплыли слова древнего философа: «Человек — это не то, что он есть, а то, чем он может стать». Но что, если «стать» теперь означает «перестать быть»?
На следующее утро она получила сообщение от Кайла:
«Элиана, я нашёл аномалию. У низкорослых групп растёт не только плодовитость. У них снижается креативность. На 19 % за последние 50 лет. Мы теряем воображение».
Часть 4. Выбор
Они встретились в лаборатории. На экране — сравнение мозговых активностей:
Старые образцы — вспышки в зонах творчества, неожиданные связи.
Новые образцы — чёткие, предсказуемые паттерны. Эффективность. Но без чуда.
— Это цена, — сказал Кайл. — Природа выбирает выживаемость, а не гениальность.
— Но разве человек — это только выживаемость? — возразила Элиана. — Мы не машины. Мы — те, кто задаёт вопросы.
Она вспомнила девочку из прошлого исследования — ту, что рисовала бабочек на стенах своей комнаты, несмотря на то, что бабочки давно вымерли. «Они красивые», — сказала она.
Это было бессмысленно. Но это было человечно.
Эпилог
Год 3024.
Мир действительно изменился. Люди стали ниже, сильнее, социальнее. Они легко находили общий язык, быстро размножались, эффективно работали.
Но где‑то в скрытых уголках планеты ещё оставались те, кто хранил старые книги, рисовал невозможные картины и задавал вопросы без ответов.
Элиана Вейс умерла в 2150 году. В её дневнике нашли одну запись:
«Мы можем стать кем угодно. Но главное — не забыть, кто мы есть».
А где‑то в сети, в глубинах Интернет‑3, до сих пор блуждает неопознанный сигнал — слабый, как шёпот, но упрямый. Это последний вопрос, который никто не решился стереть:
«А что, если мы ошиблись?»
Зирк Алексей 14.02.2026 20:57 • Заявить о нарушении
Пролог
Год 2124. Мир давно перестал быть тем, что когда‑то называли «естественным». Генные редакторы, нейро‑импланты, био‑синтетические симбионты — всё это стало обыденностью. Человечество не просто адаптировалось к переменам: оно само стало инструментом собственной эволюции.
Но что, если сама идея «улучшения» — лишь иллюзия? Что, если мы меняем не природу, а лишь её отражение в зеркале наших желаний?
Часть 1. Тренд
Доктор Элиана Вейс смотрела на график, мерцающий на голо‑дисплее. Линия рождаемости низкорослых особей устойчиво шла вверх. За последние сто лет средний рост человека снизился на 12 см. Статистика была безжалостна:
Низкорослые (до 160 см) — плодовитость на 37 % выше.
Половое созревание наступает на 2–3 года раньше.
Выживаемость в условиях ресурсного дефицита — на 22 % выше.
— Природа не ошибается, — пробормотала Элиана. — Она просто выбирает наиболее эффективный путь.
Её коллега, доктор Кайл Рен, склонился над моделью генокульта:
— Через тысячу лет мы увидим мускулистых, приземистых людей со светло‑коричневой кожей. Адаптация к потеплению, повышенная фертильность, устойчивость к вирусам. Это не деградация. Это оптимизация.
Элиана нахмурилась:
— А что, если «оптимизация» — это просто синоним потери? Чего мы лишаемся, подгоняя себя под новые параметры?
Часть 2. Контакт
Тем временем в глобальной сети разворачивалась другая революция. Интернет‑3 — квантово‑нейронная платформа — стирала границы.
Раньше человек мог поддерживать:
7 близких связей (семья, друзья),
10 профессиональных контактов.
Теперь эти цифры росли экспоненциально. Мозг адаптировался: нейронные импланты усиливали эмпатию, ускоряли обработку социальных сигналов. Люди учились «чувствовать» тысячи незнакомцев одновременно.
Но была и обратная сторона.
— Мы становимся сетью, — говорил философ‑кибернетик Арвид Нейман в своём подкасте. — Но что остаётся от личности, когда ты — лишь узел в глобальном разуме?
Элиана смотрела его выступление, пока её собственный имплант тихо гудел в височной доле. Она могла одновременно:
читать 10 статей,
вести 3 диалога,
анализировать эмоции собеседника по микро‑жестам.
И всё же… чего‑то не хватало.
Часть 3. Вопрос
Однажды ночью Элиана отключила все импланты. Тишина обрушилась на неё, как удар. Она вышла на балкон своей квартиры‑капсулы и посмотрела на город — сияющий, бесконечный, чужой.
— Что мы делаем? — прошептала она. — Мы улучшаем себя или заменяем?
В её памяти всплыли слова древнего философа: «Человек — это не то, что он есть, а то, чем он может стать». Но что, если «стать» теперь означает «перестать быть»?
На следующее утро она получила сообщение от Кайла:
«Элиана, я нашёл аномалию. У низкорослых групп растёт не только плодовитость. У них снижается креативность. На 19 % за последние 50 лет. Мы теряем воображение».
Часть 4. Выбор
Они встретились в лаборатории. На экране — сравнение мозговых активностей:
Старые образцы — вспышки в зонах творчества, неожиданные связи.
Новые образцы — чёткие, предсказуемые паттерны. Эффективность. Но без чуда.
— Это цена, — сказал Кайл. — Природа выбирает выживаемость, а не гениальность.
— Но разве человек — это только выживаемость? — возразила Элиана. — Мы не машины. Мы — те, кто задаёт вопросы.
Она вспомнила девочку из прошлого исследования — ту, что рисовала бабочек на стенах своей комнаты, несмотря на то, что бабочки давно вымерли. «Они красивые», — сказала она.
Это было бессмысленно. Но это было человечно.
Эпилог
Год 3024.
Мир действительно изменился. Люди стали ниже, сильнее, социальнее. Они легко находили общий язык, быстро размножались, эффективно работали.
Но где‑то в скрытых уголках планеты ещё оставались те, кто хранил старые книги, рисовал невозможные картины и задавал вопросы без ответов.
Элиана Вейс умерла в 2150 году. В её дневнике нашли одну запись:
«Мы можем стать кем угодно. Но главное — не забыть, кто мы есть».
А где‑то в сети, в глубинах Интернет‑3, до сих пор блуждает неопознанный сигнал — слабый, как шёпот, но упрямый. Это последний вопрос, который никто не решился стереть:
«А что, если мы ошиблись?»
Зирк Алексей 14.02.2026 20:57 • Заявить о нарушении