Колобок криминальная сказка

КОЛОБОК (КРИМИНАЛЬНАЯ СКАЗКА)

1.

- Околоточный уполномоченный Былинкин. Слушаю Вас.
- ...
- Стоп, стоп, стоп. Вы для начала назовите себя, а потом будете рассказывать.
-...
- По голосу вижу, что не бабка. Фамилия, имя, отчество ваши?
- ...
- Где живете?
- ...
- Да тут кругом деревня. Адрес, адрес какой?
- ...
- Понятно. Ну теперь рассказывайте, что у вас случилось.
- ...
- Кто пропал?
- ...
- Коля внук, говорите. Когда пропал?
- ...
- Сегодня утром. Ну зачем же так переживать? На рыбалку, наверное, сдернул ваш внук. Чего еще молодежи у нас в деревне делать-то? К вечеру сам вернется.
- ...
- Почему не мог сам уйти? Он у вас инвалид что ли?
- ...
- Что значит "о чем я"? С ваших слов записано: сегодня, в утреннее время ушел из дома внук по имени Николай, местопребывание не известно.
- ...
- Не морочь мне голову, дед. Ты на старости лет в пранкеры подался, да? Только что говорил, что у тебя внук пропал, теперь говоришь, что нет у тебя никакого внука. Ты сначала сам разберись в своих семейных связях, а потом звони в компетентные органы!
- ...
- У всех у вас беда случилась, а я - слушай. Ладно, давай еще раз, с самого начала.
- ...
- Так вот оно что. А я-то: внук Коля. Ха-ха-ха! Ты, дед, когда в компетентные органы звонишь, зубы вставные надевай, чтобы тебя понять можно было.
- ...
- Ну как хочешь, живи без зубов. Только без зубов в нынешние времена трудно. Ладно, Бог с ними, с зубами. Ты мне, дед, лучше скажи, как у тебя на подоконнике колобок лежал. Он был весь внутри дома или на улицу торчал из окна?
- ...
- Тогда поздравляю тебя, дед. Кража с незаконным проникновением в жилище у тебя случилась. Я сейчас в район позвоню, они СОГу к тебе направят. Сиди дома, дед, никуда не уходи. Понял?
- ...
- Откуда я знаю, сколько ждать! Когда приедут, тогда и приедут.
- ...
- Ну и что, что сенокос! У меня тоже корова, овцы, поросенок в конце концов. Ты, дед, прояви гражданскую сознательность. Совершено преступление - это дело государственное, оно всего общества касается. И ты как потерпевший по уголовному делу - не просто частное лицо, ты - участник уголовного судопроизводства. У тебя теперь обязанности перед государством и обществом, и твой личный сенокос подождет, пока ты эти обязанности выполнишь.
- ...
- Все, все, все. Некогда мне, дед, с тобою разговаривать. Жди следователя.
Былинкин удовлетворенно потянулся, отчего стул под ним жалобно заскрипел, и набрал номер.
- Понюшкин, здорово. Ты сегодня дежурный следователь?
- ...
- Записывай адрес, Понюшкин. Работа для тебя появилась. Хватит в кабинете штаны просиживать.
- ...
- У деда булку сперли.
- ...
- Понюшкин, я хоть и околоточный, но не идиот, и просто так звонить бы тебе не стал. Естественно, кража с незаконным проникновением в жилище. На подоконнике булку дед оставил на ночь, вот ее и подрезали.
- ...
- Чего хочет дед? Хлеба и справедливости хочет дед.
- ...
- Да, дед хочет, чтобы именно ты, Понюшкин, приехал и привез ему хлеб и справедливость.
- ...
- Как это, не поедешь? Что значит, нет достаточных признаков, указывающих на наличие состава преступления? Ты, Понюшкин, думаешь, раз майора получил, так теперь и самый умный в районе?! Да ты еще пешком под стол ходил, когда я майора мог получить. Если бы обстоятельства сложились.
- ...
- Ты меня, Понюшкин, не учи, я свои обязанности знаю! Я тебе все в рапорте напишу. Я тебе такой рапорт напишу, что замучаешься потом дело расследовать. Все, давай!
Былинкин раздраженно бросил трубку. Опять придется самому все делать! Как не любят к нам из района ездить! Даже если всех живьем съедят, все равно придумают отговорку, чтобы не ехать. Он выкатил из сарайчика казенный мопед, смахнул с руля пауков и выехал на место преступления.

2.

Маленький, в три окна, домик, построенный еще в позапрошлом веке, пристроился на краю деревни, чуть в стороне от дороги. Забор из штакетника, судя по виду возведенный в одно время с домиком, завалился в шахматном порядке: один пролет наружу, один внутрь. У крыльца сонно бродили куры.
- Добрый день, околоточный Былинкин, - закричал Былинкин и постучал в дверь.
От произведенного им шума куры испуганно закудахтали и бросились в крапиву. Немного погодя филейная занавеска на боковом окне задергалась, и откуда-то из глубины домика донесся старческий голос:
- Заходите.
Былинкин шагнул в прохладный полумрак веранды и через нее попал в сени, совершенно темные, так как никаких окон предусмотрено в них не было. Он стал шарить руками по стене, в которой по его предположению должна была быть дверь в дом, но натыкался лишь на фуфайки, пустые мешки и рыболовные сети. Медленно продвигаясь вдоль стены, Былинкин наконец нащупал дверную ручку.
На диванчике, чинно сложив руки на коленях, сидели дед с бабкой и с любопытством смотрели на него.
- Здравствуйте. Околоточный уполномоченный Былинкин, - еще раз представился он.
- Дратуйте, дратуйте, - закивал головой дед. Глядя на него, бабка тоже закивала, но молча.
- Мы уж и не чаяли сегодня. Чего так долго? - вызывающе спросил дед.
- Дел много, - пробурчал Былинкин. Вопрос деда ему не понравился, звучал в нем намек на то, что у компетентных органов имеются не только права, но и обязанности, и дед намерен потребовать от околоточного их незамедлительного исполнения.
- Я присяду? - спросил он и не дожидаясь ответа прошел к накрытому клеенкой столу. Устроившись поудобнее на стуле, он вынул из папочки бланки объяснений и ручку:
- Ну, рассказывайте, что у вас произошло.
- А чего тут рассказывать? Колобка сперли.
- Подробнее можете пояснить?
Дед с неодобрением взглянул на Былинкина, давая понять, что тут и так все ясно и незачем тратить время на ненужные разговоры, но ответил:
- Я, это, вчерась бабке своей говорю: испеки-ка ты, старуха, колобок, поедим всласть. Ну она, все как положено, тесто замесила, испекла колобок и на окно поставила, чтобы к утру остыл. А пока мы спали, его того, стибрили.
- Какой колобок был?
- А то ты сам не знаешь, какие колобки бывают?!
- Колобки всякие бывают. Мне с вас объяснения взять нужно. С ваших слов записать, как события происходили.
- Чего там с моих слов записывать! Я человек старый, могу и напутать чего. Ты, давай, всю правду пиши, как колобка стащили.
- Откуда же мне знать, при каких обстоятельствах у вас пропал колобок!
- Как же так?! Ты ведь, это, околоточный, а не знаешь. Чего тогда приехал?
- Вы же сами позвонили, сообщили о пропаже колобка.
- Так я позвонил, чтобы ты приехал и колобка мне вернул. Вместо этого ты изводишь стариков своими вопросами.
- Дед, пойми ты, наконец, я приехал доследственную проверку проводить и следы преступления фиксировать. Не я же колобка взял. Меня тут и рядом не было, когда все произошло!
- Если рядом быть, то любой дурак все знал бы. А конфетентные органы должны издалеча все видеть и точно знать, куды моего колобка упрятали, - не унимался дед.
- Слушай, дед. Ты хочешь колобка обратно получить или нет?
- Конечно хочу.
- Тогда на вопросы отвечай, и не спорь со мной. Иначе пока мы тут с тобой разговариваем, доедят твоего колобка до последней крошки.
- Ладно, ладно, - испугался дед, - спрашивай, если чего надо.
- Повторяю вопрос. Какой колобок был?
- Какой был? Обнакновенный самый был. Не с рогами же и хвостом ему быть!
- Ой, тяжело с тобой дед! Формы какой он был?
- Да не в форме он был. Кто же на колобка форму надевать будет. Смеешься что ли!
- С виду какой он был?
- Вот как твоя голова. Только без фуражки.
- Круглый что ли?
- Ну да, точно, круглый.
- Размера какого?
- Вот такого, - дед сложил перед собой ладони, как будто собирался молится, и затем развел их в стороны.
- Примерно сантиметров двадцать в диаметре? - предположил Былинкин.
- Не знаю я в сантиметрах, сам считай.
- Сколько колобок был в диаметре? - обратился Былинкин к бабке, которая между делом успела задремать, но на его слова старуха никак не отреагировала.
- Она глухая совсем, без толку ее спрашивать! - встрял дед.
Былинкин набрал полную грудь воздуху и, растягивая слова, словно он в лесу, завопил так, что зазвенели стекла в окнах:
- Бабуля, сколько колобок был в диаметре?
- Он не в диаметре был, в блюде он был, а диаметра у нас отродясь никакого не было, - также громко и протяжно закричала ему в ответ очнувшаяся бабка.
- Я же говорил, ничего не слышит, - хмыкнул дед.
Былинкин выругался про себя:
- Ладно, запишем двадцать сантиметров. Правильно, дед?
- Тебе виднее. Двадцать так двадцать.
- Цвета какого был колобок?
- Хлебного цвета.
- Темного или светлого?
- Темноват маленько получился.
- Подгоревший или нет?
- Сам ты погоревший.
- Я спрашиваю, колобок подгорел или нет?
- Нет, не подгорел, старуха у меня стряпать умеет.
- Особые приметы имелись?
- Чего?
- Приметы особые. Ну такие, чтобы его сразу узнать можно было.
- Неужто я своего колобка не узнаю?
- Не ты, дед. Особые приметы нужны, чтобы компетентные органы могли колобка твоего опознать, - терпеливо объяснил Былинкин, - Тут, может, в каждом доме колобков пекут, я же не могу всех их хватать. У меня и места столько в околотке нет. Ты такое скажи особенное, чтобы я твоего колобка сразу отличить мог. Понял?
- Ага, понял. Погоди, сейчас подумаю, - дед пожевал губами, - А, это, горячий он был! Мы его за этим на окно и положили.
Былинкин вздохнул:
- Ладно. Горячий он был. Еще чего-нибудь помнишь?
- Да, пожалуй, нет.
- Выходит, особых примет колобок не имел?
- Выходит, что так.
- А чего бабка твоя про блюдо говорила?
- Про блюдо? Что про блюдо?
- Она сказала, что колобок в блюде был.
- Был. Я тебе сколько раз уже объяснял: горячий он был, мы его в блюдо положили и на окно поставили, чтобы он остыл. Утром проснулись - слямзили колобка. А ты все не поймешь никак.
- Само блюдо где?
- Бабка в него блины положила, чего ему без дела пропадать. Да на что оно тебе?
- Теперь это не просто блюдо, теперь это - вещественное доказательство. Его изъять надо, осмотреть и к уголовному делу приобщить.
 - Как это изъять? Воры и те не изъяли, посовестились, только колобка украли, а ты, значит, хочешь и блюдо себе заграбастать?! Еще околоточный, тьфу! - в возмущении старик соскочил с диванчика, - На, забирай! Может самовар или чугунок еще нужны? Все возьми!
Он засеменил в куть, где на полке под потолком стояли два медных самовара.
- Выбирай!
- Не кипятись, дед! Я тебе говорю, что по закону вещественное доказательство изъять надо. По закону!
- Это что же за законы такие, чтобы у людей последнее блюдо забирать?! Этак любой разбойник может, и без всякого закону.
- Ладно, - махнул рукой Былинкин, - все равно уже все отпечатки на блюде блинами затерли. Оставь дед блюдо себе. И самовар оставь. Кому он нужен, твой самовар? Все уже давно на электрические чайники перешли. Один ты самовар шишками топишь.
- Почему это шишками? - обиделся дел, - И совсем не шишками, угольями топлю. Я их нарочно в тушилку собираю, когда бабка печь протопит. Для самовара. В самоваре чай знаешь какой получается? Ни какой лепистрический чайник с самоваром не сравнится!
- Дед, у тебя ведь не самовар пропал, а колобок. Так что давай ближе к теме. Из чего бабка колобок пекла?
- Малые дети знают, что колобок из муки печь надо. Тогда он вкусный получается. А ежели намешать в него лебеды или опилок, то выйдет дрянь. Это на хлебозаводе для магазинов так хлеб пекут: тяп-ляп, а когда для себя печешь - расстараешься.
- Значит, из муки пекли?
- Вот те крест! Никаких опилок.
- Где бабка муку взяла?
- По сусекам поскребла, по амбарам помела, вот и насобирала на колобок. Ты не подумай, она бы красть не стала. Она у меня баба смирная. Да, бабка? - дед наклонился к старухе и заорал ей прямо в ухо.
- Ась? - бабка снова проснулась.
- Я говорю, в жизни ты муки не крала, - еще громче закричал дед.
Бабка усердно затрясла головой, подтверждая, что чего-чего, а муки она точно никогда не воровала.
- Получается, колобка она испекла из личной вашей муки? - продолжил опрос Былинкин.
- Нет у нас лишней муки, - дед хитро прищурился и погрозил ему пальцем, - Ты, небось, продразверстку хочешь нам устроить, да?
- Вот, - он показал Былинкину крепкий, в синих вздувшихся венах кукиш, - Нет у нас никаких излишков, и не было никогда. Хоть комбед присылай. На колобок еле наскребли. И продразверстку твою, я давеча слыхал, отменили. Так что если и есть излишки, то все они таперича наши, и никаких правов изымать их у тебя нету.
- Значит, мука на колобок только ваша пошла?
- Только наша.
- Хорошо. Как бабка колобок пекла?
- В печке, мил человек, в печке.
- Когда спать легли?
- Вместе с курями.
- Ночью что-нибудь слышали?
- А чего ночью услышишь? Кашель, пердеж - ничего не разберешь.
- Может, вы колобка сами съели и забыли потом? Могло такое произойти? По причине, например, преклонного возраста.
- Да что же это: я колобка съел и не заметил? И даже в животе не прибавилось? Голова-то у меня, может, и худо соображает, но брюхо нет. И оно точно знает, попал в него колобок или нет!
- Бабка не могла съесть колобок?
- Да куды ей! Она бы одной горбушкой на два дня наелась! А остальное где?
- Самостоятельно что-нибудь дополнить желаете?
- Чего?
- Будешь еще сам чего говорить?
- Нет.
- Тогда подписывай объяснения, - Былинкин протянул деду исписанные бланки, - Вот тут, вот тут и вот тут, - тыкал он пальцем в листы, и старик старательно выводил в указанных им местах свои подписи.
Часы на стене сипло заиграли какую-то мелодию и напомнили Былинкину, что впереди еще опрос бабки, осмотр места происшествия и, собственно, розыски пропавшего колобка. Ему представилось, как он по новой задает старухе те же самые вопросы, и внутри у него все сжалось:
- Дед, Я бабку опрашивать отдельно не буду, я ее объяснения с твоих перепишу. Она только распишется. Ладно?
- Конечно, чего ее спрашивать. Она же на ухо тугая и бестолковая. Пиши.
Не прошло и десяти минут, как Былинкин написал объяснения старухи. Вдвоем со стариком они растормошили ее и кое-как объяснили, где надо расписаться. Убрав в папочку объяснения, Былинкин повеселел:
- Ну, дед, давай показывай, на каком окне вы колобка оставили.
- Вот оно, окно, пожалуйста, - старик услужливо подвел Былинкина к крайнему оконцу с выставленной рамой и широким, облупившимся подоконником.
- Тут вот он был, в блюде. Утром проснулись, блюдо на месте, а колобка нет. Спасибо добрым людям, что хоть блюдо оставили.
Былинкин сделал смартфоном несколько фотографий и схематично зарисовал на листе обстановку в доме:
- Окно, дед, не трогай, и бабке скажи, чтобы не трогала. С него еще, может, пальчики снимать придется. Я пока пойду снаружи посмотрю.
Он вышел на улицу и направился к фасаду дома. Под открытым окном трава была утоптана, а в зарослях крапивы, отделявших дом от дороги, виднелся неширокий просвет.
- Нашел, - закричал Былинкин.
- Чего нашел? Колобка? - Дед живо высунулся из окна и облизнулся.
- Нет. Следы волочения нашел.
- Ааа, - разочаровано протянул дед, - Волочением сыт не будешь.
- Не раскисай, дед. Если есть следы, то и колобка по ним найдем, - ободрил его Былинкин.
Примятая трава вывела его к дороге, на пыльной поверхности которой была четко видна колея, оставленная колобком.
- Я за мерзавцами в погоню! - крикнул Былинкин.
- С Богом! - на этот раз из окна высунулась бабка и зачем-то трижды перекрестила его.
Былинкин сел на мопед и медленно поехал по следу, который уверенно, как по нитке, тянулся по пыльной деревенской улице, мимо заборов, колодцев и сваленных в кучи дров. Только в одном месте его разрывала на две части, как точка прямую линию, лепешка, очень похожая на коровью.
"Лепешка свежая, значит, волокли они его рано, еще до выгона коров", - подумал Былинкин, осмотрев лепешку и для верности потыкав ее палочкой, - "Жаль, свидетелей не найти будет".
В конце деревни след резко свернул влево и пропал на посыпанной гравием дорожке, которая вела к деревянной калитке в глухом заборе из профилированных железных листов. Из-за забора к дороге протягивали ветки рябина и сирень, а над ними возвышалась крыша с резными причелинами и коньком. Былинкин остановился и принялся внимательно разглядывать землю. В том месте, где заканчивался след колобка, начиналась тонкая велосипедная колея, убегавшая по дороге прочь из деревни.
"Два варианта, - рассуждал Былинкин, - тут они либо затащили его на участок, либо погрузили на велосипед и повезли дальше. В любом случае хозяин дома имеет самое непосредственное отношение к краже колобка. Сейчас я его возьму за жабры, и дело раскрыто. Оперативность - наш стиль! Учись, Понюшкин".
"Кто-кто в теремочке живет?" - он подкрался к калитке и осторожно заглянул поверх нее.

3.

Во дворе действительно стоял теремок в два этажа, срубленный из добротных толстых бревен. На широком крыльце, пища и хохоча, барахталась куча мала. Время от времени из нее наружу высовывались заячье ухо или хвостик и тут же снова пропадали внутри.
- А ну прекратить немедленно! - гаркнул Былинкин через калитку.
Куча мала на мгновение застыла и, утратив инерцию, рассыпалась на отдельных зайчат. Они тяжело дышали и хлопали глазами на Былинкина. Обрадованный такой дисциплинированностью молодого поколения, Былинкин сразу подобрел. Он хотел сказать зайчатам что-нибудь хорошее, но ничего, кроме фразы с новогоднего утренника из своего далекого детства, вспомнить не смог. Так что пришлось довольствоваться ею.
- Здравствуйте, дети! Угадайте, кто я?- спросил он зайчат добрым голосом.
Лучше бы ему было не задавать этого вопроса. С крыльца на него обрушился поток синонимов, эпитетов, жаргонизмов и вульгаризмов, некоторые из которых он слышал впервые.
- Кто же вас, дети, таким словам научил? - Былинкин постарался и дальше говорить добрым голосом, но естественности в нем уже не было. Впрочем, зайчата этого не заметили.
- Папка, папка научил! - запищали они и запрыгали от радости.
- Дома папка? - поинтересовался Былинкин, - Мне поговорить с ним надо.
- На сенокосе, на сенокосе папка! - зайчата кричали все громче и подпрыгивали все выше.
- Когда папка ушел?
- Утром, утром! Рано утром! - зайчата начали пихать друг друга локтями и дергать за уши.
Былинкин понял, что куча мала сейчас снова соберется в единое целое, и испугался, что второй раз остановить ее он не сможет. Чтобы предотвратить катастрофу, он рявкнул:
- На месте стой! Смирно! Самый старший два шага вперед, на вопросы голосом отвечать!
Зайчата замерли. Из второго ряда вперед вышел зайчонок в застегнутой на одну пуговицу клетчатой рубашке с короткими рукавами.
- Долго папка с сенокоса идти будет? - спросил Былинкин.
- Не знаю!
- Почему не знаешь?
- Он с сенокоса не ходит, он на велосипеде ездит.
- Хорошо! Долго он будет на велосипеде с сенокоса ехать?
- Не знаю.
- Опять не знаешь! Почему?
- Так ведь это папка с сенокоса будет ехать, а не я. Откуда же мне знать?
- А ты сам с ним на сенокос ездил?
- Конечно, - зайчонок с гордостью посмотрел на Былинкина, - Я же папке помогаю. Мы же зайцы, мы работаем, мы не оборотни в эполетах.
Былинкин закашлялся. Сам он себя к названным зайчонком существам в эполетах не относил, но за компетентные органы в целом ему стало обидно.
- Ну и сколько вы с папкой с сенокоса домой едете?
- Одну серию "Полушариков".
- Чего?
- "Полушарики". Мультики такие.
- Ядрен батон! Мультики! "Полушарики"! Ничего не понимаю!
- Ты, дяденька, не ругайся! Папка говорит, ругаться нехорошо! - зайчонок поправил на носу очки, - Чего тут не понятного? Папка педали крутит, а я "Полушариков" смотрю по смартфону, пока едем.
- Ты мне время, время скажи. Минут, часов сколько?
- Не знаю, дяденька *****, - тут зайчонок употребил еще одно слово, от которого Былинкин закашлялся еще больше, - Папка нас времени еще не учил.
- Лучше бы он вас времени учил, чем таким словам, - проворчал Былинкин, - больше бы пользы было. Ну ладно, мы с ним еще обсудим его педагогические методики.
Он вытащил из кармана смартфон и быстро набрал "Полушарики":
- Ага. Серия примерно двадцать минут! Отлично!
- Телефон у папки с собой? - он поднял голову и посмотрел во двор, но зайчонка в клетчатой рубашке уже не было. На крыльце снова вихрем кружилась куча мала и последний, самый маленький зайчонок исчез в ней на глазах изумленного Былинкина.
- С собой! С собой! С собой!- эхом откликнулась куча мала.
- Какой номер? - изо всех закричал Былинкин.
- Номер! Номер! Номер! - задумчиво повторила за ним куча мала. Видимо, внутри нее происходило какое-то совещание, но его подробности оставались скрыты от Былинкина.
- Плюс! - Внезапно закричала куча мала, и из нее вразнобой посыпались цифры, так что Былинкин еле-еле успел набрать в телефоне номер.

4.

- Это околоточный Былинкин. Значит, Заяц, быстро тащи свои уши сюда. Разговор есть. И ни про какой сенокос даже не заикайся. У твоего дома я!
Он спрятал мопед в тень под раскидистым кустом сирени и прислонился к забору. Минут через десять раздалось жалобное дребезжание и скрежет несмазанных подшипников. Из-за угла забора вывернул Заяц на старом, в пятнах ржавчины велосипеде. Несмотря на жару, он был одет в фуфайку, кепку и огромные резиновые сапоги.
- Вот он я, вот, господин околоточный! - закричал Заяц, спрыгивая с велосипеда, - Не участвовал, не состоял, не привлекался!
Левое ухо у него торчало, а правое от волнения болталось как гюйс во время штиля и закрывало глаз.
- Почему это ты, Заяц, в ту сторону по дороге ехал, а обратно - полями? - спросил Былинкин, пристально глядя на Зайца и всем своим видом показывая, что ему и так все известно.
- Обычно я всегда по дороге езжу. Дольше, зато гладко. Полями больно уж ухабисто, велосипед жалко. А тут вы позвонили, господин околоточный. Значит, дело важное, чего уж тут велосипед беречь!
- Это хорошо, что ты сам понимаешь, что дело важное. И спешил ты сюда, как я полагаю, именно для того, чтобы рассказать мне о нем во всех подробностях, чистосердечно, так сказать, признаться, - Былинкин по-дружески похлопал Зайца по плечу и выжидающе посмотрел на него.
- В чем признаться? Я же не участвовал, не состоял, не привлекался, - залопотал Заяц.
- Значит, вину не признаешь? С компетентными органами сотрудничать не желаешь?- голос Былинкина посуровел.
Заяц разволновался еще больше, отчего теперь правое ухо у него встало торчком, а левое безжизненно повисло. Он молча развел лапами, как бы показывая, что всей душой рад сотрудничать с компетентными органами, но ничем помочь им не может, так как никакой вины за ним нет.
- Слушай, Заяц, хватит прикидываться! Я ведь все уже знаю, и ты все знаешь, и даже знаешь, что я все знаю. Я сейчас бланочек достану, и ты мне явку с повинной напишешь. Сформулировать я тебе помогу, - Былинкин еще пристальнее посмотрел на Зайца, но тот продолжал молчать. Он совсем обмер от страха, оба его уха висели, а сам он стал похож на спаниеля.
- Ладно, Заяц, не признавайся дальше, я тебе сейчас сам все расскажу. Но тогда уж извини, на явку с повинной рассчитывать тебе не приходится.
Былинкин пожевал травинку, собираясь с мыслями, и продолжил:
- Дело обстояло так. Дед и бабка, проживающие в последнем доме на другом краю деревни, вчера в вечернее время испекли с применением русской печки и дров хлебобулочное изделие в виде колобка и для охлаждения поставили его на подоконник кухонного окна дома, в котором они проживают. Гражданин Заяц, также проживающий в вышеуказанной деревне, без определенного рода занятий, имеющий множество малолетних детей, не судимый (пока что), находясь поблизости от дома деда и бабки, заметил выставленный на подоконнике продукт питания, а именно колобок, и у него возник умысел тайно похитить указанный продукт питания с целью дальнейшего обращения его в свою пользу и употребления в пищу как непосредственно самим собой, так и членами своей семьи. В темное время суток, воспользовавшись тем, что дед и бабка, а также другие жители деревни спят и за его преступными действиями не наблюдают, гражданин Заяц, руководствуясь корыстной целью, действуя с прямым умыслом на тайное хищение чужого имущества с незаконным проникновением в жилище, путем просовывания своей лапы в открытое окно дома незаконно, помимо воли проживающих в указанном доме деда и бабки, проник в дом, являющийся их жилищем, где, действуя также с применением указанной лапы, извлек из окна и поместил на землю путем роняния вышеуказанное хлебобулочное изделие в виде колобка. Реализуя далее свой преступный умысел, гражданин Заяц посредством качения и волочения переместил вышеуказанный колобок к калитке забора, ограждающего дом, в котором проживает гражданин Заяц вместе с членами своей семьи, и в дальнейшем распорядился им, то есть колобком, по своему усмотрению, а именно употребил в пищу, тем самым причинив деду и бабке материальный ущерб. Вот что, Заяц, будет написано в приговоре.
- Каком приговоре?
- В Твоем приговоре, Заяц, в твоем. Еще там будет написано, дай-ка подумать, что гражданин Заяц приговаривается к наказанию в видел лишения свободы на срок три года с отбыванием наказания в исправительной колонии сказочного режима. А вот про явку с повинной как смягчающее обстоятельство там не будет написано ни слова. Понял?
Былинкин заметил, что Заяц переминается с ноги на ногу в своих огромных, не по размеру сапогах, но делает он это как-то странно - так, что задние его лапы двигались все быстрее, но сами сапоги оставались неподвижными, и Былинкин подумал, что Заяц намеревается выпрыгнуть из сапог и улететь от компетентных органов в неизвестном направлении.
- Заяц, не дури! - тихо, но строго сказал Былинкин.
- А? Что? - очнулся Заяц. Он перестал сучить лапами и пробубнил в землю: - Не брал я у бабки с дедом колобка. Он сам...
- Что сам? Прикатился что ли сам к тебе?
- Точно, господин околоточный, сам прикатился!
- Заяц, ты хочешь, чтобы я поверил, что колобок, которого бабка в печке испекла, вдруг ни с того, ни с сего ожил и сам к тебе прикатился?
- В нашем районе все возможно, господин околоточный,- заговорщически зашептал Заяц, - помните, как снежная баба в Снегурочку превратилась и с Мизгирем сожительствовала?
- Ну было такое, - нехотя согласился Былинкин. Случай со Снегурочкой был ему хорошо знаком.
- Пропала она потом куда-то. Компетентные органы долго разбирались, но так ничего и не выяснили.
- Кто тебе такое сказал?
- Люди говорят.
- Люди всякое болтают, чего не знают, а ты слушаешь.
- Еще золотой петушок, - видя, что Былинкин задумался над его словами, Заяц приободрился, и его уши стали параллельны земле, - Сколько лет как истукан сидел, и, на тебе, ожил, слетел со спицы и тюк прямо в темя и нету...
- Кого нету? - вкрадчиво спросил Былинкин.
- Никого нету, - не растерялся Заяц, - ни петушка, ни звездочета, ни вдовы безутешной. Никого не нашли. Все разом исчезли.
- Откуда ты это взял? - рассердился Былинкин. Ему было неприятно, что Заяц сказал правду, знать которую ему было совершенно не положено. Ориентировка на так называемого "звездочета" и так называемую "шамаханскую царицу" до сих пор лежала у Былинкина в сейфе.
- В газете прочитал, в "Сказочной правде" писали!
- Что-то я не помню, чтобы в "Сказочной правде" про это писали.
- А вы в архивах посмотрите, господин околоточный, точно писали, - не сдавался Заяц.
- Врешь ты, Заяц. Сдается мне, что кроме "Сказочной правды" ты еще кое-чего почитываешь. Детки твои таких слов мне сегодня наговорили, которых и в языке не существует.
- Чего же мне еще читать? Я кроме "Сказочной правды" ничего не выписываю. Могу и абонемент показать.
Он полез в карман фуфайки и действительно вытащил оттуда подписной абонемент на "Сказочную правду", но почему-то пятилетней давности. Демонстрация абонемента нисколько не убедила Былинкина. Он нутром чувствовал, что Заяц выложил ему заранее подготовленное алиби, и ему очень хотелось выяснить источник его сведений о деятельности компетентных органов района, но вопросы, в которых Заяц проявил чрезмерную осведомленность, были слишком щекотливыми. Конечно, история Снегурочки особого ущерба компетентным органам не причинила. Она была вполне заурядная и бытовая. Из чего у кого-то там баба была слеплена и куда там она вследствие этого подевалась - это личное дело каждого. Тут компетентные органы никакой ответственности не несут. Но случай с золотым петушком выставил компетентные органы района в самом неприглядном свете как в части предотвращения, так и в части преследования и привлечения. Пришлось бы вдаваться в подробности, задавать уточняющие вопросы, а так и недолго сказать такое, чего на службе говорить совсем не следует. Нет уж, такими делами пускай господа из района занимаются.
Заяц тоже был не прочь соскочить со скользкой темы, при обсуждении которой можно запросто сболтнуть что-нибудь лишнее, что впоследствии будет сложно объяснить "Сказочной правдой".
- Запомни, Заяц, и зайчат своих научи, - сказал Былинкин, - Никаких тЮков в нашем районе не было, нет и не будет. В нашем районе все живут долго и в меру своих возможностей счастливо.
- Точно так и никак иначе, господин околоточный, - охотно согласился Заяц.
- А теперь давай вернемся к нашим баранам, то есть к колобкам. Раз уж ты, Заяц, все равно упорствуешь, так и быть, выслушаю твою версию случившегося, - россказням об ожившем колобке Былинкин нисколько не поверил, но надеялся подловить Зайца на противоречиях и добиться от него явки с повинной.
Обрадованный Заяц затараторил:
- Утром, еще солнце не взошло, я позавтракал и на сенокос собрался. Начинать косить лучше пораньше, пока .....
- Чем завтракал?
- Морковкой завтракал. По-корейски. Я по-корейски морковку люблю. Ну вот, вывел я велосипед на улицу, калитку закрыл. И колобок этот мне прямо под ноги с дороги вывернул, я даже испугался, думаю, что за чертовщина такая катится, и отбиться от нее нечем - в руках-то у меня ничего нет, и через забор не успеешь перепрыгнуть - слишком далеко. Значит, замер я на месте, стою, не шевелюсь. Он затормозил у самых моих ног и говорит "Я - Колобок!"
- Так он еще и говорящий был?
- Еще какой говорящий! Просто болтун!
- Находка для зайца?
- Для компетентных органов, господин околоточный, - Заяц решительно не хотел сбиваться со своей версии, - Мне его разговоры слушать некогда. Мы же зайцы, мы же работаем.
- Но что-то из его слов ты запомнил?
- Вроде, хвастался он, что ушел от кого-то, радовался, круглобокий. Наверное, он бабку с дедом и имел в виду, - догадался Заяц.
- Еще говорил, что дальше уходить надо, - добавил он и тут же спохватился, - Но я, господин околоточный, ни-ни. Даже в мыслях ни секунды не было. Это он - перекати-поле, а мне-то чего уходить? У меня тут зайчиха, зайчата, капуста в огороде.
Заяц схватил Былинкина за руку и потащил на участок. Действительно, капустой там было засажено все свободное место от калитки до деревянного нужника в дальнем углу двора.
- Капусточка-то какая вырастет! - мечтательно и гордо сказал Заяц, - где еще такую найдешь?
- Хороша капуста, - согласился Былинкин, - но не капустой единой жив заяц. Хлебушка тоже хочется?
- Зайчата с чайком и вареньицем любят, особенно если свежий. Целую булку им нарежь - и мало.
- Выходит, колобка ты зайчатам на завтрак скормил. С чайком и вареньицем?
- Да как же его можно было зайчатам скормить?! Он же живой, пусть и колобок! У них же психологическая травма на всю жизнь будет. И как оно потом повернется? Что из них вырастет? Сегодня они живого колобка на завтрак съедят, а завтра - вас.
- Это почему меня?
- Ну не конкретно вас, господин околоточный. Кого угодно съедят, вместе с формой и эполетами. Были мирные зайцы, а станут всеядные и агрессивные, как кабаны.
Былинкин вспомнил, как однажды пришлось ему двое суток просидеть на дереве в лесу, спасаясь от разгневанных кабанов. "Хорошо, что их мало было, - подумал он,- Было бы их как зайчат у Зайца, точно бы сожрали вместе с формой".
- Значит, сам ты его в поле вывез и съел втихаря.
- Я, между прочим, вегетарианец, господин околоточный, и в поедании живых существ никогда участия не принимал, за что от руководства района множественные благодарности имею за благонадежность и пользу обществу......
Заяц все трещал и трещал о своей благонадежности и пользе, которую он приносит обществу, и Былинкину эта игра в алиби стала надоедать.
- Слушал я тебя долго, - наконец прервал он Зайца, - но твои слова никакими доказательствами не подтверждаются. След колобка у твоего дома кончается! Значит, ты и украл. Тут логика простая, понимаешь, Заяц?
- След, след! - возмутился Заяц, - Вот вы меня все сбиваете с толку своими вопросами, господин околоточный, и я вам самого главного и не рассказал. Колобок же попросил подвезти его. Ну я и согласился. Посадил его в корзинку на руле и у поворота в поле высадил. Я на сенокос поехал, а он по дорогое покатился. Там от него след должен быть. Поедемте. Я покажу.
- Ладно, поехали! Последний шанс тебе даю, - согласился Былинкин
Заяц забрался на велосипед и крутанул педали, велосипед жалобно заскрипел и тронулся с места. Былинкин двинулся следом. Они ехали среди заброшенных полей, поросших молодыми сосенками. По дороге, покачивая хвостиками, бегали трясогузки. У ведущего в поля еле заметного проселка Заяц соскочил с велосипеда и стал бегать взад-вперед по обочине, вглядываясь в серую дорожную пыль.
- Идите сюда, господин околоточный! - обрадовано позвал он Былинкина, - Вот он, след от колобка!
Былинкин подъехал к нему.
- Осторожнее, след не затопчите! - испугался Заяц, - Я его до поворота довез, где мне к сенокосу сворачивать надо. Там мы и расстались. Колобок сказал, что дальше по дороге покатится. Сначала он по обочине двигался, поэтому и следов нет, а в этом месте на дорогу выкатился. Видите, след начинается!
В пыли по направлению к лесу тянулся ровный след, точь-в-точь такой же, как в деревне.
- Ладно, Заяц, - вздохнул Былинкин, - придется дальше твою версию проверять. Но учти, подозрений с тебя я не снимаю.
Он резко поддал газу, и облако пыли окутало Зайца.
- Всего доброго, господин околоточный, - закричал Заяц и снял кепку. Уши у него смотрели прямо в небо, и выражение мордочки было настолько хитрым, что за одно это можно было привлечь его к ответственности.

5.

Чем дальше ехал Былинкин, тем более каменистой становилась дорога, и след колобка, до этого хорошо видный в пыли, совсем исчез.
"Интересно получается: колобок ожил и заговорил, - размышлял Былинкин, - Какой же у него статус в уголовном деле будет: субъект он или объект, потерпевший или предмет хищения? Полнейшая правовая неопределенность".
Мало-помалу он погрузился в такие глубины теории права, что чуть не врезался в старый БМВ-очкарик, стоявший боком и почти полностью перекрывавший проезжую часть.
"Это колымага Волка" - мелькнуло в голове у Былинкина, пока он трясся по обочине, объезжая машину, -  Значит и сам он где-то неподалеку".
На черном багажнике БМВ имелась надпись красными выгоревшими буквами "Born to be Wild", доставшаяся Волку вместе с машиной от прежнего владельца. Значения загадочной фразы никто не знал, но Волк утверждал, что это заклинание, которое приносит ему удачу.
- Волк! Выходи! - закричал Былинкин.
Волк вылез из придорожных кустов и затрусил к нему, походя пряча в траве бейсбольную биту.
- Здорово, Серый, что поделываешь? - Былинкин протянул Волку руку.
- Здрасьте, гражданин начальник! - Волк расплылся в улыбке, - Сам что ли не видишь? Воздухом дышу, природой любуюсь, бабочек ловлю помаленьку.
- А чего машину поперек дороги поставил? - усмехнулся Былинкин.
- Ой! Мать честная! И правда, поперек дороги. И как это я так оплошал. Так о бабочках замечтался, что и не заметил.
- Ну и как ловля бабочек идет?
- Нормально, на жизнь хватает.
- Ладно. Твоя лепидоптерология не в моей компетенции. У меня к тебе дело есть.
- Весь во внимании, гражданин начальник. Только попрошу занести в протокол, что гражданин Волк никогда не лепил, а всегда сотрудничал с компетентными органами...
- Да подожди ты! Дай договорить-то! Значит так, сегодня утром у Деда с Бабкой колобок пропал. Очевидцы видели, как он направлялся в эту сторону. Знаешь чего-нибудь про него?
- Отпираться не буду. Видел такого. Как шар для боулинга, только из хлеба. Я сначала обрадовался, думаю: с утра уже масть пошла, а потом смотрю, у него одна голова - и больше ничего, ни рук, ни ног. Много ли у него добра с одной-то головой? Голова она только думать и могет, ни в зубы дать, ни пнуть как следует. Чего с него возьмешь?
- И чего дальше было?
- Так, перетерли с ним маленько. Он все базланил, что ноги от кого-то сделал, то ли от дяди, то ли от кума, я не расслышал, все порывался песню спеть. Малахольный такой фраер. До того достал, что я его прямым текстом послал. Он и покатился дальше. Мне-то что? Пусть катится, куда хочет, убогий. Моего интересу в нем нет.
- Куда, говоришь, покатился он?
- Вон туда, - Волк помахал лапой в направлении леса.
- Ты его точно послал или, может, съел из, так сказать, внезапно возникших на почве конфликта личных неприязненных отношений?
- Не ел я его, мамой клянусь, гражданин начальник. Сам посмотри: ни корок, ни крошек, ничего нет.
Былинкин внимательно осмотрел землю. Кругом валялись окурки, пустые бутылки, разорванные пакеты, но никаких крошек или других остатков колобка там действительно не было.
- Может, все-таки, съел ты его? Целиком проглотил с голодухи. Вон ты какой тощий. На безрыбье, как говорится, и сам раком встанешь.
- Ты Былинкин, хоть и лягавый, а базар-то фильтруй. Мне мякиш схавать - зашквар конкретный. Мне же не один честный волк потом лапу не подаст.
- Извини, Волчара, - смутился Былинкин, - Про это я не подумал. Ваш брат ведь мучного не ест, ему с кровью все подавай.
- Это точно, - хмыкнул Волк, - по понятиям по другому никак!
- Ну, допустим. А кого-нибудь еще ты тут видел?
- ВидАл. Я как раз кофейка в машине попить собрался, и Потапыч на своем паровозе несется. Чуть меня по дороге не размазал. Он ведь и не смотрит, куда едет. Я еле отрулить успел. На охоту, наверное, поехал наш Потапыч.
- Медведь до колобка проехал или после?
- Нет, сначала Потапыч проехал, а потом уже колобок прикатился.
Тут Былинкин был вынужден прервать опрос, так как огромный шмель сел ему на правый эполет, очевидно приняв его за цветок, и Былинкину пришлось с помощью фуражки и нецензурной лексики разъяснять шмелю его ошибку.
- Слушай, Былинкин, а какие-нибудь мясные колобки в наших краях случайно не появились? - с надеждой спросил Волк, когда Былинкин перестал размахивать фуражкой и сквернословить, - Типа таких здоровенных фрикаделек? Вот лафа бы была: шкандыбаешь себе по дороге, и вдруг тебе навстречу целый выводок таких сочных, мясистых колобков катится. Они катятся, песни поют, а ты их только в пасть успевай закидывать. И весело, и нажористо!
С клыков у него закапала слюна. Глядя на Волка, Былинкин тоже представил себе толпу мясных колобков. Они катились, дружески улыбаясь и подмигивая ему. Вслед за колобками появились сосиски и колбасы. Эти шли строем, со строгим и решительным выражением на розовых колбасных физиономиях. "Вот черт! Какое раблезианство в голову лезет!" - подумал Былинкин.
- Нет, Волчара, про мясных колобков я ничего не слышал.
- Жаль. Если что, ты мне сообщи. Я в долгу не останусь. Мы с Лисой на рыбалку собрались, как зима придет. И тебе рыбки подкинем.
- Не вопрос. Как только появятся, все твои будут. Ну бывай, Серый.
- Бывай.

6.

Лес подступил к самой дороге, не оставляя места даже для обочины, и сомкнулся над головой околоточного. Былинкин поежился: "Надо бы аккуратнее. Волк сказал, Медведь на охоту поехал. Еще примет меня за лося да как влупит из ружья". Он начал отчаянно сигналить, и напуганные резкими дребезжащими звуками птицы заметались среди веток. Дорога петляла, выбирая места, где посуше, взбиралась на заросшие березами и осинами бугры и снова скатывалась с них. Былинкин нажал на газ и влетел на очередной бугор. На его вершине была аккуратная полянка, розовая от цветов клевера. Вокруг росли вековые липы, а в воздухе стоял унылый пчелиный гул. Половину полянки занимал гигантский джип. "Вот он - медвежий паровоз!" - подумал Былинкин. Сам хозяин паровоза занимал почти все оставшееся место. Он склонился над крохотными ульями с выкрашенными синей краской крышами, так что к дороге был обращен только его необъятных размеров зад. Былинкин остановился в стороне и слез с мопеда.
- Добрый день, Михайло Потапович! - закричал он в сторону зада, - Это я, околоточный уполномоченный.
- А! Как там тебя! Травинкин, что ли? - ответил медведь, не отрываясь от своего занятия.
- Былинкин я... - поправил его Былинкин. Ему почему-то очень захотелось прибавить "Ваша Светлость", но он сдержался.
- Один черт! Ты чего, Травинкин, людей от дела отвлекаешь?
- Я бы никогда не осмелился побеспокоить вас, Михайло Потапович, но интересы службы...
- Интересы службы! Я тут тоже не баклуши бью.
- А вы бы, Михайло Потапович, телефончик мне свой сотовый дали. Я бы вам позвонил, чтобы заранее встречу согласовать и вас от дел не отрывать.
- Не такая ты значительная фигура, Травинкин, чтобы со мной встречи согласовывать. Надо чего - приезжай. Если буду не занят и в хорошем настроении - приму, ну а если нет, то уж извини, приезжай в другой раз.
- Да мне бы всего только парочку вопросов задать, Михайло Потапович! Не откажите! - расстроился Былинкин.
Медведь почесал зад и о чем-то задумался.
- Ладно, все равно передохнуть пора. Заодно и поговорим. Считай, повезло тебе, Травинкин, не зря, выходит, приехал.
Он распрямился, и Былинкин, хотя и стоял поодаль, оказался в тени его огромной фигуры.
- Волк сказал, вы на охоту поехали, а вы тут пчелками занимаетесь! - робко хихикнул Былинкин и осекся, прикидывая в уме, не ляпнул ли он чего-нибудь не того.
- Пустомеля твой Волк! Охота - дело шебутное и хлопотное. По лесам таскайся, под дождем мокни, на солнце прей. Сегодня добыл чего, а завтра сидишь с пустым брюхом. В другой раз и лось рогами подденет, лечись потом. Это пускай Волк по лесам шарахается. Его ноги кормят.
- Волк сейчас бабочек у дороги ловит, Михайлов Потапович,- вставил Былинкин.
- Вот видишь! - Медведь обрадовался подтверждению своей правоты, - Даже до волка дошло, что охота - дикий промысел. Я уже давно не охочусь. Разве что для интереса иногда выезжаю пострелять. А настоящее дело - вот оно.
Медведь обвел лапой ульи:
- Золото, истинное золото. И заметь, Травинкин, неиссякаемый запас. Пчелки-то каждый день в улей несут, одна - капельку, вторая -капельку. Глядишь, целый бидон меда и набрался. Как насобирают они, я тут как тут - приехал и хвать-похвать.
- Не кусают они Вас, Михайло Потапович? - Былинкин только сейчас заметил, что медведь был без шляпы и дымаря.
- Поначалу пробовали. Иногда даже целым роем набрасывались. Только я, Травинкин, уже двадцать с лишним лет пчеловодством занимаюсь. У меня теперь шкура такая - не то что пчела, скорпион не прокусит. Так что они и не пытаются. Ведь пчела знает, что мне от ее укуса никакого вреда, а ей - верная смерть.
- Ну а если они откажутся мед собирать? - спросил Былинкин.
- Ты меня, Травинкин, знаешь. Я ежели чего, сяду сверху, и что твой теремок, что улей, - в лепешку раздавлю.
Былинкин вспомнил дело о теремке и ему стало нехорошо.
- Но вот что я тебе скажу, Травинкин, - медведь наклонился к Былинкину, и его голос стал доверительным, - и в нашем пасечном деле не без проблем. Кажется, кто против меня попрет? Не должно существовать в природе такого дурака, да все-таки один выискался. Сегодня приехал я за медом, собираю спокойно, птички поют, ветерок, дышится легко. Природа! Вдруг со стороны деревни прикатился такой типчик: весь круглый, румяный, сияет как медный грош. И никакого почтения, заметь! Начал передо мной хвастать: "Я, говорит, колобок, и такой я, и сякой!" Потом давай на весь лес песню горланить, будто пьяный. Да еще ладно бы "Мурку" пел или "Белые розы" какие-нибудь. Я бы, может, сам подтянул. А он ведь, шар бильярдный, что запел: "Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел, и еще черт знает от кого ушел. И от тебя, говорит, Медведь, тоже уйду!" Ты слышишь, Травинкин, чем тут пахнет? Что тут случится может, если он на моей пасеке такие песни петь будет? Пчелы жужжат, летают, вроде как ни при чем, но уши-то имеют и слушают. Такую неблагонадежность в зародыше душить надо! Я уже заведенным порядком хотел на него сесть и раздавить, но больно он мелкий. Да и я уже не тот, что в молодости: неповоротлив стал и вижу плохо. Только стал я примериваться, как бы половчее на него сесть, этот прохвост вывернулся и как задал стрекача по дороге. А я уже скорость набрал, вниз двигаюсь, не остановишь! Ну и сел со всего маху! Прямо на ежа! Вот ведь какую промашку я дал! Что скажешь, Травинкин? Это дело с песнями на корню пресечь надо.
- Всенепременно, Михайло Потапович, разберемся с этим певуном.
- Вот! Сразу видно: компетентные органы!
- А с ежом чего? -спросил Былинкин.
- Да чего об еже беспокоиться! Еж - он, допустим, песен не поет, но тоже животное пакостное: колючками весь оброс - не подступишься. В заморских странах, я слыхал, есть такой зверь - на ежа похож, дикобраз называется, так у того иголки такие - медведя насквозь протыкают.
- Ну для того и компетентные органы существуют, чтобы никто не посмел вас, Михайло Потапович, насквозь протыкать! - Былинкин выгнул грудь колесом, - Всегда на страже!
- Молодец, Травинкин, - медведь одобрительно похлопал Былинкина по плечу, от чего тот зашатался, - Так держать! Мне как раз твоя помощь нужна. Я тебе говорил, что на ежа сел.
- Так точно!
- С ежом понятно, что стало. Но и для меня без последствий не обошлось. Так что ты уж сделай одолжение, вытащи у меня из зада иголки. Пока вытаскиваешь, можешь свои вопросы задавать.
- Почту за честь, Михайло Потапович!
- Ну и отлично, я сейчас лягу, а ты приступай, - медведь растянулся на траве и зевнул.
Былинкин принялся выискивать в медвежьей шерсти иголки и выдергивать их. Некоторое время он трудился в полной тишине, только пчелы все также тоскливо гудели над ульями. Медведь зевнул еще раз:
- Ну что, Травинкин, будешь вопросы задавать, или я посплю пока?
- Я, Михайло Потапович, как раз насчет этого самого колобка и хотел вас расспросить. Он ведь сегодня утром сбежал от деда с бабкой и давай по району кататься, народ мутить. А Вы сами все рассказали!
- Вот, Травинкин, - хвастливо отозвался Медведь, - мудрый сразу понимает, что важно и о чем говорить надо.
- У меня к Вам только один уточняющий вопрос, Михайло Потапович, для полноты картины. Колобок в какую сторону покатился?
- К лисьей опушке.
Медведь захрапел. Былинкин вытащил последнюю иголку и бесшумно поднялся. Чтобы не разбудить Медведя, он с полкилометра тащил мопед за руль и только потом завел двигатель.

7.

"Почему у нас в районе все время недоразумения какие-то происходят? - продолжил свои рассуждения Былинкин, - Как кто оживет, так беда и компетентным органам работа. Буратины, Страшилы, Снегурочки, Золотые петушки всякие - все компетентным органам гадости устраивали. Но этот поющий колобок почище всех их вместе взятых будет. Например, Золотой петушок и произведенный им тюк - это инцидент. Да, неприятный для компетентных органов, бросающий на них в некотором роде тень, но инцидент. Тюк с каждым может произойти, внезапно и по любой причине. Ну случился, ну и слава Богу, что не с тобой! Поскорбели, погоревали и все дальше своим чередом идет: капуста растет, пчелы трудятся, бабочки ловятся. Петушок свой тюк сделал - как все равно лужу клюнул, и следа через секунду не осталось на поверхности. Колобок же со своими песнями может запросто весь район взбаламутить. Это вам уже не обычный инцидент, какие чуть ли не каждый день случаются, это прецедент будет, причем опасный. И задача компетентных органов этот опасный прецедент со стороны колобка предотвратить. Каким образом следует его предотвратить? Правильно, посредством привлечение колобка к самой суровой ответственности за распевание неблагонадежных песен в неположенном месте. А раз необходимо привлечь его к ответственности, значит, Колобок - личность живая и разумная, то есть гражданин, способный эту самую ответственность нести. Смешно было бы привлекать неодушевленный предмет! Юридический нонсенс. Хотя и такое бывало. Где-то в тридевятом царстве море высекли. Может быть, оно у них тоже ожило? Уж не знаю, помогло ли им в таком случае его сечение. Хорошо, если сработало, но могло ведь и не сработать. В таком случае такая цунами может накатить... Надо скорее заканчивать эту историю. Задержать гражданина Колобка, доставить в околоток и первым делом, до его привлечения, запретить ему песни петь и по району мотаться. А пресечение неблагонадежных песен - это хорошая палка, за которую можно и майора получить, и квартальную премию".
В таких приятных размышлениях он въехал на Лисью опушку. Каждое дерево на опушке было увешано гирляндами из искусственных цветов, под деревьями стояли скамеечки с вырезанными в спинках сердечками, а от скамеечек вглубь леса убегали тропинки. Издали опушка выглядела очень миловидно, но вблизи становилось заметно, что искусственные цветы порядком выцвели и запылились, скамеечки сплошь покрыты черными пятнами от окурков и исписаны неприличными словами, а вдоль тропинок бойко растут крапива и лопухи. Лиса в туфлях на высоких каблуках прогуливалась вдоль дороги. Над головой она держала ярко-оранжевый зонтик от солнца.
- Труд на пользу, Патрикеевна! -закричал Былинкин, когда двигатель заглох.
- Ой, Былинкин, ты меня напугал своей тарахтелкой. Тружусь, тружусь понемногу. Хочешь, вместе поработаем, а? - Лиса кокетливо склонила голову на бок.
- Я на службе, - важно сказал Былинкин, - не до тебя сейчас!
- Зачем тогда приехал? У меня все гладко.
- Не бойся, Патрикеевна. Я не по твою душу.
- Ты всегда по чью-нибудь душу, Былинкин. Давай, выкладывай!
- Михайло Потапович рассказывал, что в эту сторону укатился некий гражданин Колобок, по описанию шарообразный, румяный, сантиметров двадцать в диаметре, много болтает. Встречала сегодня такого?
- Видела, видела. Я вон на той скамеечке сидела, а он по дороге катится, как угорелый, пыль столбом, запыхался весь. Точно с той стороны, откуда ты приехал. Я ему: "Мужчина! Отдохнуть не желаете?".
- А он чего?
- Чего, чего! Остановился, конечно. Ты бы разве мимо такой красоты проехал?
- Ох, Лиска, хватит себе рекламу делать. Ты по делу говори. Дальше что было?
- Дальше уединились мы с ним вон в тех кустиках. Там хорошо, прохладно. Колобок этот твой культурный оказался. Все рассказывал чего-нибудь, комплименты говорил. Не то что ты, Былинкин! А мне и хорошо: время идет, счетчик щелкает, а я отдыхаю. Некоторые ведь сразу набросятся, что и пискнуть не успеешь, и так с ними умаешься, что потом хоть целый день на работу не выходи.
- Патрикеевна, завязывай уже про свои трудовые будни рассказывать! Ты про гражданина Колобка давай. О чем вы с ним болтали?
- Да так, о том, о сем. О пустяках разных. Светский разговор с дамой.
- Это ты, что ли, дама, Патрикеевна? Вспоминай, чего он тебе говорил!
- Былинкин, будешь оскорблять, я сейчас вообще все забуду. Я тебе не слон, чтобы за каждым помнить, чего он говорил.
- Патрикеевна, если с памятью у тебя плохо стало, то я тебе напомню, какой у нас с тобой уговор был: ты здесь по своей профессии работаешь и докладываешь компетентным органам, если кто неблагонадежность проявлять будет. За это компетентные органы тебя не трогают. Вспомнила?
- Ты бы, Былинкин, так сразу и сказал, что тебя неблагонадежные речи интересуют! А то я-то, дура, пыжусь, вспоминаю, чего этот кругляш тут наплел. Погоди минутку! Ага, ну он все больше хи-хи да ха-ха, ничего серьезного. Под конец только размяк, песню затянул, жалостливую такую. Сейчас вспомню. Значит, ушел он от родни. От дедушки и бабушки, кажется. От корешей, вроде бы, тоже ушел. Он их называл, но я забыла. Извини, Былинкин.
- По какой причине ушел, говорил?
- Вот этого точно не говорил. Сказал еще, что и от меня он уйдет. Я ему в ответ: Ах, милый, ото всех-то ты ушел, один в целом мире, негде тебе буйну голову приклонить. Чего тебе в одиночку по свету шататься? Давай вдвоем с тобой уедем в такое место, где никто нас не найдет? Он расчувствовался, всплакнул даже. Я его лизнула, чтобы утешить, а он такой кругленький, такой мягенький, такой ароматненький. А я-то ведь третий день не жравши! Волк, паразит, всех клиентов распугал, и сам не заглядывает. И словно затмение на меня нашло, откусила я от него кусочек, потом еще один, потом еще. Ем я его, а сама плачу, думаю: и чего же это я, дура, с ним не поехала. Вот поехала бы, глядишь, и не пришлось бы больше на Лисьей опушке отираться! Есть же на свете места и получше Лисьей опушки! И себя жалко, и его, бедолагу, жалко. Но это, конечно, от голода такое помутнение во мне произошло. Ну а как наелась я, то сразу поняла, что субъект он вредный и слова его неблагонадежные, и не спроста он в бега подался. Выходит, съела я его по справедливости, и жалеть тут нечего.
- Правильно рассуждаешь, Патрикеевна, сознательно. Но ты пойми: нет у тебя полномочий решать, кого есть, кого не есть. Для этого компетентные органы имеются. Получается, что загубила ты гражданина Колобка самовольно и вопреки закону жизни его лишила, линчевала, так сказать. По всей строгости отвечать тебе придется, ну, естественно, с учетом смягчающих обстоятельств. Собирай вещички, задерживать тебя будем, - Былинкин решил строго придерживаться своей теории о том, что Колобок - полноценный гражданин, и другим гражданам, кроме компетентных органов, есть его не позволено. К тому же ему было досадно, что гражданин Колобок избежал привлечения к ответственности при непосредственном участии Лисы и именно по ее вине причитающаяся Былинкину палка уплывала из рук вместе с давно заслуженным майорским званием.
Шерсть на загривке у Лисы встала дыбом:
- Ты, Былинкин, мне мокруху-то не шей. Он ведь кто был-то? Хлебушек и больше ничего. А что разговоры говорил, так в наше время не то что хлеб, камни запоют! И статьи такой, чтобы за хлебобулочные изделия пятнашку давать, уже давно нету. Я сама лично читала.
Былинкин задумался: "Может, права Патрикеевна? Отвезешь ее сейчас в район, и получится, что незаконно задержал. Она ведь баба злопамятная. Потом хлопот не оберешься, еще со службы попрут. Лучше погодить и разобраться как следует. Никуда Лиса не денется".
- Ладно, оставайся. Только чтобы с Лисьей опушки не ногой. Поняла?
- Ой, спасибо тебе, Былинкин! Огромное спасибо! Настоящий рыцарь! Спас девушку от позора. Может, хочешь еще чего-нибудь, кроме спасибо? Я тебе из благодарности скидку хорошую сделаю. Так оближу тебя, что все тревоги свои позабудешь.
- Да ну тебя, Лиска. Успокойся! Ты уже одного сегодня облизала.
- Ну ладно. Но если передумаешь, в любое время приезжай.
- Да, Патрикеевна, ты мне еще место покажи, где у вас все произошло. Мне протокол осмотра составить надо.
Лиса отвела его в густые заросли ивы, где на земле, среди примятой травы и опавших листьев были разбросаны хлебные крошки.

8.

Рабочий день давно закончился, когда Былинкин вернулся в околоток. В кабинете было душно, на столе надрывался телефон. Звук его был сердитым и не сулил Былинкину ничего хорошего.
- Околоточный уполномоченный Былинкин, - с опаской сказал он в трубку.
- ...
-  Здравия желаю, господин полковник, - свободной рукой Былинкин нащупал верхнюю пуговицу на рубашке и застегнул ее.
- ...
- Никак нет, господин полковник, доследственную проверку по заявлению проводил.
- ...
- Гражданин Колобок мертв, господин полковник. А откуда вы про него знаете?
- ...
- Значит, Патрикеевна успела доложить!
- ...
- И Михайло Потапович звонил? Волнуются они очень насчет своих пчелок, вот и позвонили.
- ...
- Понюшкин сообщает недостоверную информацию, господин полковник, вводит руководство в заблуждение. Никогда такого не было, чтобы я отказывался свои обязанности выполнять.
- ...
- По всем признакам получается, что Колобок самый настоящий гражданин был. Мыслил, пусть и неблагонадежно, следовательно, существовал. Тут, разрешите доложить, господин полковник, убийством пахнет.
- ...
- Но был-то ведь живой, пока Патрикеевна его не съела.
В этом месте господином полковником был произнесен очень длинный и юридически грамотный монолог, в конце которого был сделан однозначный и неопровержимый вывод о том, что у компетентных органов не имеется ни оснований, ни желания квалифицировать исчезновение гражданина Колобка как убийство.
- Может быть, хотя бы причинение смерти по неосторожности или в состоянии аффекта? - попытался спасти ситуацию Былинкин, - Патрикеевна получит условно. Ей все равно, а нам палка.
- ...
- На ее репутации уже никакое пятно не будет заметно, господин полковник.
- ...
- Есть отставить шутки шутить.
- ...
- Так точно, понял, господин полковник. Хлебобулочное изделие и никакого убийства.
- ...
- Разрешите вопрос, господин полковник? Что с песнями и разговорами его делать? Многие показали, что он песни неблагонадежные пел и разговоры вел сомнительные. Тут процессуальное решение принимать надо. Но если колобок не являлся гражданином и представлял собой всего лишь хлеб, то и процессуальное решение нет возможности принять.
- ...
- Есть забыть про песни и разговоры, господин полковник. Но другие могут запомнить, очевидцев много было.
- ...
- Уже забыли? А Заяц?
- ...
- Есть принять профилактические меры к исправлению заячьей памяти!
- ...
- Есть вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по результатам проверки по факту исчезновения хлебобулочного изделия в виде колобка, который самопроизвольно укатился, ни с кем не разговаривал и песен не пел.
- ...
- Есть не мечтать о квартальной премии, господин полковник.
- ...
- До свидания, господин полковник.
Былинкин положил влажную трубку и с отвращением посмотрел на лежащие перед ним объяснения и протоколы осмотров. Он никак не мог понять, каким образом его очередное майорское звание за несколько часов превратилось в лишение квартальной премии.
"Многого ты, Былинкин, не понимаешь в работе компетентных органов, - грустно подумал он, - Вот поэтому и не быть тебе майором никогда. Понюшкин - тот все прекрасно понимает и чувствует пятой точкой, поэтому и стал майором, и с такой понятливостью, не дай Бог, господином полковником скоро станет".
Снова зазвонил телефон. Былинкин обреченно поднял трубку.
- ...
- А, это ты, дед. Чего тебе еще?
- ...
- Какой завтра день?
- ...
- Евполбипифора-угодника?! И при чем тут я?
- ...
- Скажи бабке, что можно вымыть подоконник, можно и окно к празднику покрасить, и досками его заколотить, если охота. Теперь все можно.
- ...
- Потому что, дед, время, блин, такое.
- ...
- Про колобка забудь. Считай, что не было его.
- ...
- Никак не было, совсем, никогда. Приснился он вам.
- ...
- Я же говорю, дед, время такое.
- ...
- Сам что-нибудь придумай. Мне некогда, мне постановление писать надо. Давай, дед. Если чего случится, звони. Компетентные органы всегда на страже спокойствия граждан.
Былинкин принялся писать постановление, но дело продвигалось медленно. В животе у него урчало, а в голове стройными рядами катились навстречу ему колобки. Тут были и хлебные, и мясные, и сырные, и даже колобки из мороженого. Былинкин открывал рот в надежде ухватить хотя бы одного, но колобки ловко уворачивались от него и устремлялись за горизонт, туда, где, как подозревал Былинкин, их с нетерпением поджидали Медведь, Волк, Лиса и, хотя эту мысль Былинкин изо всех сил пытался от себя отогнать, примкнувший к ним господин полковник.