Сила власти

                Глава I. Надежда отца.

       Такой машины, как у Севы, не было ни у одного из мальчишек в нашем городе. Машина была настоящей, на электроприводе, имела руль и педали, заводилась с поворота ключа, как и все взрослые машины. Эту игрушку, на которой дозволялось кататься по приусадебному участку, папа заказал в самой Англии по маминому дизайну.
   Машину прислали всего три дня назад, и Сева бежал к ней тут же, как только нянечка освобождала его с нескончаемых занятий и отпускала из родительского замка погулять по дворовым дорожкам.
   На сей раз мальчонка к машине не подпустил пёс. Огромный сенбернар Рей закрыл от Севы проход к машине и рыкнул на него строго: «Не подходи». Таковой агрессии от пса раньше не наблюдалось, игрался с ним мальчишка, цеплялся за свисающую кожу, катался на друге под присмотром взрослых. Что случилось с дружелюбным доселе псом, людям понять невозможно.
   Мальчик застыл на месте со страха и закричал, призывая на помощь: «Мама»! Рей рявкнул во всю мощь своего баса, заставил мальчишку упасть на траву. Дрожащие детские ножки малого Севу больше не держали.
   Из дому выбежали взрослые. Мама завизжала, не зная как спасать ребёнка. Отец скомандовал Рею «сидеть» и достал пистолет, выстрелил в воздух. Рей присел ненадолго и тут же вскочил, завертелся вкруг себя, потявкивая. Отец подбежал к псу, подцепив по дороге палку, и огрел ею пса по хребтине; тот взвизгнул, отскочил и тут же развернулся к хозяину, прыгнул к нему, увернулся от замаха палкой и рванул к машине, залаял на неё, глуша все визги и команды.
   Отец выстрелил в разъярённого пса и прострелил ему холку. Рей взвизгнул, упал на траву, но тут же вскочил и прыгнул к машине, спрятал голову-громадину в открытом салоне машинки, залаял вовнутрь.
   Рей скоро отпрыгнул, завертелся на месте, затряс головой; с обвисших собачьих уст свисала змейка, болталась в воздухе от тряски, но врага не отпускала. Рей наступил змее на хвост и порвал её тело надвое, змеиная голова так и осталась висеть на собачьих губах, ядовитые челюсти не разжимались.
   Пёс устал, прилёг на газоне. Лай перешёл в поскуливание, в котором слышалась боль. Рей безуспешно пытался содрать лапой зависший на губе остаток змеи, попытки избавится от неё повторялись всё реже. Вскоре боец затих и прикрыл глаза, жизнь его отмечалась лишь редкими вздохами, подрагиванием живота.
   Отец не мог избавится от злости после происшествия, подозвал садовника:
   –Выброси эту тушу! И сам убирайся! Откуда на участке было змее объявиться? Чтоб больше я тебя здесь не видел! Убирайся и расчёта не проси.
   –Его надо захоронить, – вступилась за умирающего пса жена. – Сколь он с нами прожил, сколь добра от него мы увидели. Хороший был пёс… Да если бы не он, мы бы сейчас ребёнка спасали.
   –Нашла кого жалеть. Да этих псов на рынке – выбирай, не хочу. Завтра нового купим, какого захочешь. Все бабы такие – любовь, жалость, потери боль у вас. Тоска одна с вами. Делай что хочешь. Только сад мой не марай отходами.

   Сева приходил на могилу Рея всё реже. Память о псах застывает скорее, нежели об ушедших людях. Они сидели с мамой на скамеечке под пожелтевшей фотографией пса и думали каждый о своём.
    –Он мне снится иногда, – признался Сева. – Хороший был пёс. Грей не такой. Хоть и весело с ним бывает побегать… Год уже Грею, вырос. А всё равно Рей каким-то другим был. Я его понимал лучше.
   Мама слушала молча. Какая-то другая она стала последнее время. И запах от неё исходил иногда нехороший. Как у отца, когда он по утрам домой приходил с работы. Угрюмый бывал отец с ночи, и спросить у него ничего нельзя было. Трудная у папы работа. Деньги просто так не достаются.

   В свою первую аварию Сева залетел в четырнадцать лет. Он катал друзей по барам. Нет, спиртного сам не пил, отец запрещал категорически. Друзья веселились, гоготали над пьяными глупостями. В машине на полную громкость гремела музыка «ни о чём». Как не был Сева внимателен за рулём, пешеходник он пропустил, не притормозил. Пацаны отвлекли своими глупыми приколами. Сбил Сева пожилого мужчину, алкаша какого-то. Потерпевший получил ушибы, от медицинской помощи отказался. Ушёл прихрамывая с полным карманом мелочи, которую насовали ему пацаны. Неделю не будет тот дедок просыхать от пьянки. Выздоровеет.
   Сколько ещё аварий совершит неокрепший водила, пока опыта вождения не накопит? Того не просчитать. Потому и купил отец сынку первую машину не самой высокой стоимости – всё одно разобьёт, сломает, заедет не туда.
   От разборок с ГАИ отец сынка освободил, не пенял на него за аварию. Сева всё одно никак не мог с собой совладать, винил себя за причинённый людям вред.
   –Жаль мне их всех, – оправдывался Сева перед отцом. – Дядька тот убогий. Как он теперь выживать будет? У него же нет ничего, и медики ему помогать не станут за здорово живёшь. Андрюха ещё – он руку вывихнул и лицо разбил в кровищу. Как ему теперь в школе объявляться? А скоро экзамены.
   –Жалко ему, – прояснял отец сына. – И откуда в тебе столько жалости? То ли от матери понабрался. Когда ты поймёшь уже, что выше их всех стоишь? Ты по сути своей должен быть выше любви и жалости.
   –А отчего мама так рано умерла? – Вспомнилось вдруг Севе о самом близком и родном, ушедшем безвременно.
   –И что тебе мама? Никак забыть не можешь? Есть у тебя мачеха, две даже – на выбор. Нянечка, домработница. Кого тебе надо ещё из женского пола?
   После смерти матери отец женился трижды. Одну жену он выгнал, не по душе она ему пришлась. Вторая осталась, живёт себе потихонечку в дальней комнате, по хозяйству помогает, не мешает никому. Сева с женщинами отца не общался, да и они ему не досаждали особо.
   –Начитался книжек, – продолжил отец наставлять сына на верный путь. – Не про нас они писаны. Любовь и верность, Родина-отчизна – мы выше этого. Заповеди писаны для нищих. Мы боремся за преданность. Чем больше породим мы преданности в людях, тем больше возможностей вскроется для нас. Преданный человек жизнь за тебя отдаст, а ты живи и пахни. Нельзя нам быть чувствительными, как бабы. Скупую слезу за героев мы выдавливаем лишь на людях.
   Вот – слушай меня внимательно, Сева. Слушай и постарайся понять. Не зря я тебе дал это имя – Всеволод. Знаешь, что оно означает? Тот, кто владеет всем. Владеть всем непросто, это ещё сохранить надобно. Власть – это не только деньги, власть, она над людьми. Люди меряются деньгами, мы – силой власти. Людям необходимо зарабатывать деньги, чтоб было у них хоть что-то. Власти дозволено всё. Властвуй и бери что захочешь.
   Власть даётся не всем, только избранным. Если деньгами может завладеть любой удачливый ворюга, власти со своим наворованным добром он не получит, за власть побороться придётся. Бороться и побеждать. Но прежде не помешает познать жажду славы, прочувствовать силу власти.
   У животных с этим делом просто – кто сильнее, тот и главный. В природе по-простому всё, люди намешали к жажде главенства много всякого. Последняя наша задумка – народный избранник. Лукавство одно с этими выборами, но работает оно, как ни странно. Избранник не может быть выходцем из ниоткуда, во власть приходится пролазить самому.
   Самыми продвинутыми в этом плане были люди первобытнообщинного строя. Мудрость предков необходимо хранить и впитывать. Мы же называем наших пращуров дикарями. Дикие племена до сей поры сторонятся цивилизации, хранят традиции, накопленные веками, и живут, не зная бед и раздоров в своём маленьком мирке. А всё оттого, что вожди их обладают незыблемым авторитетом и слово их стоит неукоснительным законом для всех.
   –Вот ты, Севочка, веришь градоначальникам и депутатам, которых сам и избирал? – Взъерошил отец сыновьи вихры и одарил его лукавой улыбкой. – Правильно, мал ты ещё, не дорос до возраста избирателя. Да нет ни у кого той веры, которая избраннику положена по чести. Не заложен в них тот авторитет, который любовь народную рождает. Так откуда ж ему взяться? Не знаешь? Так я сейчас тебя просвещу, коль об истории ты хоть немного осведомлён. Учил историю в школе, сынок?
   Так почему аборигены съели Кука? Не знаешь Кука? И Высоцкого не знаешь?  Ну и поколение пошло! Один интернет у вас на уме. О каннибализме, хоть, осведомлён? Хоть что-то. Так вот… Правы были дикари, когда считали, что со съеденным человеком его дух переходит победителю. Чем выше стоял пленённый и съеденный враг, тем дух его был богаче, тем величавее становился едок каннибал, обретя чужую жизнь.
   В одном только ошибались аборигены – не обязательно есть человеческое сердце или печень, достаточно победить врага и вознесёшься ты над ним, клеймённым смертью, которую ты ему принёс в обмен на жизнь его не законченную.
   –Не приемлешь историю древнего мира, давай обратимся к российской, – заметил отец непонимание в сыновьих глазах. – Цари в былые времена обладали неограниченной властью. Правители добивались чинопочитания от подданных запредельной жестокостью, казнили несчётно не только выходцев из низших сословий, но и князьков из ближнего круга, не угодных их высочайшей милости.
   Кто у нас в России самый славный царь? Верно! Пётр Первый. И как он завоёвывал свою славу? Жестокостью. Казнил своего сына. Иван Грозный оставил след в истории не меньший, чем Пётр наследил. Царь детоубийца. Какие тебе ещё нужны доказательства тому, что власть жестокостью вершится?
   Современные правители пытаются выстроить свою власть на гуманизме и ничего у них не выходит. Славны только те, кто развязал войну и выиграл её. Из всех советских лидеров чаще всего упоминается имя Сталина, который характеризуется той же жестокостью к неугодным ему, что и цари. Имя Гитлера неотделимо от имени Сталина. Жестокость его ещё почище Сталинской будет. Только сдулся Гитлер, не победил.
   –Замучил я тебя, сынок своими нравоучениями. Вижу, устал ты. Ладно, иди, отдыхай. Живи и помни отцово слово. Другие мы, выше людей. Жестокость в нас должна стоять выше любви и дружбы. Будь мужчиной, Сева. Помни всегда своё имя – Всеволод Иванович. Всё для тебя.

   Отец всегда бывает прав, слово его – закон. Авторитет отца неоспорим. Повезло Севе с отцом.
   Отец Всеволода – Иван Петрович, Жгут – в узких кругах. Он прошёл все перипетии лихих 90-х, пережил бандитских главарей и сам стал обладать авторитетом, подмял под себя весь город. Без отцова слова ни одни городские дела не вершатся.
   В мэры Иван Петрович не пошёл, не по понятиям ему стало связывать свою воровскую честь с государственной властью. Депутатства ему избежать не удалось, встала такая необходимость – править жизнь города воровскими потребностями.
   Не справлялись городские власти с текущими проблемами без участия Жгута. Там, где Иван Петрович, там результат. Авторитет его рос не по дням, и город отстраивался под его влиянием заметными темпами: появлялись шикарные магазины, рынки с дешёвыми торговыми местами, бесчисленные развлекательные центры, которые соблазняли горожан своим блестящим видом.
   В мэры Иван Петрович не пошёл, а вот губернаторского места ему избежать не удалось. Сходка не позволила ему отказаться от столь выгодной возможности. Пришлось Жгуту поступиться с воровской честью, отдать небольшую свою частичку служению отечеству. Но это произошло уже позже, когда сынок его, Всеволод, вырос и начал строить свою взрослую жизнь с отцовой помощью.
   Повезло Севе с отцом. Жизнь его с таким родством будет складываться предположительно, без осечек. Славная состоится жизнь у Всеволода Всемогущего.

                Глава II. Непредсказуемая душа артиста.

   Всеволод был старшим сыном в многодетной семье, надежда и опора стареющего отца, продолжателем его великих дел. Средний Фёдор тех надежд не оправдал, притянуло его небо, захватила высокая мечта. Такая блажь засела в голове Фёдора, для которого были открыты все дороги в высшие слои общества огромной страны. Младший Артём, тот вообще с головою не дружен – привлекла его популярность и подался он в артисты. Должно быть, заразили братишку таинством изменчивых образов сводные сестрёнки – певички и музыкантши с девичьей душой.
   Устремления младшего сына отец со временем принял, многие дети с элитных семей желают обзавестись бесчисленной когортой поклонников. Фёдора, как военного лётчика, Иван Петрович так и не принял. Откуда в нём патриотизму было взяться? Отец сына тому не учил. В патриотизме никакой выгоды не прослеживается, на сколько Родина тебя оценит, на то и живи.
   Осталась у отца одна надежда на продолжение славного рода – сын Всеволод, на него и направил он всё своё отцовское участие, помог поступить в престижный английский университет, в котором Всеволод обучался на экономиста-международника. Россия остро нуждается в экономистах и банкирах. Такие времена настали для страны: не нужны стали нам производители и учёные, идущие впереди планеты всей. Тяжёлые времена, безвременье, сиди и жуй пока живой.
   С братьями и сестрёнками Всеволод особо не общался, не до них ему было в славной доброй Англии. Не заморачивался он братской любовью, жизнь его была насыщенной без этого. Сколько детей было у отца, он не считал, Иван Петрович Жгутов оставлял подле себя только избранных. Прижил отец в своём замке шестерых детей, одаренных славной фамилией: поровну, по трое – мальчишек и девчонок.

   К родне Всеволод относился свысока, отстранённо, а вот младшенький Артёмка старшего брата в далёкой Англии однажды проведал. Артём дождался окончания первого семестра в театральном училище и поспешил развеяться от нескончаемых поучений в далёкой стране, переполненной мировой славой.
   Всеволод встретил братишку как полагается родственникам, приютил у себя в доме, купленном отцом с целью образования детей в цивилизованном европейском обществе. С Артёмом старший брат общался урывками, был занят изучением правил движения финансовых потоков. Знакомиться с Англией Артёму пришлось самому.
   Старушка Англия всегда заведёт интересом. Здесь можно окунуться в историю, как в древнюю, так и в новейшую; сравнить свои вчерашние познания с действительностью, которая проявляется туманами, вдыхается воздухом, сдобренным неподражаемым английским духом.
   В Артёме интерес к Англии не проснулся, скучно ему было гулять по улицам Лондона под присмотром гидов. Съездил он к Стоунхенджу, там тоже не нашёл для себя ничего захватывающего.
   –Краном камней друг на дружку наложили, а людям говорят, что это их предки соорудили, вручную, – надсмехался Артём над пронырливыми англичанами. – Ага. Лохнесское чудовище там у них! Так мы и поверили.
   –А тебе что надо? – попытался Всеволод отделаться от ворчания брата. – В Англии можно найти много чего интересного. Любые желания тут выполнимы, только проплати.
  –Хочу отвязаться по полной, - пожелал Артём.
   –Посети Брикстон, – присоветовал Всеволод. – Там тебя отвяжут и подбросят.
   Брикстон – самый криминальный район Лондона.
   –Не хочу! Гопота там одна.
   –А ты у нас элита? – усмехнулся Всеволод на выпад зазнавшегося братишки. – Что ж, посетим места элитные. В Англии достойных заведений сыщется немало, выбирать замучишься. Вот, к примеру – Ливерпуль славится группой «Битлз», они там начинали выступать в Cavern Club.
   –Битлы отстой.
   –Тебе не угодишь. Сегодня в Cavern Club выступают современные знаменитости. Там откликнуться на любое пожелание клиента. Берегут они своё имя, «Битлз» для них дороже любых денег. Как-то русский Ваня, такой же «нарцисс» как и ты, плохо отозвался о клубе в интернете. Посетителей в тот день было много, не протолкнуться. И музыка играла там не та. Владельцы клуба заметили недовольства клиента и пригласили его повторно посетить заведение, бесплатно, в отдельном зале. Слышал ли ты о таком в России? Наши бизнесменчики неудовлетворённого клиента игнорируют – бери что есть.
   –Ладно, давай съездим, – нехотя согласился Артём. – Только поедем вместе, вдвоём.
   В планах Всеволода не стояло задачи выгуливать братишку. Не звал он его, не поджидал. С другой стороны, настала пора немного отдохнуть от нескончаемых университетских поучений. Да и Артёмка ещё тот артист. За артистами, как известно, глаз да глаз необходим. Непредсказуемые люди эти самые артисты – неуправляемые. Не угадать, что отчудят они в ближайшую минуту.

   В Cavern Club русских гостей встречали добрым словом:
   –Russian tourist! Very well!  Голицын, Березовский…
   –Жгутовы мы, – уточнил Артём.
   Всеволод познанию англичан о русских именах подивился. Куда б не шло, назвали бы они фамилии Гагарина иль Толстова…, Петра I – к примеру. Пётр I – первейшее лицо России, о нём знают в подлунном мире буквально все. Нет, надо было называть белоэмигранта, предателя, разорителя великой страны. Голицыны – они прожили в Англии, сколь позволили им привезённые с родины бриллианты, и закончили свои дни в нищете, так и не найдя применения своим талантам. Тот же Березовский – лизоблюд и отщепенец, ничего не имел за душой кроме наворованного добра. Вот так и строится в мире представление о России – с подачи отпущенцев, чистеньких снаружи, грязненьких внутри. Плохое воспринимается проще хорошего.
   В гостях с хозяевами не спорят. Всеволод изгнал злые мысли и прошёл вслед за братом в зал со сценой. В Cavern Club традиционно выступают начинающие певцы, отбор которых проводится высоко профессионально. Сегодняшний исполнитель пел неплохо: мягкий голос легко брал высокие ноты и плавно спускался в бархатные тембры, раскрывая потаённые уголки души. Песни исполнялись как «битловские», так и более продвинутые. К большому сожалению Артёма современного рэпа у исполнителя не наблюдалось, да и своими песнями он пока не обзавёлся.
   Предупредительного официанта ждать не пришлось, он подошёл к столу с поклоном и предложил русским гостям испробовать английские яства. Из напитков Всеволод выбрал эль, вкус которого полноценно представлял славную Англию. Артём потребовал виски – русские мы и слабого алкоголя не признаём.
   –У нас есть русская водка, – предложил официант.
   –Я сказал – виски! – зло выпалил Артём. – Или же я непонятно выражаюсь по-английски?
   Официант предупредительно поклонился высоким гостям и удалился за заказом.
   Всеволод был недоволен выбором брата крепких напитков. Не то здесь место, чтоб выставляться пьяным, да и возраст Артёма ещё не подошёл для потребления спиртного. Ему бы сейчас мороженым причмокивать с улыбкой, а не виски щурясь глотать.
   Пить Антон не умел, захмелел с первых же ста грамм. В то время, как зал восхищённо рукоплескал талантливому певцу, Антон бурчал под нос недовольства и выкрикивал на сцену несуразности:
   –Отстой! Лабуда! Давай русскую!
   Всеволод пытался успокоить разбушевавшегося брата, призывал его вести себя пристойно. Артём кивал согласительно, уважая мнение старшего, тыкал вилкой в салат, а через минуту-другую взрывался сызнова, увлёкшись злоязычием. Современная молодёжь, в отличии от былой, с века XX, предпочитает мотивы русские, народные. Это раньше молодость тянулась к запретному, к иностранщине. Сегодня, на вседозволенности, в России достаточно нашлось своих взрывных мелодий, чужого нам не надо.
   Певец, в конце концов, услышал недовольные выкрики из зала и принял пожелания Антона:
   –Сейчас будет исполнена песня для русских гостей. Прошу вас на сцену (пригласил братьев).
   Всеволод вставать из-за стола отказался, извинившись благодарным поклоном. Артём запрыгнул на сцену, пренебрегая ступенями, споткнулся и упал на четвереньки. Подняться ему помогли, хотя он в этом не нуждался, и предложили одеть казачью папаху, нашедшуюся удивительным образом в далёком от России английском клубе.
   Русскому гостю предложи сплясать, поставили для него захватывающую мелодию «Казачок» из Бони М. Артём не отказался, запрыгал по сцене. Артисты могут показать себя, танцевал Артём отменно. Его поддержал весь зал, кто прихлопывал, а многие повставали из-за столов, прошли на танцпол.
   Разбуянившийся с цепляющих аккордов танцор прыгал по сцене всё выше, ловко избегал столкновений с аппаратурой, заметно чувствовал музыкальный такт. В азарте Артём выхватил с подноса проходившего мимо официанта бутылку виски и замахал ею у себя над головой: «За всё будет оплачено». Вот как умеют веселиться русские – безбашенно! И пить они могут без меры, сколь подадут. Артём широко раздвинул ноги, прогнулся в спине и вылил в себя всё содержимое добытой бутылки. Благо, англичане не пользуются поллитровой тарой, меры у них другие, меньшие, нежели у русских. Он крякнул в микрофон с отпитого и разбил опустошённую бутылку об пол, как принято это у русских; подпрыгнул в унисон подоспевшему из динамиков аккорду и скинул с себя развязавшиеся кроссовки. Казаки танцуют в сапогах иль босиком, иностранная обувь им в тягость.
    В очередном прыжке Антон упал на разбитую бутылку, проколол себе в приседе босую ступню. Травмы по началу он не заметил, продолжил кружиться по сцене, оставляя после себя на полу кровавые подтёки. Музыку остановили, увели танцора со сцены, поддерживая за руки. Антон озирался на сопровождающих непонимающим взглядом и одаривал аплодирующую публику пьяной улыбкой.
   Всеволод поднялся к братишке, пытался вытащить того из-за стола. Ему объяснили, где можно сделать перевязку.
   –Вставай уже, кровью весь истёк, гулёна, - увещевал он Артёмку. Артём смотрел на брата пустыми глазами и не понимал куда надо идти, веселье только начинается. Дошло, наконец, до пьяных мозгов то, что говорят. Взглянул он себе под ноги и взвыл от вида крови. Оттолкнул Артёмка брата, встал и ринулся к выходу, припадая на левую ногу. Не прошёл пяти метров, завалился на чужой стол и опрокинул его, забрызгав посетителей недоеденным и недопитым. Дебют артиста запомнился всем.
   Всеволод звонил отцу после поездки в Ливерпуль, пожаловался на братишку, лишённого всяких приличий.
   –Не бери в голову, – успокоил отец Всеволода. – Артисту надо иной раз покуражится, себя показать. Известность строиться на глупостях. Что только не вытворяют народники, чтоб засветиться. Пускай покуражится. Засветит наше имя, нам эта известность только на пользу пойдёт. Если же он тебе мешает, гони его. Пускай по миру погуляет, свободы глотнёт, пока молодой.
   Не удовлетворил Всеволода разговор с отцом, не развеял в нём беспокойства за братишку непутёвого. Решил он тогда созвониться с Фёдором:
   –Надо делать что-то с Артёмкой, наставить его на путь истинный.
   –И как ты собираешься его перевоспитывать? – Фёдор явно был не расположен к беседам с братом. – Он вырос на этом. Да и окружение его призывает к вседозволенности. Кто больше проплатит, тот и герой, свободный от прописных нравов.   
   –Он же по заграницам разъезжает, – настоял на своём Всеволод. – С таковых и складывается мнение о нашей стране. Вот почему нас всё меньше уважают в мире и не желают прислушиваться к нашему мнению.
   –Прежде чем винить кого-то, неплохо бы в себя обратиться. Кто ты сам есть? Экономист, коих в России больше чем собак недорезанных. Выгодна эта профессия, вот и расплодились вы. Экономите вы на своём народе, свой карман забивая, и никак не способствуете процветанию страны. И ты в таком обличии собираешься быть для кого-то примером?
   –Да не ругайся ты так, – попытался Всеволод успокоить брата. – Вот закончу университет, приеду и аэропорт тебе построю. А ты говоришь, о стране мы не радеем.
   –Вот только в авиации вас не хватало! – озлился ещё пуще Фёдор. – Случайные люди. Загорелся журналист космосом и подмял под себя всю космическую программу; подменил прорывы в Космос фантастикой звёзд, космических туристов завлёк и отодвинул науку на задворки. Экономист – руководитель Российской авиации? Вы в конторе должны сидеть и выполнять распоряжения руководства, которое жизнь положило на развитие избранной ими профессии.
   Фёдор сбросил трубку не простившись. И как прикажете сосуществовать с такими братьями?

                Глава III. Разные братья.

                Всеволод 3

   Всеволод закончил университет и вернулся в Россию. Отец помог ему устроиться на работу в банк, поговорил с нужными людьми, и должность Всеволоду досталась высокой, руководящей. Отец не видел будущее сына, связанным, единственно, подсчётом прибыли, определил он его в банк с целью научить работе с людьми, ассимилироваться в мире бизнеса.
   –Конкуренция не терпит жалости, – просвещал Жгутов сына. – Живём мы в жестоком мире и плакаться по поводу разорённого конкурента нам не пристало. Пусть даже он покончит с собой. Мы те же солдаты, только война наша идёт не на поле боя, а за подсчётом прибыли. И победы у нас не бывает. В мирной жизни подняться выше всех не выйдет, придётся равняться на всех и улыбаться быдлу. Превосходство нуждается в постоянной защите, нажитое необходимо защищать и преувеличивать. Добренькие выдвиженцы на благих намерениях подолгу не живут, вмиг таких опустят в нищету и забудут про них.

   Младшенький Артёмка под папиным покровительством поднялся к известности скоро, замелькал на Центральном телевидение. Голос у него был, двигался он красиво, научили его моргать и застывать с пустыми глазами. А что ещё нужно современным артистам? Станиславский им не указ. Зрителю надо действие, и в угоду ему с экранов и со сцен засвистала смерть неслыханно. Высокими чувствами зрителя не пронять.
   Общительный Артёмка часто посещал корпоративы, устроенные отцом. Исполнял шансон, пританцовывая, декламировал монологи героев тюремных застенок.  Пригодился сынок в бизнесе, привлёк партнёров.

   Фёдору отец помочь ничем не мог, не принимает военная героика тюремной романтики. Капитан Фёдор Жгутов в поисках счастья безуспешно искал свою суженную, скрашивал свои монотонные военные будни любовной романтикой. Любимая молодому повесе пока не повстречалась, все знакомые женщины оказывались то замужем, то не устраивали его глубиной души и чувств.
   Свободного времени у лётчика было предостаточно, самолёты его эскадрильи простаивали за неимением текущего обслуживания. Не надобны в мирное время ежедневные полёты, страна остро нуждается в экономном использовании ресурсов, доставшихся нам с былых времён. Дешевле всего оказалось поставить военную технику на вечное дежурство – на постаменты, что и было сделано с доброй половиной техпарка – дёшево и красиво.
   По этому поводу Фёдор Жгутов неоднократно обращался к своему комэску полковнику Виктору Ивановичу Талалихину, потомку славного героя:
   –С таким снабжением мы никогда не наберём должных лётных часов.
   –Так езжай в управление и вытребуй, – предложил полковник.
   – Я пилот и никакой не снабженец.
   – Ты Жгутов. Имя твоего отца будет принято дороже всяких документов, – настоял Талалихин.
   – Причём здесь мой отец? – не понял Фёдор.
   – Езжай. Это приказ.
   Приказы не обсуждаются.

   На складе ГСМ Фёдора встречали на удивление радушно, скоро подписали все документы и начали отгрузку заявленных масел и растворителей. Погрузили, правда, не всё, за что майор завсклада долго извинялся перед Жгутовым:
   –Нет у нас в наличии некоторых масел. Как только получим, тут же отправлю.
   –Это как это «нет»? – строго спросил Жгутов. – Военный склад не магазин. У вас всё должно быть в наличии. А если завтра война? А самолёт взлететь не может из-за отсутствия на складе необходимого винтика.
   –Масла на подходе, – заверил завскладом. – Ваш заказ первоочередной. Ивану Петровичу привет от меня.
   –Вы знакомы с отцом?
   –Да как знаком, – уклончиво ответил завсклад. – Так – по работе.
   –Я редко общаюсь с ним, – попробовал Фёдор отказаться от неприятной для него просьбы. – Отец постоянно занят, и профессиональные задачи наши резко разнятся.
   –Ради нашего общего дела вам пообщаться не мешает, – заметил завсклад.

   Фёдор глушил накопившуюся злость продолжительными прогулками по городскому саду. Не пристало лётчику рвать рычаги и педали в полёте, надо уметь держать себя в руках.
   Откуда было отцу стать причастным к армейскому снабжению? Он вообще живёт в другом городе и строит там свои правила. Армия ни в коей мере не должна касаться гражданских прощелыг, кои вертят экономикой в преувеличение своих заоблачных благ. Защита отечества – дело государственной важности.
   Отец звонил Фёдору после его продуктивного посещения складов ГСМ:
   –Ты зачем впутываешь меня в свои дела? Мне только не хватало благотворительностью для армии заниматься. Если что лично тебе понадобится, звони, помогу. Моим именем направо и налево прошу не разбрасываться.
   –И что ты мне теперь прикажешь – фамилию сменить? – взорвался Фёдор с несправедливых отцовых претензий. – Я тебя нигде не упоминаю, сам себя доказать стремлюсь. Ты мне по жизнь не нужен и не пригодишься боле, надеюсь.
   –Да не бычься ты так! – остудил отец Фёдора. – Помогу я тебе. Отец как-никак. Тебе помогу, но никому другому. И вот ещё (добавил после недолгого раздумья)… Поговорил бы с Артёмкой. Совсем с катушек съехал, в третью аварию попадает. Одна со смертельным исходом. Помогать ему я дальше вряд ли смогу. Ефремова, и того осудили, общественное мнение любой блат порушит. И об Артёме скоро все узнают. То ли в армию его отправить. Армия дисциплинирует. Один год – не срок. Поговоришь с ним, Фёдор?
   –Не будет толка с моих разговоров, – отказал отцу сын. – Ты сам его так воспитал – на вседозволенности. От армии он по любому откосит. Армия не школа, воспитательных функций в себе не несёт. Да и школа в последнее время отказалась от воспитателей, одни педагоги там.

   Артём внял увещеваниям старших родственников, выпивать стал меньше и личного шофёра принял, которого отец к нему приставил. Спиртное требует нормированного потребления, а совсем от него отказаться никак не получится, друзья не поймут. Да и перед выходом на сцену не помешает отхлебнуть, немного. Заправленный артист выглядит ярче. А лучше бы дымка вдохнуть, хороший наркотик душу открывает. Только с этим делом надо быть предельно осторожным: раз в месяц…, или два – если сценарные дни перегружены.

   Фёдор топил свой досуг в долгих блужданиях по городским улицам, сжимал километры строевым шагом. Одиночество угнетало. Навалилось всего за последнее время на его крепкие плечи – и семейного, и личного, и общественного. Да, лётных часов он поднабрал и товарищам помог с полётами, только воротиться стали они от него. Не котируются в действующей армии блатные связи, воинов крепит дружба и взаимовыручка. Это в штабах цветёт лизоблюдство, потому боец, отведавший хоть раз вражьего духа, к застольным штабистам относится с предубеждением. Чинопочитания никто не отменял, но и бегать за признанием по начальству настоящий боец не станет. Фёдору же преждевременно светило очередное звание – не за заслуги, за нужные связи. Карьера принижает дружбу, и взлётов по карьерной лестнице он не желал никоим образом.
   Мужчина должен находить правильные решения, воин же просто обязан делать правильные выводы и с честью выходить из любой, самой сложной ситуации. Не помогут Фёдору люди, сам приобретёт он нужные мысли, у природы совета попросит. Земля нас родила и несёт за нас ответственность. Поможет матушка-природа, направит на верный путь. А на дворе весна…
   Фёдор вздохнул полной грудью и заозирался вокруг, пытаясь впитать красоту зарождающейся жизни. Весенней радости не приходило. Красотой надо делиться, тогда и радость подойдёт. А не с кем. С тоски одиночества радости не приобрести. Ушла злость и на том спасибо. Душа свободна к вливанию новых впечатлений. Надо идти, шевелиться. Придёт усталость и мысли светлые появятся в незадействованном мозгу. Он прибавил шагу, скрипнул мышцами и поспешил за поворот – туда, где скрываются непознанные впечатления.
   За поворотом и впрямь открылось что-то новое: деревья, успевшие примерить первую листву, дорога с подъёмом, зовущая вверх, к дальним горизонтам; новые люди – улыбчивые и счастливые, обласканные природой, призывающей к жизни.
   Фёдор приметил девушку, приютившуюся на скамеечке, и направился к ней. Мешать её отдыху он не хотел, присмотреться просто, полюбоваться. Девушка сидела спиной к заинтересованному мужчине, и чем ближе Фёдор подходил к ней, тем больше удивлялся – склонялась девушка никак не над гаджетом, а над раскрытой книжкой. Удивительное дело по сегодняшним временам!
   Не хотел Фёдор мешать увлечённой читательнице, но подошёл, остановился и упёрся бессмысленным взглядом в прелестное создание, затрясся весь от волнения, и воинская дисциплина ему не помогла. Стоял и молчал, глупость сама слетела у него с языка: «Не подскажете…» Девушка отвлеклась и обернулась на нежданный голос, обожгла ловеласа лучистым взглядом, утопила в голубизне сверкающих глаз.
   –У вас не найдётся лишнего абонемента в библиотеку? – вылетела очередная глупость с уст Фёдора.
   –Познакомиться хотите? – улыбнулась девушка.
   –Да. Я Фёдор.
   –А я Лена, – прикрыла девушка книжку. – Хорошее у вас имя, необычное. Сегодня такое имя редко встречается.
   –Что вы читаете? Вы филолог, учитель? – Фёдор протянул пуку к книге, и Лена подала её для просмотра.
   –Нет, не угадали. Я учусь на биологическом факультете. Просто люблю почитать, люблю книгу.
   Фёдор о себе рассказывать не спешил. Был он одет по гражданке, и полётная его мечта была плохо угадываема. Лена о нём пока не расспрашивала, стеснялась, должно быть. Узнает, что Фёдор лётчик, для неё это будет сюрпризом.
   –Мы можем встречаться? – спросил Фёдор.
   –Только не сегодня. Сегодня я спешу, мне пора.
   –Я провожу? – попросил Фёдор, возвращая книгу. – Так когда мы можем встретиться?
   –Я здесь вечерами частенько сижу. Люблю отдохнуть после лекций, свежим воздухом подышать. Завтра подойду обязательно.
   –На том же месте, в тот же час, – улыбнулся Фёдор и пристроился рядышком с уходящей барышней. За ручку её взять пока не решался.
   Как просто рождается любовь. А он искал её столько лет! Мучился…
   Фёдор провожал девушку, болтал без умолку, смешил. С наслаждением вдыхал женский запах, спрятанный под духами. Подавленного настроения в нём как не бывало. Жизнь продолжается, полноценная жизнь.

                Глава IV. Свадьба.

      Фёдор отказался заниматься снабжением своей эскадрильи. Лётчик он, а никакой не снабженец. Помнил он, что приказы не обсуждаются, и никоим образом не оспаривал распоряжений своего командира Талалихина, не поступился воинской честью и в очередную свою поездку на склады обругал старшего по званию снабженца:
   –Вредитель ты, а никакой не защитник Отечества. Тебе на базаре торговать, а не Родине служить.
   Снабжение эскадрильи после скандала вошло в привычное русло, полётный график сильно отставал от заявленного. Обещанное капитану Жгутову очередное звание задерживалось по выслуге лет.
   Соратники относились к Фёдору с предубеждением. Как не процветает дружба средь лётного состава, лётчики с лишними вопросами к нему не обращались, помятуя о пустой славе сына Сталина – лётчике Джугашвили, склонному к неумеренному потреблению спиртных напитков.
   На свадьбу Фёдора и Елены пришли, однако, все приглашённые гости. Свадьбы, как таковой, не было. Собрались лётчики в офицерской столовой и поздравили молодожёнов, чокаясь гранёнными стаканами с компотом. Поздравления от друзей звучали для Фёдора самой желанной музыкой.
   Отец среднему сыну никак не помогал, не нашлось у Ивана Петровича интересов в военной сфере. Если бы Фёдор обратился, он бы подумал ещё. А так, на одной лишь благотворительности… Подумал он всё же, и решил устроить сыну свадьбу. Не принято было средь авторитетов обзаводиться семьями, но это было раньше. Времена меняются, и законы необходимо подстраивать под текущие политические ситуации. Воровские законы – не исключение.
   Жгутовы – семья видная, сыновья, хоть и разные, но каждый добился своего, ими можно и нужно гордиться. Старший – последователь, опора и надежда отца. Младший Артёмка скоро станет народным артистом, рейтинг его высок. Фёдор – защитник Родины. Родину защищать ворам не возбраняется, били фашистов осужденные Советской Властью во время Отечественной войны. Достойное племя вырастил Жгутов, и сыновья его должны быть представлены воровскому миру. Выгодное это дело и авторитету семье прибавит.
   Артём на свадьбе брата выступал отменно, конферансье не понадобилось. Пел и поздравлял молодых, развлекал гостей шуткой и призывами к веселью. «Давай «Таганку»! – доносились на сцену выкрики из зала.
  Подарочный стол ломился с подношений. Деньги для молодожёнов гости складывали в безразмерный мешок «От Деда Мороза». Иван Петрович в своём поздравлении обещал выкупить любую квартиру, выбранную невесткой в её городке. Всеволод вызвался построить аэропорт для брата, подтвердил своё былое предложение. Опять он со своим аэропортом! Не показал Фёдор своё братское пренебрежение, проглотил ненароком нахлынувшую злость. На свадьбе нет места для ссор. Пусть строит, деньги тратит, всё равно у него ничего не выйдет с этой затеи.
   Артёмка пригласил невесту на танец. Самый яркий мужчина на свадьбе, он посчитал себя лучшим подарком для Леночки. Фёдор выбрал партнёршей сестрёнку, пристроился рядом с ними, дабы разгульный братишка не учудил ничего с его суженной. Не прошло и половины танцевальной мелодии, как Лена заявила: «Пары меняются» и перешла к мужу.
   Своё отношение к Артёму Лена выразила при первой возможности:
   –Он у вас всегда такой?
   –Какой «такой»? – не понял Фёдор.
   –Бухой, – не нашла Лена приличного определения для Артёмки. – Запах трёхдневной закваски и руки дрожат, словно крылья у пчёлки.
   Отец так же отметил неадекватное поведение Артёма и поспешил убрать сынка подальше от взглядов высоких гостей. Иван Петрович подозвал к себе стайку девушек для эскорта и наказал им увести Артёма в спальные комнаты:
   –Кого из вас он выберет, тот получит двойной гонорар.
   Артём прощупал все предоставленные для него телеса и отобрал черноокую Зулечку, проводив остальных претенденток нежным похлопыванием под зад.
   В отдельных апартаментах нашлось всё для полноценного времяпровождения, столик был уставлен напитками любых вкусов. Опьянение Артёмку уже не дёргало, у него с собой имелось другое средство, более действенное, нежели алкоголь. Он достал из кармана пакетик и предложил Зулечке: «Полетаем»? Девушка сдёрнула с себя юбочку и прыгнула в объятия клиента с согласительной улыбкой: «Полетаем».

    Фёдор устал от бессмысленного сиденья за столом. Лена тоже заметно потускнела и больше не светилась с приветливых взглядов гостей. Жених подошёл к отцу с просьбой удалиться и получил положительный ответ. Официальная часть свадьбы подошла к концу. В традициях воровских сходок нет необходимости гулять по нескольку дней. Сколько потребуется, столько и веселятся. В гости на свадьбу были приглашены авторитеты со всей страны великой, а с ними приходится держать разговоры серьёзные, пустые поклоны и приветствия меж уважаемых воров не в почёте.

   Иван Петрович Жгутов на правах хозяина взял на себя ответственность главенствующего в разговорах авторитетных людей
   –Для нас давно настала пора решать дела государственной важности. Это мы свергли гнилых коммуняк, открыли просторы для свободы слова и волеизлияний, доказали право силы в лихих 90-х. Тем не менее, мы, победители, продолжаем прогибаться под их законами и отсиживаться по тюрьмам за наши, якобы, провинности. Настала пора продвигать законы, сформированные в тюремных застенках ворами-законниками с неподкупным авторитетом. Всё для того в нас есть, и люди, прошедшие тюремные институты, сидят на высоких должностях. Так почему же нас продолжают судить те, кто нам проиграл не раз на кону? Отчего они продолжают месить свои колоды, оставляя нам мизерные шансы на выигрыш?
   –И игровые центры пускай возвратят! – встрял в высокие мысли хозяина кемеровский дядя Миша.
   –Пусть возвратят, – согласился Жмых. – Только не возвратят они, пока мы сами того не потребуем. Игорные дома прибыльны, с этим никто не спорит. Вот только надо нам сейчас другое. Что у вас там, на Кузбассе, главное? Уголь? И какую моржу мы с него имеем? Малую, никакую, можно сказать. Всё государству отходит и частникам. Вот куда мы должны направлять свои усилия – на добычу и сбыт полезных ископаемых. Этим живёт страна, и мы должны урвать лучший кусок от государственного пирога.
   Пора нам выходить из тени и занимать высокие государственные посты. Народ нас поддержит. Ни один хозяйственный мужик не променяет «Таганку» на Гимн России. Покажите мне работягу, который детектив с позорными ментами переключит на оперу. Мы в тренде, мужики. Воспользуемся. И золото будет нашим.
   –А как мы поступим с наркотрафиком? – врезался в высокое слово Болт из Самары. – Надо бы легализовать как-то наркоту. Почему алкоголь можно, а наркотик нельзя?
  –Не спеши с наркотой, – разъяснил Жгут. – Народ не готов к легализации. А потом, пока она под запретом, мы хорошее бабло сшибаем. Запретный плод сладок. Пока ты рискуешь, Болт, бабло течёт к тебе в карманы. Усёк? Ну так и не высовывайся, в норке сиди, пока тебе тепло и уютно.

   Свадьба без скандала, что сходка без ментов – не проявится в полной мере результатом.
   Полицейских к Жгуту не пропустили, остановили в раздевалке. Не нашлось у блюстителей порядка прав, нарушающих депутатскую неприкосновенность. В закрытую для всех комнату переговоров воровской сходки прошёл с докладом особо приближённый охранник Жгута – Ворон.
   Ворон привычно выслушал все ругательства хозяина и оправдал своё негаданное появление докладом, не терпящим отлагательств:
   –Там, под окном, было обнаружено голое тело. Предположительно опознали вашего сына.
   –Какого сына? – Взъярился Жгут и ткнул охранника в грудь кулаком. Ворон не шелохнулся с крепкого удара и спокойно ответил непонятливому хозяину:
   –Нет, он живой. Его на скорой увезли. А какой из ваших сыновей мне не сказали. Не догадался я уточнить.
   –Не догадался он! Жгут оттолкнул охранника и ринулся в спальню Артёма. Других раздетых сыновей у него быть не могло.
   В спальне на кровате лежала одна Зулейха. Лежала голая и не укрытая, бесстыдно раскинув ноги. Жгут схватил проститутку за волосы и сдёрнул её с подушки, разбудил грозным окриком: «Где Артём»? Девушка смотрела на душителя пустыми глазами и не чувствовала боли; ткнула пальцем в открытое окно:
   –Артём? А он улетел.
   Жгут сдёрнул девушку с кровати и потащил к окну: «Ты у меня сейчас сама полетаешь»! Остановился он вовремя, поняв, что за двоих «летунов» из окна ему не отвертеться; поднял девичье тельце и скинул её на кровать: «Одевайся»! Зулейха, наконец, ощутила боль и заморгала мокрыми глазами:
   –Я не умею летать. Во что мне одеваться? Мне не холодно.
   –Одевайся и кати отсюда, пока я тебя летать не научил!
   Жгут хлопнул дверью и поспешил к ворам-законникам. Разговоры на сходке дороже семейных взаимоотношений.

                Глава V. Аэропорт.

  Иван Петрович Жгутов постепенно передавал свои дела старшему сыну Всеволоду. Не справлялся он уже с таким объёмом финансовых потоков, навороченных им за долгие годы в должности блюстителя воровской чести. От дел окончательно не отошёл, поддерживал контакты с воровской братией. Авторитет необходимо защищать, без него ранг законника с него вмиг слетит.
   С новыми для себя обязанностями управленца Всеволод справлялся достойно, не прошло даром его обучение в английском университете. Отец продолжал курировать продвинутого сына, советовал, одобрял его начинания, но в разборки с криминалитетом не подпускал. Не впитал сынок воровских законов, и пахан, которому он случаем перейдёт дорогу, легко его опустит до «шестёрки».
   Не забывал Всеволод об обещании, данном ему брату, но аэропорт решил строить гражданский. Военный аэропорт потребует большей ответственности по безопасности и охране нежели гражданский. Коль выйдет у него чего хорошего с этой затеи, после и до военного руки дойдут. Пока же завязок с армейцами у Всеволода не находилось.
   Отец не приветствовал затею сына, да не отговаривал его особо. Не Жгутовское это дело – авиация. С другой стороны, коль появится с усилий старшего брата у лётчика Фёдора свой аэропорт, он может стать его директором и завяжет со своей бредовой военной мечтой.

   Место для аэропорта Всеволод подыскал в предгорьях Алтая. Здесь нашлось несколько заброшенных аэропортов, реставрация которых обойдётся дешевле постройки новых. Туризм в этих замечательных местах процветал, что вселяло надежду на результативность проекта.
   Вдохновляла Жгутова возможность видеть здесь иностранного туриста, который был не сведущ о чарующих сибирских видах. Сибирь отторгнет респектабельного иностранца одним своим звучащим названием. Местные санатории советских времён не привлекут ни одного европейца, а гостевые избушки гидов по Алтаю пугают гостей одним своим видом.
   Проблема приёма туристов виделась Всеволоду вполне поправимой, вот только вольётся он в местный бомонд и выстроит тут замки. Как не была бы эта земля дорога коренному жителю, всё здесь будет Жгутовским!
   Всеволод руководил строительством удалённо, на Алтай наезжал по возможности. Дел у него хватало и без аэропорта, всех надо поправить, проверить, себя показать. Поездки, проверки, собрания – никакой личной жизни. Тяжело управленцам приходится. Уследить за прибылью сложнее, нежели за дитятей малым: чуть отвлёкся, и утекла она, в чужом кармане осела.
   Денег на реставрацию аэропорта Всеволод не жалел, всего там было в достатке – рабочие бригады, спецы, понимание важности высоких начинаний от государственных службистов. Работы завершались по начертанным планам, и проверка не нашла никаких отклонений от требований по безопасности полётов.
   На первом приземлившемся в аэропорту самолёте Всеволод находился лично. Посадка эта, если честно, была не первой. Садился здесь самолёт, ведомый одними испытателями. Садился ночью, без пристальных взглядов высоких гостей, далёких от авиации. Тот полёт прошёл без эксцессов. Приняли, посадили, отогнали на дальнюю стоянку, подальше от глаз людских.
   Сегодня перволётков встречали празднично, с музыкой и цветами. Встречали песнями и танцами, детишки и артисты. Подъехал мэр со свитой, одарил Всеволода приветственными речами. Восстановленный аэропорт того стоил, в городе открывались новые возможности, воздушные ворота в большой мир.
   В этот день Всеволоду познакомиться с работой его личного аэропорта не преставилось никаких возможностей. Праздник затянулся, а после и мэр не отпускал его, замучив нескончаемыми беседами о новых открывающихся возможностях, о процветании его родного города. Мэр поддержал Жгутова в его стремлениях развития туризма и обещал всемерно помочь ему в поиске земли под строительство санаториев и кемпингов, как бы сложно и дорого это не обходилось. Вся пригородная земля в этом сказочном краю давно уже была распределена между местными зажиточными авторитетами.

   Всеволод отлично выспался, укутанный живительным алтайским воздухом, и с самого раннего утра окунулся в не решёные проблемы аэропорта, которых накопилось с лихвой. Принимать самолёты аэропорт вполне мог, а вот с отправкой пассажиров и взлётами самолётов возникали большие сомнения. Не хватало технического оснащения, да и профессионализм технического персонала желал быть повыше. Приглашения отдела кадров на заявленные вакансии были давно разосланы, недостающая техника выписана. Надо только немного подождать.
   Хороший коллектив подобрал Всеволод к обслуживанию своего небесного детища. Всё у него получится, надо только самому что-нибудь здесь сделать, авторитет хозяйский приподнять. Он приметил на автостоянке близ аэропорта разномастное сборище таксистов и указал эту неразбериху директору:
   –Так быть не должно. Машины для перевозки авиапассажиров должны быть одинаковыми. Неплохо бы было завести свой таксопарк и чужих таксистов на нашу территорию не пропускать. У нас всё должно быть цивилизовано.
   –Думали уже об этом, – ответил директор. – С частниками городская администрация не справляется. Всегда так было: на личной машине доходы выше, нежели в таксопарке. Вот и бегут все от начальства.
   –Кто-то же ими руководит.
   –Руководит, – согласился директор. – Крестьянинов. Крест в просторечье.

   Жгутов задержался на Алтае, авторитет дорогого стоит. Нашёл он для себя дело, могущее помочь поднять себя в глазах подчинённых – разборки с дикими таксистами. Поддержкой от городской администрации он заручился, и отец ему всегда поможет высоким словом пахана.
   Два дня потратил Всеволод на ознакомление с личностью Креста – Крестьянинова Валерия Ивановича, мужика не хилых сложений. Валерий от кабинетных разговоров отказался, наметил стрелку на стоянке под присмотром своих друзей шофёров. Так встреча выйдет по понятиям, на равных. На первое знакомство долгих слов не потребует, отметятся приоритетами и то ладно. Застолья для того не понадобится, не до удобств. Площадь для таких бесед самое лучшее место, у всех на виду, сразу будет ясно кто есть кто.
   –Эта стоянка будет от аэропорта, – просветил Валерия Всеволод. – Вам свои машины ставить тут нельзя. Вон там (показал пальцем) мы планируем оборудовать частную стоянку. Она будет платной. Но и туда вас вряд ли кто пропустит, она будет перегружена. Так что советую подыскать для вашего бизнеса другую сферу деятельности.
   –С какой такой стати ты мне тут что-то указывать собираешься? – не принял предложения Крест. – У меня все документы оформлены. Я тут всех знаю, не первый год работаю. Ты кто есть такой? Пришлый, залётный.
   –Не мне судить о правомерности твоей деятельности, – принял Жгутов панибратское обращение. – Тобой займётся налоговая инспекция, а там посмотрим чего ты стоишь.
   –Нашёл чем испугать. И кого ты собираешься тут проверками двигать? Меня? Креста? Да меня тут все знают, я вырос тут. Кто за тебя слово даст? Мэр? Да я с ним за одной партой сидел, за руку здороваемся, гутарим на «ты».
   –Мэр против закона не пойдёт и всякого прощелыгу защищать не станет. Да и не друг ты ему, не земляк. Никакой. В другом регионе ты родился, а сюда за длинным рублём прибежал.
   –А что нам мэр? – перетянул Крест разговор на себя. – Мэр против пахана слова не скажет, а пахан за меня горой стоит. Скажу ему, и он твой аэропортик вмиг развалит. Рулит здесь пахан, и никакой не мэр.
   –Ты сейчас о дяде Васе лопочешь? – усомнился Всеволод в словах оппонента. – Дядь Васино слово весомо, не спорю. Только никто ты для него и в воровскую кассу ни рубля не вложил. С чего бы это он стал бы за тебя встревать?
   Крест не нашёлся что ответить, оглянулся на охранников Всеволода и ткнул того кулаком под ребро. Всеволод задохнулся и упал на асфальт. Охранники ринулись на помощь хозяину и тут же полегли рядышком, кучкой. Валерка поднял Всеволода за шкирку и прогнусавил ему в ухо:
   –Ты вот что. Это земля моя. Понял? Я на твои заделы не полезу. И ты со своих заборов не тявкай. Будешь меня слушать и у тебя всё пучком будет. Я здесь главный, и ты поперёк меня не лезь.

   Всеволод не мог оставить произошедший с ним случай без последствий. Больно уж позорно он выглядел ничком на асфальте рядышком со своей позорной охраной. Пришлось ему задерживаться на Алтае ещё на некоторое время. А тут, к тому же, ещё и братишка подъехал. Всеволод приглашал Фёдора на открытие аэропорта, да не верил в его приезд. С большим недоверием относился Фёдор к затее брата, далеко не сведущего об авиации. Занят был лётчик к тому же – дела военные отсрочке не подлежат. А тут приехал вдруг, да не один – с женою, с Леночкой. С опозданием, правда, да чего уж там.
   Фёдор осмотрел аэропорт и высказал своё мнение: «Он не будет задействован на полную загрузку».
   –Это почему же? – не поверил Всеволод.
   –Тут смогут взлетать только лёгкие самолёты средней дальности. Горы помешают. А таковые рейсы не больно-то нужны. С Новосибирска сюда проще на автомобиле добраться. Проще и дешевле.
   –Я же сел, – не согласился с братом Всеволод. – Да и в прошлом тут самолёты из Москвы садились. Горы им не мешали.
   –Раньше в авиации законы были другими. Законы безопасности и комфортабельности полётов, – уточнил Фёдор. – Самолёты над городом взлетали, и скорость набора высоты допускалась выше.
   Фёдор отказал Всеволоду в дальнейшей помощи. Приехал он в этот горный край отдохнуть, а никак не инспектировать. Ничего хорошего Всеволод от брата не видел – одни сомнения с него. Лишь одно хорошее перенял он с недолгого визита Фёдора – людям иногда следует отдохнуть от дел суетных, с природой соприкоснуться. Уж больно много проблем скопилось с этого аэропорта за последнее время.
   Особых планов на прогулку Всеволод для себя не строил, остановятся там, куда шофёр завезёт. Выехали за город, и их «Мерседес» рванул на обгон всех и вся. «Не гони, успеем», – приструнил охранник водителя. Проехали недалеко, и Всеволод попросил остановить на смотровой площадке, возвышающейся над речкой.
   Мужчины вышли из машины, поздоровались с каменным туристом, который выставился на возвышенности памятником, и застыли взглядом на далёких горизонтах – есть места на земле! Лес, горы, речка… Что не жить?
   –Снайпер! – Выкрикнул один из охранников и ринулся к Всеволоду, повалил его наземь и прикрыл своим телом. Второй охранник закрутился, не заметив вовремя опасности и ловко достал пистолет; выстрелить не успел, опередил его убийца, завалив наземь метким выстрелом.
   Охранники были те же, что защищали хозяина на автостоянке от дикарских выходок местного Креста. Исправили мужики свои ошибки, доказали верность путём смерти одного из них.
   Валерия Крестьянинова нашли скоро. Он и не скрывался особо, веря в свою безнаказанность. У него в машине было обнаружено оружие, коим был застрелен охранник. Сел Крестьянинов надолго.

                Глава VI. Жертва капитала.

   Начальник личной охраны Всеволода Жгутова попросил хозяина о приватной беседе. Пётр Егорович Голдев был отставным полицейским, служил следователем в отделе убийств и знал следственное дело несравнимо со своими сослуживцами полицейскими. Смена названия защитников закона нисколько не содействовала порядку в стране, преступность продолжала лютовать, присваивая народные богатства. Полиция же, приклеив себе на лычки прозвание царских времён, всё больше погрязала в кумовстве и заботилась единственно о личной славе, принижая сослуживцев и заручаясь поддержкой местных криминальных авторитетов.
   Голдев не выдержал бедлама в своём подразделении, уволился, не дождавшись отставки по выслуге лет. Ушёл, правда, по закону, предоставил справки об ухудшении здоровья, которые состряпала ему жена, заслужившая звания медика. Ушёл и не пожалел. Криминальные законы нуждаются в защите ничем не меньше, чем государственные. Если не большей. Приметили знающего следователя Жгутовы. Приметили и обогрели.

   Оставшись один на один с хозяином, Голдев доложил ему неприятную новость:
   –Я провёл самостоятельное расследование и пришёл к выводу, что Крестьянинов к покушению на вас не причастен.
   –Как это – «непричастен», когда вина его доказана всеми инстанциями? – не согласился Жгутов.
   –Алиби его безупречно. В тот день он выезжал заказным рейсом в Барнаул, и пассажир подтвердил, что отвозил его туда именно Крест.
   –Мало ли что может наговорить какой-то незнакомец? – продолжил сомневаться Жгутов. – За деньги сегодня можно отмазать кого угодно.
   –Вы поймите, Всеволод Иванович – ваш потенциальный убийца, вполне возможно, остаётся на свободе и будет стараться завершить своё неудачное покушение. Легкомысленно в данном случае поддаваться чувствам и успокаиваться с устранения первого попавшегося конкурента.
   Я отследил по камерам, в тот день за вами из города выехал «Опель» с незарегистрированными номерами. В обратном направлении машина засветилась в интересующее нас время. Шофёра я тоже нашёл, он останавливался у магазина. Вот он, - Голдев указал Жгутову на камеру телефона, на которой был отмечен в различных ракурсах посетитель магазина, выходящий из своей машины.
   –Сырые доказательства, – отметил Жгутов.
   –Сырые, – согласился Голдев. – Но мы работаем.
   –Работайте, – одобрил Всеволод. – Ценю твоё рвение. Спасибо. Только ты держи все свои догадки в тайне, делай своё дело сам, никого не подтягивай. Чужие уши нам ни к чему. Сами разберёмся.
   Разговор с Голдевым породил во Всеволоде массу сомнений. Водителя, представленному ему охранником, он знал. Этого бойца отец подослал ему в помощь. Ветер – представился боец, никак по-другому, и больше о нём ничего не было известно. Это Ветер разработал операцию с нападением, которая принесла Всеволоду недостающее в его деле всеместное уважение. Разработал и сам исполнил – профессионально и с ожидаемым результатом. Работал Ветер в одиночку и никому из окружения нового хозяина не представлялся. Так и отец советовал – держи присутствие этого бойца в тайне, связывайся с Ветром только в крайних случаях. Он сам всё знает и дела твои будет поддерживать правильно.
   Со своими сомнениями Всеволод обратился к отцу, и Иван Петрович пригласил сына к ужину. Давно не виделись родные люди, давно не общались.

   –Охрану приходится периодически менять, – просвещал отец сына, оставшись с ним наедине. – Кто такой Голдев? Мент. Все менты заточены на справедливости. Справедливость бизнесу во вред. Правда и справедливость нам помехой, потому мы и переиначиваем эти понятия по своим усмотрениям, что у нас последнее время неплохо получается. Разбавили мы правду силой и стала она лукавой. Вроде, есть она – правда, ан нет её.
   Что говорить, помог тебе Голдев. Помог и пускай уходит. Гони его пока не поздно. С его беготнёй за правдой и справедливостью он рано или поздно тебя самого подначит. Уйдёт героем, другие его место займут.
   Отцовы беседы помогли Всеволоду приобрести верное направление мыслей. Хороший у него отец, правильный. Не каждому дано иметь такого родителя, способного поддержать в любом деле, самом расточительном и рискованном.
   Кто такие Юрка с Олегом? Неудавшиеся охранники, ученики Голдева, его приспешники. Не смогли вдвоём с одним Крестом справиться! Единственное, чему они обучились – преданности. И от собаки возможно ожидать той преданности, только от выстрела она не защитит.
   Всеволоду вспомнилось вдруг детство, любимый пёс Рэй, защитивший его от укуса змеи и павший с выстрела отца. Грустно так стало… Ненадолго. Повзрослевший, Всеволод научился руководить своими чувствами. Научился от отца.
   О ком тут печалиться? Не смог Юрка от пули увернуться, и Олегу туда же дорога. Они сами пошли в охранники, погнались за длинным рублём, не поняв на что идут, не подготовившись толком.
   С Голдевым надо думать что-то… Этот до всего докопается, и неизвестно, что может выйти с его вездесущей прозорливости.

   Служба охраны Жгутова, владельца алтайского аэропорта, направлялась на объект с плановой проверкой. На горной дороге водитель не справился с управлением, и машина с охранниками свалилась в пропасть. Никто из пассажиров не выжил, машина взорвалась с сильного удара, и личности пострадавших распознали только после проверки на ДНК.
   Как говаривал отец: «Чем больше людей за нас погибнет, тем выше вознесёмся мы над всеми. Надо только уметь правильно использовать смерть подчинённых». Слова отца Всеволодом были услышаны. Похороны были организованы на высшем уровне, павших защитников жгутовского капитала проводили героями.
 
   Аэропорт Жгутова процветал и приносил прибыль. Не принято называть знаковые объекты именами их владельцев. Аэропорт носил имя брата – Ф. И. Жгутова. Фёдор погиб, защищая никому непонятную революцию в маленькой африканской стране.
   Не вынес Фёдор дольше нескончаемых учений за монитором и никому не нужного обслуживания своей крылатой машины, навечно прилипшей к самолётной стоянке. Лётчику летать необходимо. Прослышал он о частной военной компании и с недолгих раздумий пошёл служить по контракту.
   Защищали русские воины силу масайской власти в далёкой стране. Защищали от набегов инородных племён. В один из дней на аэродром напали враги с пиками и автоматами. Охрана разбежалась, русским бежать было некуда. Их оставалось пятеро, полегли все, Фёдор Жгутов в их числе.
   Власть в африканской стране сменилась. С новой властью Россия возобновила экономические связи. Странам необходимо дружить – это путь к миру во всём Мире. Помощь российских воинов в установлении порядка в стране оказалась ненужной.
   Не стал героем Фёдор, не признала его подвигов Россия. Не нужно его имя стране, сгодилось для возвеличивания семьи Жгутовых.

   Авторитет Жгутовых рос взрывными темпами, слово Жгутовское крепло по всей стране великой. Артём не отставал от старших, светился со сцен и экранов, бросил пить и завоевал звание Народного артиста. Не завоевал – купил, если честно. Не по-жгутовски это – честь блюсти. Честь – дело дворянское. В каждом времени свои приоритеты.
   Зритель принял Артёма как хулиганистого артиста. Хулиганка приветствуется во все времена. Не выбирает народ гениев, зрителю необходим отдых от нескончаемых трудов на благо родины и бизнеса, не до ублажения души уставшему работяге. Посмеялся, отдохнул, и на том спасибо. Это раньше скрывали от людей мелкие проделки знаменитостей, чем грешен всяк человечишко. Гений должен быть совершенен, примером своим доказывать – так надо жить, так лучше. Трудно это, да надо. Пришли времена вседозволенности, гении расслабились, открыли всю свою суть, и народ потянулся к ним – простым и шаловливым как зверёк.
   Каковы кумиры, таковым и представляется народ – примером с них, известных и любимых.

                Послесловие.
   Старость не различает рангов и званий, приходит ко всем одинаково, в свой срок. Ушёл из жизни старший Жгутов, не помогли ему ни проплаченные врачи самых высоких категорий, ни кликуха его прославленная – Жгут. Постарел его сын Всеволод – опора и надежда знатной семьи.
   Цельная жизнь сложилась у Всеволода, насыщенная и результативная, какая надо жизнь. На свои немеряные капиталы он присмотрел наследника, что тоже многим важно для высочайшей жизни. Сын вполне справлялся с делами, развёрнутыми по всей стране. Жгутовы отхватили изрядный кусок российской экономики, заточенной на залежных богатствах огромной страны. Всеволод поверил продвинутому сыну и постепенно освободил себя от нескончаемых разъездов с проверками своих бесчисленных предприятий, осел на Алтае. Возраст у него уже не тот, не до путешествий. А здесь места живительные и воздух чист. Поживёт он ещё в этом чудесном краю, оттяпает у смерти жизни глоток.
   Жгутовский аэропорт работал помаленьку, принимал самолёты малой и средней дальности. Иногда тут садились иностранные авиолайнеры, не часто. Посадка над городом дорогого стоит, да дорогие гости способны оплатить любые, причинённые случаем неудобства. Взлётная полоса позволяла принимать дорогих зарубежных гостей с допустимой надёжностью.
   На прибыль затратных самолётных перевозок работал туризм. Всеволод отстроил для привольного отдыха гостей с десяток замков в самых замечательных местах края. Рядом с аэропортом работало казино. Не удалось старшему Жгутову легализовать в стране игорный бизнес, Всеволод добился на то разрешения у властей. Запретив игорные дома, российское правительство позволило оставить три игорных зоны. Будет четвёртая, ещё одно казино на задворках лица политиков никак не очернит.

   Всеволод сидел в кресле на балконе своего замка и с глубоким самоудовлетворением обозревал с высоты птичьего полёта далёкие горизонты. Горы, леса, бирюзовые реки, голубые озёра – это всё моё! Чёрствый капитал иной раз тоже нуждается в отдохновении души, красота не чужда даже бизнесу, чьи глаза завешаны дензнаками.
   Чистота приглаженной природы радовала взгляд. За окном с хозяйского пригляда всё было ухожено – и сады, и леса, не загаженные диким туристом. Человек – самый злостный природный вредитель, вечно оставит после себя горы мусора, нагадит с одной своей вредоносной прихоти. Простолюдину на Жгутовских владениях места было не определено, не могли они проплатить своего нахождения здесь. Красотой высочайших творений свободный турист мог наслаждаться лишь за забором, не в силах он просчитать рубли миллионами.
    Правильно всё делал Жгутов. Ни одна природоохранная зона не может должным образом быть защищена от вандалов. Необходимо подмять под себя весь Алтай и не допускать сюда быдло. Высокие люди будут обитать в райских кущах и хранить свою землю в чистоте и порядке. Для остальных самое место в песках. Пусть там живут и вымирают.

   Благостные мысли Всеволода прервал внезапно объявившийся на балконе непонятный человечишко, прикрывающий свою внешность приглаженной бородой. Как он тут объявился, угадать было трудно.
   –Не помешаю? – произнёс незнакомец учтиво. – Мне поговорить.
   –Ты как сюда прошёл?
   –Да как… Вот так и прошёл, с собаками договорился. Собаки, они добро за версту чуют.
   –А где была охрана?
   –Как где? На месте. Где же ей ещё быть? С охраной было посложнее. Люди, они не псы. Людям добро рассусоливать приходится, верят они только в силу. Я Крестьянинов, Валерий, если помнишь (представился). Крест, таксист.
   –И с какого лиха ты припёрся? Денег хочешь?
   –От денег не откажусь. Переведёшь на богоугодный счёт. А пришёл я в твои глаза посмотреть. Хочу узнать чем дышит натура паразита, чтобы бороться с вами с видимыми результатами.
   –Убьёшь?
   –Не убивал никого в жизни, ни калечил. Наземь ложил, вырубал – это да. И твою охрану устранил без последствий для здоровья. К утру оклемаются и вновь побегут за тобою. Я этому с детства обучен и в тюрьме поднаторел себя защищать. Там я и пришёл к той боговой заповеди – не навреди. Пришёл в монастырь, поближе к Богу. Прошу Всевышнего об одном – чтоб оградил он меня от убийства. До конца жизни не обижу самого малого живчика. Так что, не дрейфь ты, Сева. Не убьёт тебя никто сегодня. Поживёшь ещё.
   –Вот ты меня сейчас в паразиты записал, – попробовал защитить себя Всеволод. – А сам ты кто есть? Придумали себе бога и прикрываетесь его именем, деньгу с народа загребаете и обжираетесь молитвами. В советские времена вас на комсомольские стройки насильно загоняли. Вы работали рядом с добровольцами, ели с ними с одной миски и считали себя обиженными советской властью.
   –В кои-то веки ты о Советах вспомнил, – усмехнулся Крест. – Вы дерьмом не побрезгуете, лишь бы оно бабло приносило.

   Горячие разговоры были прерваны вошедшим охранником, который с трудом выставлялся бодрым и, в конце концов, облокотился о косяк входной двери.
   –Вам моя помощь нужна, Всеволод Иванович?
   «Постарел Ветерок, – с сожалением взглянул Всеволод на помятую охрану. – Пора его менять».
   –Мы заканчиваем, – распорядился хозяин. – Проводишь его.

   Оставшись наедине, Всеволод быстро успокоился. Он умел это делать – брать себя в руки. Кто такой Крест? Зачем приходил? Надо было приказать не выпускать его с замка. Нет, всё правильно он сделал. Устранить его всегда успеется. С убийством лучше подождать, подготовиться. Сколько людей умирают не своей смертью… Ветер не справляется уже со своими обязанностями, пора его менять. Живым он тоже не нужен, больно уж много знает. Был бы жив отец, он всё в два счёта разрулить бы смог. Нет, надо это всё хорошо обдумать. Отдохнуть, поспать…

   Красивая женщина убегала от Всеволода, оборачивалась, улыбалась. Белое платье её развевалось на ветру, вскрывало тайком точёную фигуру – то тут, то там. Всеволод бежал за ней, но догнать не мог. Не хотел, это была жена Фёдора. Нельзя прикасаться к жене брата. И для элиты стоят запреты неприступными стенами.
   Что есть любовь? Любовь придумали люди. Для продолжения рода природа заложила в нас сиюминутное влечение, как и во всём живом. Любовь необходима материнству, вот и подменила женщина силой чувств силу физическую, которой ей не достаёт. Глупость – эта самая любовь! Сильно много обязательств заложено в этом чувстве.
   Перед глазами Всеволода поплыли одними лицами образы Олега и Юрки. Грустные такие, просящие. Отпусти их, да отпусти. Да кто их держит! Летите куда хотите…

   Всеволод открыл глаза и протёр платочком щёку от набежавшей слезы. Поднялся, прошёл к окошку. Открывшиеся просторы больше не радовали, потерялось «моё». Тоска не проходила, ушло чувство красоты, пропало где-то. Стоят деревья неживые, и люди копошатся меж столбов. Серо кругом, серо и уныло. Ничего не хотелось больше. И жить не хотелось.
   С обуявшей тоской Всеволод больше справиться не смог. Смерть не приходит к бездушным людям. Пустая плоть смерти не нужна, умирают такие сами, загнивают на корню.