Гости собирались на бал

Кодом в тот день был зеленый цвет. Тяжелый, словно отлитый из золота шелк, кичливый цыганский атлас,  нафталиновый, провинциального театра бархат, нейлон и сероватый, с черным горохом дешевый ацетат на незнакомке в домино - все были в зеленом.
Разноцветье блюд и источаемые ими ароматы кружили головы и гости, радостные от предстоящего пира, атмосферы родственной близости, ощущения безмятежности и безопасности, так редко испытываемых в современном мире, предвкушении очередной радостной встречи и возможности вдоволь пообщаться, пребывали в лихорадочном возбуждении. Случайных не было. Все были близки друг другу, находясь в той или иной степени родства.
Стол ломился. Публика гудела. Никто не мог стоять спокойно, не бегать и не суетиться. То тут, то там образовывались группки поклонников какого-нибудь блюда, отдававших дань предмету своего восхищения. «Изумительно!», «Великолепно!»  –  слышалось оттуда. Просуществовав некоторое время, группка распадалась и поглощалась несколькими другими такими же мини-фанклубами гастрономических спортсменов.
Гурманы носились по всему пространству бала, неутомимо снимая пробы и обсуждая друг с другом мелизмы вкусов и обертона ароматов. Стоял плотный гул, заглушающий ночное пение птиц, стрекот цикад и сверчков, едва доносящиеся из цветущего сада. Сквозь большой окулюс на крыше поблескивали звезды. Дуновения теплого ветра далеко по округе разносили ароматы пиршества, теплыми, густыми волнами, гуляющие по просторной столовой.
- Новое блюдо! – вдруг раздались  взволнованные голоса.
- Мама, я хочу попробовать нового блюда! – пропищал чей-то ребенок.
- Тогда марш мыть руки! – послышалось в ответ.
Воздух наполнился фруктовым ароматом.
- О! фламбе из персиков с яблоками! – с придыханием прошептал господин в сером.
- А я уловила тона земляники со сливками! – мечтательно промолвила дама в индиго.
- Это не земляника, это - арбуз! – возмутилась незнакомка в домино.
- Дамы, не будем ершиться!– примирительно прошептал пожилой усатый джентльмен в коричневом твердом комзоле - Ждать осталось недолго!
Снова пахнуло фимиамом, гости повскакали с мест и бросились к  столу.
- Мм! Все-таки свежее – оно всегда вкуснее! – промурлыкала домино. Это была сухонькая старушка, беспрестанно потиравшая ладошки и поправлявшая прическу, - Свежее – оно всегда такое нежное!
- Мама, можно мне взять кусочек? – снова захныкал ребенок.
- А ты руки вымыла? – уверенная, что нет, мать раздраженно посмотрела на дочь. - Пока не помоешь, ничего не трогай!
- Бедный ребенок, ты лишаешь ее детства! – старушка вздохнула и обернулась к девочке – Милая, положить тебе клубничного?
- Я уже целую неделю объедаюсь клубничным! Даже взрослое пробовала, с ликером! Не хочу больше! Хочу шоколадного! Или хотя бы карамельного! – девочка вздохнула и побежала искать, суетливо толкаясь между взрослыми.
- Вы не собираетесь в этом году в Крым? – провожая глазами внучку, обратилась домино к усатому господину, - Мы летаем туда каждое лето. Фрукты, там лучше, чем у нас, сахаристее, что ли..
Ее собеседник, не переставая жевать, пошевелил усами.
- Нет, я туда ездил как-то поездом, очень, знаете ли, утомительно.  Да и народу там слишком много, а я, кажется, становлюсь мизантроп, не люблю людей.
- Если честно, я тоже народ терпеть не могу! У нас с вами много общего, не правда ли? Инна Урьевна, - представилась старушка, протягивая собеседнику жирную ладонь, - Писательница.
- Виктор Витольдович, - кивнул господин, принимая рукопожатие своими обеими жирными руками, - Тоже писатель.
- О! Какое совпадение! – воскликнуло домино.
- Ничуть, оглянитесь вокруг, - проворчал ее собеседник, - Здесь все писатели.
- Здравствуйте, Ксения  Витольдовна, - приветствовал он подходящую к ним даму в золотистой тунике.
- Рада вас видеть, Виктор Витольдович! Есть здесь что-нибудь вкусненькое? – дама протиснулась между ним и Инной Урьевной и обвела глазами кушанья, - Чем лакомитесь?
- Ну вы же знаете, Ксения, я всегда предпочитаю мясное. И  люблю, когда слегка подвяленное, с корочкой! А здесь все свежее. Это вы все вегетарианским увлекаетесь, за ним вам надо ближе к стене двигать, там вроде еще оставалось.
- Хозяйкина невестка, что ли приходила? Что-то редко она здесь появляется, раз в неделю, не чаще, - золотая туника грустно вздохнула, - Так и с голоду помереть можно.
- Зато сынок  отметился, - вступила в разговор старушка, - Теперь десерта навалом!
- Как бы у вас диатез не приключился, - хихикнул Виктор Витольдович. Он через силу проглотил последний кусок и замер, обводя сытыми, остекленелыми глазами зал.
- Как же мне здесь все нравится! Это же натурально вкус новой жизни! Нового порядка! New так сказать order! Все-таки странно, что народ не может понять его. Хотя достаточно одного глотка, единого вдоха полной грудью! Эта окружение, эти стены, эта еда! Ну почему мы не можем накормить наш народ?
- Ну вы же знаете, Виктор, - Ксения набрала себе полную тарелку из большого глубокого блюда с полукруглой ручкой сбоку и облизнула ложку, - народу этого не надо. У него есть «традиции!»
- И эти, как их, скрепы, - тяжело вздохнув, добавила Инна Урьевна.
- Бедные люди! - сквозь набежавшие слезы воскликнула старушка, -  но мы принесем им свободу!
- Один уже принес было, мрачно проскрипел Виктор Витольдович, - предлагал им ее столько, сколько смогут унести. И что? Несли, несли и бросили. А так все хорошо начиналось. Нет, здесь надо идти другим путем!
- И каким же? - невнятно, сквозь набитый рот проговорила Ксения.
Виктор Анатольевич пошевелил усами и замер.  Ему вдруг пришла в голову интересная мысль и он, пытаясь в уме облечь ее в удобную для слушателей форму, засеменил вокруг стола.
-  Нам нужен porte-parole! Ммм... Глашатай, минестрель, всадник, скачущий впереди!
- Да и этот тоже уже был! - загудели присутствующие, - хорошо поработал, да надолго его не хватило.
- Оздоровить нацию, влить новую кровь, - заводился между тем писатель, - зажечь сердца людей светлыми помыслами! Идеями  братства, равенства, свободы! Нам нужен певец гуманизма! Воинствующего гуманизма! Чистильщик, санитар, который отмоет всю страну! От скверны немощи, болезней и старости! Падающего подтолкни! Долой сирых и убогих! Покончим с этими дурацкими фондами «Подари жизнь», «Отказники» и т.п. Здравоохранению — реформу! Пенсии — отменить!
- Давно пора! - сверкнула очками пробегавшая мимо брюнетка .
- Евгения Макаровна, и вы здесь! - обрадовался Виктор Витольдович, - вы меня поддерживаете?
- Целиком! - заволновалась Евгения Макаровна, - пенсии и медобслуживание — великое зло! Без них нация станет только здоровее. Представляете - страна людей, прошедших отбор!  Миллионы спартанцев, невтонов и платонов!  Силища!
- Ну насчет невтонов — это вы зря. К чему нам столько? Инженеров уже наплодили на два поколения вперед.  Нам рабочие нужны, пролы!
- Значит нечего всех наукам обучать! Пускай вон книжки о вкусной и здоровой пище изучают! Или про вина и водки!
- Правильно! Даешь реформу образования!
Она подняла палец кверху, к окулюсу и громко прошептала:
- И там говорят тоже самое!
Все задрали головы вверх и за столом воцарилось уважительное молчание.
Из-за стены дачного дома показалось солнце. Сквозь щели сортирных стен оно освещало пиршественный зал, подсвечивая радужными цветами спектра клубы поднимавшегося тумана. Гости кувыркались в нем, поблескивая зелеными брюшками, гоняясь друг за другом и жужжа на разные голоса.