Казаки за камнем 1483 г
В восьмидесятых годах XV века для Руси были временем стремительных изменений. После стояния на Угре, как будто навсегда исчезла двухсотлетняя угроза Орды. Но расслабляться было нельзя. На развалинах Золотой Орды активизировались ее наследники, все они жаждали захватить Москву. Остатки Большой Орды, «Ахматовы дети», продолжали кочевать у южных границ. В Казани правил враждебный Москве хан Алегам, его войска уже наносили удары по заволжским землян. Ногайская Орда оказывала ему помощь. А далее на восток, за Уралом, укреплялось Сибирское ханство под предводительством хана Ибака. Постепенно формировалась новая угроза — единый фронт татарских государств от Волги до Иртыша.
Наиболее уязвимым местом в этой шахматной партии оказались новые русские владения в Приуралье — Великая Пермь. С этих земель постоянно начинались набеги отрядов вогулов (манси). Это была типичная пограничная война: внезапные атаки, опустевшие городки, увод людей. Особенно досаждал русским власти пелымский князь Асыка — коварный и неуловимый вождь, который после каждого нападения стремительно исчезал в зауральских лесах. Очевидно, что использование лишь оборонительных мер не решало проблему. Чтобы справиться с Асыкой, нужно было нанести удар по его базам, перейти Камень.
Однако цели похода, задуманного Иваном III в 1483 году, были гораздо более масштабными. Он не ограничивался обычной карательной экспедицией. Московская разведка сообщала, что сибирский хан Ибак активно подчиняет себе мелкие вогульские и хантыйские княжества, требуя с них дань и войск. Если бы ему удалось это сделать, у России возникло бы еще одно мощное и враждебное государство. Единственным способом противодействовать этой татарской угрозе было предложить местным племенам альтернативу — защиту Москвы. Таким образом, поход должен был являться мощным демонстрацией силы, адресованной не только Асыке, но и хану Ибаку и его союзникам в Казани. Русские воеводы шли в Сибирь не только с оружием, но и с дипломатической миссией.
Возглавить столь значимое мероприятие поручили проверенным и опытным людям. Первым воеводой стал князь Федор Курбский, известный под прозвищем Черный, представитель высшего слоя аристократии и потомок смоленских Рюриковичей. Его имя уже упоминалось в разрядных книгах среди «больших воевод», отправлявшихся на казанскую границу. Он имел опыт командования крупными войсками, в том числе «судовой ратью».
В его напарники был назначен Иван Салтык-Травин, также происходящий из знатного боярского рода, чьи предки строили белокаменный Кремль при Дмитрии Донском. Однако сам Салтык-Травин уже представлял новое поколение — «государевым служилым человеком», профессиональным военным, чья карьера зависела больше от личных достижений, чем от знатности. Он тоже имел опыт военного командования на реках, включая походы на Вятку. Такое «парное» назначение было обычной практикой Ивана III, когда знатный аристократ приносил политический вес походу, а опытный служилый человек выполнял основную работу.
Силы для похода собирали со всего Русского Севера. Основу войска составил «государев двор» — отряды профессиональных воинов, «детей боярских». К ним присоединились ополченцы из Вологды, Великого Устюга, Двинской земли и Перми. Это была «судовая рать», так как основной маршрут проходил по рекам. В конце апреля 1483 года флотилия вышла из Вологды. В её составе были большие плоскодонные суда — насады, способные нести тяжелое вооружение, и более легкие и маневренные ушкуи, вмещавшие до тридцати воинов с припасами.
Путешествие по обжитым землям проходило легко. Вниз по Сухоне, затем по Северной Двине, а потом вверх по Вычегде. Флотилия останавливалась в городках, принимая на борт новые отряды. Местные жители, рыболовы и охотники, были отличными воинами, привыкшими к суровым условиям. В Усть-Вымском городке, резиденции пермского епископа, к рати присоединились пермяки. У устья Сысолы встали на борт сысоличи. Наконец, флотилия достигла реки Кельтмы, где заканчивалась известная дорога и начинался путь в неизведанное. Впереди лежал Камень.
Чтобы добраться от Вычегды до Камы, необходимо было преодолеть почти невозможное препятствие — провести суда через болото. Кельтма-Вычегодская и Кельтма-Камская вытекали из обширного болотистого района, расстояние между их истоками составляло всего несколько верст. Весной, когда уровень воды поднимался, этот маршрут становился проходимым. Ушкуи не использовали весла, их продвигали вперед шестами, пробиваясь сквозь топь и заросли. Так русское войско попало к Каме, а затем спустилось до Вишеры, где находился последний русский город на их пути — Чердынь. Здесь закончился путь по родной земле.
Далее их ожидали Уральские горы. Река Вишера, изначально спокойная, становилась все более бурной и полноводной. Берега сужались, превращаясь в скалистые утесы. Ушкуи приходилось все чаще тянуть с помощью бечевы. Ратники, скользя по мокрым камням, старались продвигать тяжелые суда против течения. В конечном итоге караван свернул на речку Вилсуй, которая вела прямо к перевалу. Здесь река превратилась в стремительный поток воды и камней.
Летописи не сохранили подробных описаний этого перехода, но можно лишь представить, какие неимоверные усилия потребовались для этого. Тяжелые ушкуи, пушки-«тюфяки», пищали, бочки с порохом, ядра и запасы — все это нужно было перенести вручную через горный хребет. Суда катили по подложенным бревнам, впрягаясь десятками в бечеву. Пушки волокли на деревянных санях, а остальное несли на плечах. Это была настоящая мука, работа на пределе возможностей.
Спуск с перевала оказался не менее трудным. Теперь суда нужно было не просто тянуть, а удерживать от сползания вниз. Наконец, они достигли первой сибирской реки — Коль, притока Вижая, и по нему вышли в Лозьву. Пройдя еще несколько сотен верст по таежным рекам, они оказались в территориях князя Асыки. Испуганные слухами о приближении «судовой рати», местные вогулы покидали свои селения и разбежались по лесам. Русские воеводы не встретили никакого сопротивления до самого Пелымского городка, столицы Асыки.
Князь Асыка не являлся самодержцем в традиционном европейском понимании. Его «княжество» представляло собой слабый союз различных родов, каждый из которых возглавлялся своим «князцом» или старейшиной. Власть Асыки основывалась на его личном авторитете и способности собрать воинов для успешного нападения. Узнав о том, что русские пересекли реку Камень и направляются к его столице, он отправил гонцов с призывом к «князцам» и старейшинам вступить в войну. В устье реки Пелым, где она впадает в Тавду, он решил встретить противника.
29 июля 1483 года русская флотилия подошла к Пелымскому городку, где их уже ожидало войско вогулов. Легкие берестяные челны с лучниками выдвинулись навстречу, но были отброшены залпами из пищалей. Когда ушкуи прибыли к берегу, вогулы с копьями и рогатинами под натиском огня начали паниковать и разбегаться. Дольше всех сопротивлялись дружинники-урты, личная гвардия «князцов», вооруженные мечами и кольчугами, доставленными от татар. Однако даже они не смогли выдержать натиска русских профессиональных воинов. Увидев, что бой проигран, Асыка и его сын спрятались в тайге. Сражение длилось недолго, а победа была полной — русские потеряли всего семь человек.
После разгрома Асыки воеводы не повернули назад, так как главная цель похода находилась впереди. Они продвигались вниз по Тавде, к Иртышу и дальше к великой реке Оби. Путешествуя по этой территории, находящейся под контролем сибирского хана Ибака, тот не решился атаковать. На Обии они подчиняли местных остяцких княжеских правителей, захватив самого могущественного из них, Молдана. Пленение знатных заложников было сложившейся практикой того времени и обеспечивало покорность племен.
Путешествие по Оби произвело на русских огромное впечатление. Летописец с удивлением отмечал ширину реки — шестьдесят верст. Армия продвигалась далеко на север, собирая ясак — дань в виде драгоценной пушнины, «рыбьего зуба» (моржовых клыков) и других товаров. Однако приближалась осень, а предстоящий обратный путь через Урал вызывал страх из-за своей протяженности. Воеводы направились на запад, к устью реки Сосьвы. По этой реке, а затем по её притоку Ляпину, они добрались до Северного Урала. Им предстояло преодолеть еще один, не менее сложный каменный волок.
После того как они справились с этим препятствием, воинские части вышли в реку Щугор, приток Печоры, и оттуда путь домой стал знакомым. 1 октября 1483 года, спустя шесть месяцев после начала похода и пройдя более четырех с половиной тысяч километров, «судовая рать» вернулась в Великий Устюг.
Военный успех этой экспедиции была очевиден, однако ее политические последствия оказались решающими. Ждать их не пришлось долго: уже весной 1484 года в Москву пришло крупное посольство от всех вогульских и югорских князей. Они просили Ивана III принять их под свою защиту и установить для них порядок уплаты дани. Таким образом, все сибирские князья признали свою вассальную зависимость от России. В титуле московского князя добавились слова: «великий князь Югорский, князь Кондинский и Обдорский».
Таким образом, за сто лет до похода Ермака, Западная Сибирь вошла в сферу влияния Москвы. Эти отношения не всегда были стабильными; они временами прерывались, особенно когда усиливалось Казанское ханство. Однако после взятия Казани Иваном Грозным в 1552 году сибирский князь Едигер сразу же послал послов в Москву, подтвердив свою зависимость и обязавшись выплачивать ежегодную дань. Он также попросил царя защитить его от внешних угроз. Иван Грозный наделил себя титулом «повелитель всей Сибирской земли».
Когда хан Кучум сверг Едигера и захватил власть, он сначала также отправил ясак в Москву, но вскоре разорвал отношения, воспользовавшись затянувшейся Ливонской войной, и начал нападения на русские земли. Это стало причиной похода Ермака. Однако казаки не шли в «незнакомую землю» — они возвращали «вечную вотчину» московских государей, которая по тогдашним представлениям находилась под их контролем уже почти сто лет.
Поход 1483 года был не только карательной экспедицией, но и великолепно спланированной военно-стратегической операцией, чья успешная реализация оказала долговременное влияние на политику России на её восточных границах. Имена воевод Федора Курбского Черного и Ивана Салтыка-Травина, первых сибирских «землепроходцев», были незаслуженно забыты, затменные славой Ермака. Тем не менее, именно они первыми пересекли Камень и открыли для России Сибирь.
Свидетельство о публикации №225083000947