Глава 1. Действие 1

1


Иггель прекратил трясти друга, когда тот наконец открыл глаза. Впрочем, он сразу поморщился от солнца, отвернулся, затих.

– Яков?
– А?
– Вставать пора. – А в ответ тишина. Показалось, что Яков снова погрузился в сон, потому пришлось действовать радикально. Поднявшись Иггель пнул лежащего под зад, легко так, игриво. Этого хватило сполна.
Недовольный Яков поднялся на локти, прикрывая зад. Вытаращился своими серыми глазами. Лежал и смотрел, словно ничего не понимает.

– И чего ты такой белый? – Наклонившись, возобновил разговор Иггель.
– Спать на сырой земле не очень-то приятно.
– Ты снова кричал во сне. Ближе к утру. Что тебе такого снится?
– Я и сам едва ли понимаю, что мне такого снится. Кошмар, если коротко и ясно.
– А что в нем, в этом кошмаре?
– А что я кричу во сне? Или просто кричу?
– Тему-то не переводи. Что снится?
– Да всякое. Горы, почти как наши. Луга. Поля. Кобыла. Меч… странный такой. С синими узорами на клинке, как гравировка…
– И это, по твоему, кошмар? Серьезно?
– Ой, хватит расспросов. Скажи лучше, куда я вчера бурдюк с водой дел? Подниматься пора.
– Не знаю. Посмотри около сумок. Может, вон там? – Иггель отошел от друга, повернувшись к нему спиной. Завис на мгновение, всматриваясь в желтоватый луч, пробивавшийся сквозь ветки длинных хвой.
Поморщился, когда яркое белое солнце обожгло глаза. Принюхался, улавливая запахи хвои, шишек, смолы. Мокрой земли.

Подошел к потухшему костру. Около него лежали два пустых бурдюка для воды, копья, сумки с припасами.
Поднял свою сумку. Достал ржаной сухарь. Осмотрел, не покрылся ли тот плесенью. Начал жевать.
В то же время поднялся Яков. Скрутил свой лежак, стянул его ремешками. Стоял и разминал шею, крутил плечами.

– Ну что, пойдем? – Раздался чих. Иггель поймал носом пылинку с сухаря.
– Знаешь, Игге, у тебя чих как у кошки, ей богу.
– Пойдем когда, я тебя спрашиваю!
– Давай сразу, как кончим дела в лагере. Нам до гнезда осталось от силы четыре версты. Поэтому, торопиться некуда. Насмешница, сам ведь знаешь, ночная птица. Утром она возвращается в гнездо, кормит птенцов, потом только спать ложится.
– И зачем так много слов, Яков? Ты опять за свое?
– Не опять, а снова. – Яков устроился рядом с Иггелем, на большом бревне. Достал из своей сумки такой же ржаной сухарь и маленькую деревянную баночку, с медом. Макнул туда сухарь. С чавканьем начал обсасывать мед с сухаря. Предложил Иггелю. И наконец продолжил говорить. – Понимаешь, Игге, насмешница необычная птица. Просто так, думаешь, мы носим их перья?
– Ты правда думаешь что я такой маленький? Между нами всего три года.
– Но охота-то эта твоя первая. Потому, не перебивай, а?
– А то?
– По щеке дам, пухлый ты наш. Вон какие щеки, красны и здоровы. Зря, поди, медом тебя балую. Хотя крепость тела, как матушка говорит, напрямую от еды зависит. Кушай, милый, и слушай. Не перебивай, кому говорю! Насмешницы больше соколов, орлов и даже филинов. Они охотятся на оленей, иногда крупным гнездом могут выйти даже на лося или медведя. С человеком итого легче. Поэтому просто бежать на птицу с копьем – плохая затея. Тем более, если ты хочешь ее перья сохранить. Видал стрелы?

Яков потянулся к своему колчану, вытянул стрелу с большим деревянным наконечником.

– Вот такими будем по ним бить. В идеале в шею. Хватит одной молодой птички.
– Слушай, я все это знаю. Уже ходил на птиц. А какие они, вообще, эти насмешницы?
– Ну, они крупные. Пернатые. Как и все птицы. На самом деле, очень уж похожи на орлов, только сильно больше. Самая крупная насмешница, которую я видел, стоит чучелом в кабинете отца. Говорят, у нее размах крыльев достигал длины коня. Я в это мало верю. Ладно. Хватит болтать, у нас зайцы еще остались?
– Да, был один, где-то под пнем. Ты вчера его прибил.
– Вот и хорошо. Покорми Марту. Я пока к ручью схожу.
– Слушай, а почему мы едим сухари, а сука – мясо?
– Потому что она – любимая сука княжича Миркича. Он наказал, чтобы мы ее кормили мясом. Не понимаю, зачем спрашиваешь? Сам ведь прекрасно это знаешь.
– Да знаю... знаю.

Яков скинул свой бежевый кафтан, скрылся в невысоких кустах. Иггель, как и наказал старший товарищ, покормил собаку. Большая, высокая, гончая сука, сразу как ее сняли с поводка, прибилась к ноге. “Видимо испугалась чего-то в чаще” подумалось Иггелю.

Но мысль быстро потерялась, когда в дело вступили сборы. Иггель опоясался своим сагайдаком, проверил длинный охотничий нож, копье. Провел пальцем по кромке, убедившись, что та достаточно острая, в очередной раз всматриваясь в сложные узоры из серебра и бронзы.

Под чавкающие звуки Марты вернулся Яков. Передал бурдюк, взял свои вещи, накинул кафтан, опоясался своим сагайдаком.
 
– Ну что, княжич, айда в гущу?
– Ты стал веселее. Что-то случилось?
– Ну, убедился, что во сне – все было сном. Ты, знаешь, лишнее не спрашивай. Пойдем лучше, добудем птицу, сделаем тебя мужем…