Глава 5. Рыжие следы в Пушистом узелке

Глава 1. Пропавшие монетки
Мурзик сидел на скамейке возле белого домика с жёлтой крышей и читал детектив.

Один глаз у него был голубой, другой — зелёный. На носу держалось серьёзное выражение, а в лапах — книга с очень важным названием.

— Мотив… алиби… улики… — бормотал Мурзик, водя когтем по строчкам. — Всё должно сходиться.

Он перевернул страницу.

— Хм… «Настоящий сыщик никогда не спешит с выводами…»

Мурзик важно кивнул:

— Легко сказать.

Под клетчатой пелериной скрывалась тайна самого Мурзика — короткий пушистый хвост-помпон. Пелерина была не только детективной. Она ещё и прятала то, из-за чего Мурзик иногда чувствовал себя совсем не грозным сыщиком.

Хвост был маленький и круглый. Стоило Мурзику разволноваться, как он начинал подпрыгивать под пелериной, будто сам хотел участвовать в расследовании.

«С таким хвостом только клубки катать», — иногда думал Мурзик и тут же одёргивал пелерину.

Но сегодня даже хвост не мог испортить ему настроение.

Мурзик достал блокнот и оглядел Сливочную улицу. Здесь было тихо. Слишком тихо.

Слева стояли домики с красными и оранжевыми крышами, справа — с зелёными, голубыми и фиолетовыми. Всё выглядело спокойно и правильно.

Никаких преступлений.

Никаких загадок.

Никаких подозрительных личностей.

Иногда Мурзику казалось, что ему никогда не достанется настоящее дело. Максимум — искать потерянные клубки, чужие варежки или выяснять, кто съел последнюю ватрушку у Омлета.

Именно в этот момент раздался звонкий голос:

— Мурзик!

По дорожке нёсся мышонок Изюмчик. Он так спешил, что одной лапкой придерживал карман жилетки. В кармане сидел его любимый талисман — маленький вязаный мышонок.

Изюмчик проверял его всякий раз, когда волновался. А волновался он часто.

— Что случилось? — оживился Мурзик.

— Завтра день рождения Мелиссы!

— Точно.

— А подарка нет!

Мурзик задумчиво прищурился.

Подарок — это ещё не расследование. Но уже похоже на задание.

Из окна соседнего дома выглянула Агата. Она всегда появлялась именно тогда, когда кому-то срочно нужен был план.

— Надеюсь, вы хотя бы составили список дел? — спросила она.

— Пока нет, — признался Изюмчик.

— Тогда начинайте с этого.

В этот момент мимо пробежал Кляксик в спортивном костюме.

— Апчхи! Доброе утро! Почему у вас такие загадочные лица?

— Секрет, — шепнул Изюмчик.

— Обожаю секреты! — подпрыгнул Кляксик. — Особенно если их потом можно громко не рассказывать!

Агата строго посмотрела на него.

— Именно. Не рассказывать.

Мурзик раскрыл блокнот и принял самый деловой вид.

— Итак. Что любит Мелисса?

— Коробки, — сразу сказала Агата. — Особенно красивые.

— Пряжу «Лунная Мята»! — выпалил Изюмчик. — Она о ней мечтает.

— И пироги! — вспомнил Кляксик. — Пироги все любят. Это научный факт.

— Тогда план простой, — заявил Мурзик и торжественно поднял лапу. — Первое: собрать яблоки. Второе: испечь пирог. Третье: купить пряжу «Лунная Мята».

Он аккуратно записал всё по пунктам.

— Теперь это действительно план, — удовлетворённо сказал Мурзик.

— Осталась одна мелочь, — заметила Агата.

— Какая? — спросил Изюмчик.

— Деньги.

Все переглянулись.

Да. Это была важная мелочь.

Изюмчик осторожно достал из кармана помятую фольгированную крышечку. Она была совсем не похожа на настоящие деньги, зато значила для него больше всех сокровищ.

— У меня есть вот эта лунная монетка.

— Откуда она? — спросил Мурзик.

Изюмчик погладил крышечку большим пальцем.

— Когда-то я потерялся. Мелисса помогла мне найти дорогу домой и подарила её. Сказала, что это мой кусочек луны.

На несколько секунд все замолчали.

— Очень ценная вещь, — серьёзно сказал Мурзик.

— Но на пирог и пряжу не хватит, — вздохнула Агата.

Изюмчик спрятал лунную монетку обратно. Потом на всякий случай проверил вязаного мышонка.

Он был на месте.

— Тогда идём к Логарифму, — решил Мурзик. — У него в банке жители Сливочной улицы хранят свои радужные монетки.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул Изюмчик.

Компания направилась к дому с коричневой крышей.

На первом этаже находился банк. На втором жил Логарифм — кот, который мог сосчитать всё на свете, кроме собственных забытых дел.

У входа висела латунная завитушка в форме интеграла. Агата дёрнула шнурок звонка.

Звяк.

Тишина.

Мурзик постучал.

Никто не ответил.

Изюмчик осторожно толкнул дверь. Она открылась.

Все замерли.

— Странно, — прошептал Мурзик.

Они вошли внутрь.

В банке пахло бумагой, пылью и чем-то очень логарифмовским. Повсюду лежали книги, тетради и листки с расчётами. На одном было написано: «Не забыть важное». Рядом лежал второй листок: «Вспомнить, что именно важное».

Сверху доносился храп.

— Логарифм? — позвала Агата.

Ответом был только очередной храп.

Логарифм явно был дома.

Но кое-чего в банке не хватало.

Мурзик посмотрел на тумбочку в углу. Вчера там стояла большая стеклянная бутыль с радужными монетками. Теперь тумбочка была пуста.

Совсем пуста.

На пыльной поверхности остался только круглый след — ровно там, где ещё вчера стояла бутыль.

Изюмчик пискнул.

Агата прижала лапу к кулону.

Кляксик даже не чихнул.

А сердце Мурзика подпрыгнуло от волнения. Под пелериной тут же дёрнулся хвост-помпон.

Мурзик быстро прижал край пелерины лапой.

Настоящие сыщики, конечно, не радуются преступлениям.

Даже если очень давно ждали настоящее дело.

Он медленно достал блокнот.

— Кажется, — сказал Мурзик тихо, — у нас пропажа.

И впервые за всё утро Сливочная улица показалась уже не слишком тихой, а очень подозрительной.


Хорошо. 2 глава

Думал на протяжении 8s
Конечно. Ниже — отредактированная 2 глава целиком. Я убрал лишний повтор с блокнотом, чуть выровнял темп расследования, усилил роли Агаты/Кляксика/Логарифма и сделал улики более аккуратной цепочкой, без преждевременных выводов. Работаю по твоему исходному тексту.


Глава 2. След ведёт в Колбасный город
В банке никто не говорил.

Изюмчик сжал карман жилетки, где сидел его вязаный мышонок. Агата опустила глаза на пустую тумбочку. Кляксик замер посреди комнаты и даже не чихал.

Мурзик медленно открыл блокнот.

Под пелериной предательски дёрнулся хвост-помпон. Мурзик быстро прижал край ткани лапой. Настоящие сыщики, конечно, не подпрыгивают от волнения при виде пропажи.

Даже если всю жизнь мечтали о настоящем деле.

— Начинаем, — сказал он тихо.

Сверху снова донёсся храп.

— Логарифм! — громче позвала Агата.

Через минуту на лестнице появился кот в кривых очках. Пиджак был надет наизнанку. Один ус торчал вверх, другой вниз. В лапе он держал листок с надписью: «Не забыть проснуться».

— Банк закрыт… — сонно пробормотал Логарифм. — Посетители принимаются по расписанию…

Потом он увидел открытую дверь, пустую тумбочку и друзей.

Сон как лапой сняло.

— Монетки! — ахнул Логарифм.

Он сбежал вниз по лестнице, распахнул дверцу тумбочки и заглянул внутрь.

Пусто.

Логарифм медленно сел прямо на ступеньку.

— Это… математически ужасно.

— Когда вы видели бутыль в последний раз? — спросил Мурзик.

Логарифм поправил очки. Потом ещё раз. Так он делал, когда пытался вспомнить что-нибудь очень важное.

— Вчера вечером. В двадцать один ноль-ноль я вынес мусор. Вернулся, занёс ведро в кладовку и… кажется, не запер дверь банка.

Агата нахмурилась:

— Кажется?

— Вероятность незапертой двери высокая, — признал Логарифм. — К сожалению.

Мурзик записал:

21:00 — Логарифм вынес мусор.
Дверь могла остаться открытой.

— Во сколько вы легли спать? — спросил он.

— В двадцать один пятнадцать. Это у меня строго.

— А потом?

Логарифм почесал за ухом.

— В двадцать два ноль-ноль из пекарни Омлета донёсся его ужасный таймер. Обычно я не просыпаюсь. Но вчера сквозь сон мне послышался шум.

Изюмчик поёжился.

— Какой шум?

— Будто что-то звякнуло. Или стукнуло. Или сначала звякнуло, а потом стукнуло.

— Очень точное описание, — заметила Агата.

— Я спал, — оправдался Логарифм. — Сонная точность ниже обычной.

Мурзик дописал:

21:15 — Логарифм уснул.
22:00 — таймер Омлета. Возможный шум.

Логарифм понуро опустил хвост.

— Значит, всё случилось из-за моей незапертой двери. Критическая ошибка.

В банке снова стало тихо.

Изюмчик посмотрел на пустую тумбочку.

— А подарок Мелиссе?.. Пряжа…

Агата сжала клубничный кулон. На миг её голос дрогнул, но уже в следующую секунду стал твёрдым:

— Нет. Так не пойдёт. Мы обязаны это исправить.

Мурзик кивнул.

— Исправим. Но сначала проверим факты.

Он посмотрел на свои записи.

— Начнём с Омлета.

— Думаешь, он?.. — пискнул Изюмчик.

— Я думаю, что его таймер звенел в нужное время, — сказал Мурзик. — А настоящий сыщик проверяет не подозреваемых, а факты.

Кляксик вытянулся по стойке смирно.

— Апчхи-проверяем факты!

— Только без отпечатков в муке, — предупредила Агата.

Пекарня Омлета стояла на углу и пахла так вкусно, что расследовать становилось почти невозможно.

За прилавком важный кот в белом фартуке вытаскивал из печи противень с булочками. На носу у него белела мука, но вид у Омлета был такой, будто это не мука, а знак пекарского достоинства.

— О! — обрадовался он. — Булочки будете?

— Потом, — твёрдо сказала Агата.

Мурзик коротко рассказал о пропаже.

Омлет ахнул, прижал лапы к фартуку, и на пол посыпалось облачко муки.

— У Логарифма? Да я же вчера к нему заходил! Булочки приносил!

Логарифм моргнул.

— Булочки?

— С маком, — строго сказал Омлет. — Четыре штуки. Ты сам просил. Потом сказал: «Поставь куда-нибудь логически очевидно». Я поставил на кухонный стол.

Логарифм смущённо кашлянул.

— Возможно, я забыл проверить логически очевидное место.

— Во сколько вы были у Логарифма? — спросил Мурзик.

— До девяти, — ответил Омлет. — Потом вернулся в пекарню. В десять у меня звенел таймер, и я доставал новую партию. Никуда не выходил.

— Кто-нибудь это подтвердит? — спросила Агата.

Омлет указал на двух сиамских котят у окна. Те сидели на скамейке и терпеливо ждали подгоревшие краешки.

— Омлет был здесь! — сказал первый котёнок.

— Он всё время спорил с таймером, — добавил второй.

— И победил, — важно сказал Омлет.

Мурзик записал:

Омлет — был в пекарне в 22:00.
Таймер подтвердился.
Алиби есть.

Он уже собирался закрыть блокнот, но Омлет вдруг нахмурился.

— Хотя вчера перед закрытием ко мне заходил один странный покупатель.

Все сразу повернулись к нему.

— Какой? — спросил Мурзик.

— Рыжий кот. Лохматый. В джинсовом комбинезоне. Купил сырную головку и попросил большую коробку с крышкой.

— Коробку? — переспросила Агата.

— Большую, — кивнул Омлет. — Такую, чтобы в неё поместилось что-нибудь ценное. Или круглый сыр. Он сказал: «Для сюрприза». И очень торопился.

Изюмчик насторожился:

— Для сюрприза?

Мурзик медленно вывел в блокноте:

Рыжий кот.
Джинсовый комбинезон.
Сыр.
Большая коробка.
Сюрприз.

— Вы знаете, как его зовут? — спросил он.

— Баламут, — ответил Омлет. — Из Колбасного города. Он иногда приезжает за сырными головками.

Кляксик почесал нос.

— Апчхи… Баламут звучит подозрительно.

— Имя не улика, — сказала Агата.

— Верно, — кивнул Мурзик. — Пока это просто странная деталь.

— Очень странная, — сказала Агата.

— Котята его видели? — спросил Изюмчик.

Омлет покачал головой.

— Нет. Они пришли позже, когда таймер уже звенел. Баламут был перед закрытием.

Мурзик поставил рядом с записью маленький вопросительный знак.

— Спасибо, Омлет. Вы нам помогли.

— Тогда булочку? — с надеждой спросил Омлет.

Агата посмотрела на Мурзика. У того уже урчало в животе.

— Одну, — вздохнула она. — На всех.

Обратно к банку шли молча.

Логарифм выглядел пристыженным из-за забытых булочек. Изюмчик держался за карман с талисманом. Кляксик пытался идти серьёзно, но всё равно подпрыгивал через трещинки на дорожке.

Мурзик смотрел в блокнот.

— Омлет не виновен, — сказала Агата.

— Не виновен, — кивнул Мурзик. — Но теперь у нас есть рыжий кот с коробкой. Пока без доказательств.

Он остановился у двери банка.

— Мы слишком быстро ушли отсюда. Нужно осмотреть место пропажи внимательно.

— Что ищем? — спросил Изюмчик.

— То, чего здесь быть не должно, — ответил Мурзик. — Если кто-то вошёл, испугался таймера и торопился, он мог что-нибудь оставить.

Агата сразу стала серьёзной.

— Ничего не трогаем без надобности. Смотрим под ноги. Кляксик, особенно ты.

— Апчхи-понял! Я буду осторожным, как перышко!

Он шагнул в банк и тут же поднял маленькое облако пыли.

— Очень пыльное перышко, — заметила Агата.

Мурзик расправил пелерину.

— Логарифм, проверь углы. Агата, осмотри подоконник. Кляксик, смотри под мебелью. Изюмчик…

— А я?

— А ты маленький. Значит, увидишь то, что мы пропустим.

Изюмчик сразу выпрямился.

Первую улику нашёл именно он.

Мышонок присел возле окна, хотел достать своего вязаного мышонка и вдруг заметил на полу несколько тонких рыжих волосков.

— Смотрите!

Мурзик подошёл ближе.

На пыльном полу лежали рыжие ворсинки.

Он осторожно поднял одну и записал:

Рыжая шерсть — проверить.

— Рыжий кот! — выдохнул Изюмчик.

— Возможно, — сказал Мурзик. — Но в мире много рыжих котов. Одна шерстинка никого не обвиняет.

— Зато просит присмотреться, — добавила Агата.

Кляксик тем временем понюхал воздух, чихнул и полез между шкафчиком и стеной.

— Апчхи! Кажется… что-то есть!

Через секунду он вытащил маленький ярко-красный бантик.

— Ух ты, — выдохнул Изюмчик.

Бантик выглядел новым. По краю шёл голубой стежок в форме маленькой лапки.

Но главное было не это.

Бантик пах копчёной колбасой.

Кляксик снова чихнул.

А у Мурзика предательски заурчало в животе.

— Кто мог потерять бантик в банке? — удивилась Агата.

— Тот, кто был здесь, — сказал Изюмчик.

— Или тот, чьи вещи здесь оказались, — поправил Мурзик. — Это разные вещи.

Он осторожно взял находку.

— Агата, спрячь его в сумочку. Это вещественное доказательство.

Агата аккуратно убрала бантик.

В это время Изюмчик присел возле двери.

— А тут что-то блестит!

На каменной плитке виднелась прозрачная капля. Мурзик коснулся её когтем. За когтем потянулась тонкая липкая нить.

— Клей, — сказал он. — Совсем свежий.

Рядом к капле прилип крошечный обрывок этикетки. На нём читались только последние буквы:

…Хват

— «Хват»? — прочитал Кляксик. — Как будто кто-то кого-то хватал?

— Или это часть названия, — сказала Агата.

Мурзик кивнул и записал.

Потом он заметил рядом след кроссовка.

Подошва была необычной: зигзаги, ломаные линии и маленькая выемка сбоку, будто кто-то наступил на острый камешек.

Мурзик быстро зарисовал след в блокнот.

На чистой странице появилась цепочка:

Рыжая шерсть.
Красный бантик с голубой лапкой.
Запах копчёной колбасы.
Свежий клей.
Обрывок этикетки: “…Хват”.
След необычного кроссовка.
Рыжий кот Баламут.
Коробка.
Сюрприз.

Мурзик посмотрел на записи.

Слишком много деталей тянулись в одну сторону.

Но он не стал говорить это вслух.

Настоящий сыщик не спешит с выводами. Даже когда вывод сам тянет его за хвост.

Особенно за хвост.

В банке стало совсем тихо. Только часы на стене тикали:

тик-тик-тик.

Изюмчик достал из кармана вязаного мышонка, посмотрел на него, потом на пустую тумбочку.

— Мы успеем до дня рождения Мелиссы? — тихо спросил он.

Агата молча поправила кулон.

Кляксик не чихал.

Логарифм смотрел на пустое место, где должна была стоять бутыль с монетками.

Мурзик закрыл блокнот и на секунду зажмурился.

Подарок Мелиссы.

Пряжа «Лунная Мята».

Пирог.

И целая бутыль чужих сбережений, которая исчезла из банка.

Он снова открыл глаза.

— Успеем, — сказал Мурзик. — Если будем проверять каждую улику.

В этот момент над самой дверью что-то зашуршало.

Все подняли головы.

Над банком пролетела сорока Стрекотуха.

— Шэк-шэк-шэк! — закричала она, делая круг над Сливочной улицей. — Беда в банке! Пропажа! Радужные монетки исчезли! Сыщики на месте! Все сюда!

Мурзик вздохнул.

В Молочном городе новости распространялись со скоростью сорочьего крыла.

Теперь о краже узнают все.

А значит, улик станет больше.

И слухов — тоже.


3 глава

Думал на протяжении 6s
Конечно. Ниже — отредактированная 3 глава целиком. Я усилил ложный след, сделал ошибку команды чуть болезненнее, но без излишней тяжести, и яснее подвёл к выводу: удобная версия — не доказательство. Работаю по исходному тексту.


Глава 3. Ложный след
Новость о пропаже уже разлетелась по всему Молочному городу.

Возле банка собралась небольшая толпа. Кто-то шептался у калитки, кто-то выглядывал из окон, а кто-то просто пришёл посмотреть на место, где, по словам Стрекотухи, «произошло нечто ужасно-звенящее».

Сама сорока сидела на ветке клёна и важно расхаживала туда-сюда.

— Шэк-шэк-шэк! Пропажа века! Монетки исчезли! Сыщик с блокнотом ведёт дело!

Мурзик поднял лапу.

— Друзья! Кто-нибудь вчера вечером видел возле банка что-то необычное?

Толпа сразу загудела.

— Я слышал звон!

— А я видел тень!

— А у меня котлеты пропали, может, это связано?

— Только то, что видели сами, — строго сказала Агата. — Не догадки. Не слухи. Не котлеты.

Толпа притихла.

Стрекотуха вытянула шею.

— Я видела! Видела! Подозрительного кота!

Мурзик оживился.

— Какого?

— Со свёртком! Большим! Очень подозрительным!

— Откуда он шёл? — спросил Мурзик.

Стрекотуха переступила с лапки на лапку.

— Вот тут сложнее. Он шёл мимо банка. Или от вокзала. Или к дому. Я сверху видела! Сверху всё выглядит очень убедительно!

Агата прищурилась.

— То есть точно вы не знаете?

— Зато я точно знаю, кто это был! — гордо заявила сорока.

— Кто? — спросил Изюмчик.

— Сервелат!

Толпа снова загудела.

Сервелата знали все. Он жил неподалёку, у самой набережной, и действительно часто ходил со свёртками.

— Конечно, он!

— Он же всё время колбасу покупает.

— И пахнет от него колбасой.

— Бантик тоже пах колбасой!

— Вот и преступник!

Изюмчик крепче сжал карман жилетки.

— Может, это правда он?

Мурзик нахмурился.

На первый взгляд всё складывалось слишком удобно: запах колбасы, свёрток, свидетельница, Сервелат. Но именно это ему и не нравилось.

Слишком быстро.

Слишком просто.

Слишком похоже на готовый ответ.

— Проверим, — сказал Мурзик.

— Проверим или арестуем? — уточнил Кляксик.

— Проверим, — хором ответили Мурзик и Агата.

Дом Сервелата стоял у самой набережной. На крыльце лежал коврик с надписью: «Быстро входите или быстро уходите».

Дверь открылась совсем чуть-чуть.

— Кто там? — проворчал хозяин. — Только быстро. Сквозит.

Сервелат был сфинксом: весь в веснушках, в стёганом халате, тёплом шарфе и полосатых носках. На вид он был таким мёрзнущим, будто даже летом подозревал ветер в недобрых намерениях.

— Нам нужно задать несколько вопросов, — сказал Мурзик.

— Вопросы тоже пропускают холод, — буркнул Сервелат. — Быстро входите.

На кухне было тепло. И пахло колбасой.

Очень сильно пахло.

Изюмчик подозрительно прищурился:

— Всё ясно.

— Пока ничего не ясно, — тихо сказал Мурзик.

Он первым делом посмотрел на обувь возле двери.

Там стояли аккуратные ботинки Сервелата. Подошвы у них были квадратные, ровные, без зигзагов и ломаных линий.

Первое подозрение сразу дало трещину.

Сервелат заметил взгляд Мурзика.

— Обувь осматриваете? Правильно. С улицы грязь несётся ужасная.

— Где вы были вчера вечером? — спросила Агата.

Сервелат нахмурился.

— А в чём, собственно, дело?

Мурзик коротко рассказал о пропаже радужных монеток.

Сервелат замер. Потом обиженно подтянул шарф.

— Вы думаете, я взял чужие деньги?

Изюмчик опустил уши.

— Мы… проверяем.

— Проверка неприятная, — сказал Сервелат.

На кухонном столе лежал большой свёрток в серебристой бумаге. Рядом — клубок ленты.

Изюмчик указал на него:

— А это что?

— Подарок, — сухо ответил Сервелат.

— Для кого?

— Для Мелиссы. Не могу же я вручить имениннице деликатес без достойной упаковки.

Он подошёл к неприметной дверце в полу и открыл её. Из погребка потянуло прохладой.

— Вот мой трофей.

На полке лежали два батона колбасы.

Сервелат просиял.

— «Ассорти Мечты». Идеальная температура хранения. Идеальная форма. Идеальная начинка. Вы только вдохните этот аромат!

Кляксик вдохнул и тут же чихнул.

— Апчхи-идеально!

Подозрения команды начали таять.

Но Мурзик всё равно открыл блокнот.

— Вы сказали, что это подарок. Где вы его покупали?

— В Колбасном городе, конечно. Возвращался на «Сырном экспрессе». В вагоне был ужасный сквозняк, я чуть не замёрз. Потребовал горячее молоко, а подали тёплое.

— Во сколько вы приехали? — спросила Агата.

Сервелат поднял палец.

— Вот! Наконец-то полезный вопрос.

Он достал из кармана билет и положил его на стол.

На билете стояло время прибытия:

21:55.

Мурзик нахмурился.

Если Сервелат приехал в 21:55, он действительно мог проходить мимо банка примерно тогда, когда Стрекотуха его заметила.

Но «проходить мимо» — не значит «выходить из банка».

— Кто-нибудь может подтвердить, что вы были в поезде? — спросил Мурзик.

Сервелат возмущённо фыркнул.

— Весь вагон подтвердит! Я просил закрыть окна каждые пять минут.

— Это похоже на правду, — шепнул Кляксик.

— Почему? — спросил Изюмчик.

— Потому что он уже попросил нас закрыть дверь четыре раза.

Сервелат указал на выход.

— И попрошу пятый, если будете держать её открытой.

Команда вышла из дома в растерянности.

Агата молчала.

Изюмчик смотрел под ноги.

Мурзик листал записи и чувствовал неприятное покалывание под пелериной. Хвост-помпон не подпрыгивал. Наоборот, будто сжался в маленький виноватый шарик.

Им нужно было проверить алиби.

И лучше бы оно не подтвердилось.

Но настоящий сыщик не выбирает факты по вкусу.

На вокзале дежурил кондуктор Хрустик. Он сразу вспомнил Сервелата.

— О, этот пассажир! — всплеснул он лапками. — Конечно, помню! Всю дорогу охранял свою колбасу так, будто это королевская корона. И каждые пять минут требовал закрыть окна.

— Значит, он действительно приехал на поезде? — спросила Агата.

— Конечно. «Сырный экспресс», прибытие в 21:55. Ещё жаловался, что молоко недостаточно горячее.

Мурзик медленно закрыл блокнот.

Алиби оказалось настоящим.

Сервелат был невиновен.

Обратно друзья шли молча.

В Молочном городе уже начинал темнеть край неба. Дома с разноцветными крышами казались тише обычного, а Сливочная улица — длиннее.

Первой заговорила Агата.

— Я ошиблась.

Изюмчик шмыгнул носом.

— Я тоже. Я сразу подумал на него из-за запаха колбасы.

— И из-за свёртка, — добавил Кляксик. — И из-за халата. Халат был очень подозрительно тёплый.

Агата строго посмотрела на него.

— Халат не улика.

— Уже понял.

Мурзик остановился.

— Мы все ошиблись. Мы слишком быстро поверили свидетелю.

— Но Стрекотуха ведь правда его видела, — сказал Изюмчик.

— Да, — кивнул Мурзик. — Только она видела, как Сервелат шёл мимо банка. А решила, что он шёл из банка. Это разные вещи.

Он достал блокнот и посмотрел на улики ещё раз.

Рыжая шерсть.
Красный бантик с голубой лапкой.
Запах копчёной колбасы.
Клей.
“…Хват”.
След кроссовка.
Коробка.
Баламут.
Колбасный город.

Сервелат не подходил к цепочке.

Он просто оказался рядом.

А рядом — не значит виноват.

— Мы потеряли время? — тихо спросил Изюмчик.

Мурзик посмотрел в сторону вокзала.

— Немного.

— А день рождения Мелиссы завтра.

— Знаю.

На Сливочной улице стало совсем тихо.

Тем временем в домике с красной крышей Мелисса почти довязала маленький свитер для Изюмчика. Спицы тихо постукивали: тик-тик, тик-тик.

За окном пронеслись два сиамских котёнка.

Мелисса отложила вязание и отодвинула белую занавеску с вышитыми кусочками сыра.

— Куда спешите? — окликнула она.

— В банк! — крикнул первый котёнок.

— Мурзик свидетелей ищет! — добавил второй.

— Там настоящее дело!

Мелисса улыбнулась.

— Всё играют в детективов.

Она вернулась к вязанию и не заметила, как за окном снова стало тихо.

А в это время Мурзик стоял посреди Сливочной улицы и чувствовал, что дело стало серьёзнее.

Не потому, что улик стало меньше.

А потому, что они уже один раз пошли не туда.

Изюмчик крепче сжал карман с талисманом.

— Значит, надо вернуться к уликам?

— Да, — сказал Мурзик. — Но не просто вернуться.

Он посмотрел на вокзальное табло вдалеке.

— Надо ехать туда, куда они вели с самого начала.

Агата медленно кивнула.

— В Колбасный город.

Кляксик выпрямился.

— Апчхи-след продолжается!

Мурзик открыл блокнот и записал новую строчку:

Удобная версия не всегда правильная.

Потом закрыл его.

— И больше мы не будем обвинять того, кто просто оказался похож на виновного.

Изюмчик тихо кивнул.

— Даже если очень хочется скорее всё исправить?

— Особенно тогда, — сказал Мурзик.

Над улицей снова пролетела Стрекотуха.

— Шэк-шэк-шэк! Сыщики задумались! След запутался! Подозрения растут!

Мурзик поднял глаза.

— Пусть растут слухи, — сказал он. — Нам нужны факты.

И вся команда направилась к вокзалу.


4 глава

Думал на протяжении 10s
Конечно. Ниже — отредактированная 4 глава целиком. Я чуть усилил переход после ложного следа, сделал появление котят более полезным для расследования, убрал рискованную фразу про пути и добавил ощущение, что время до дня рождения уходит. Работаю по исходному тексту.


Глава 4. Ледяной экспресс
На привокзальной площади было шумно.

Поезда пыхтели, табло щёлкало, пассажиры спешили к платформам, а из киоска с горячими ватрушками тянуло таким запахом, что Кляксик три раза обернулся.

— Мы не за ватрушками, — напомнила Агата.

— Я просто проверяю обстановку, — сказал Кляксик. — Апчхи-обстановка вкусная.

Мурзик стоял у расписания и смотрел на строчку:

Колбасный город. Сырный экспресс. Отправление скоро.

Он открыл блокнот и перечитал улики.

Рыжая шерсть.
Красный бантик с голубой лапкой.
Запах копчёной колбасы.
Клей.
“…Хват”.
След кроссовка.
Коробка.
Баламут.
Колбасный город.

После ошибки с Сервелатом эти слова выглядели особенно серьёзно. Теперь каждая улика должна была вести их вперёд, а не туда, где просто удобнее подозревать.

— В Колбасном городе много рыжих котов, — заметила Агата. — И, подозреваю, много запаха колбасы.

— Значит, одного запаха мало, — сказал Мурзик. — Будем искать коробку, клей, бантик и след.

Изюмчик проверил карман жилетки.

Вязаный мышонок был на месте.

— А если мы не успеем до дня рождения Мелиссы?

Мурзик хотел ответить уверенно.

Но не успел.

К ним подбежали два сиамских котёнка — те самые, что утром сидели в пекарне Омлета и ждали подгоревшие краешки.

— Мы вас искали! — выпалил первый.

— Омлет сказал, что вы расследуете! — добавил второй.

— Только по очереди, — попросила Агата.

Котята переглянулись.

Первый сделал важный вдох.

— Мы вчера играли возле вокзала.

Второй не выдержал:

— И видели рыжего кота!

— Он нёс большую коробку!

— Она всё время звенела!

— А на коробке была сырная наклейка!

— А он говорил: «Только бы не уронить!»

Мурзик медленно поднял глаза от блокнота.

— Куда он пошёл?

— На поезд, — сказал первый котёнок.

— В Колбасный город, — добавил второй.

На несколько секунд все замолчали.

Даже вокзал будто стал тише.

Мурзик посмотрел на Агату. Потом на Изюмчика. Потом снова на строчку в блокноте:

Баламут. Коробка. Сюрприз. Колбасный город.

Теперь это уже не было просто странной деталью.

— Вы уверены, что коробка звенела? — спросила Агата.

— Уверены! — хором сказали котята.

— Как монетки? — тихо спросил Изюмчик.

Первый котёнок задумался.

— Как много маленьких звяков.

— В коробке, — подтвердил второй.

Мурзик закрыл блокнот.

Под пелериной хвост-помпон дёрнулся от волнения. На этот раз Мурзик не сразу прижал его лапой.

— Тогда едем в Колбасный город, — сказал он.

— Риск — благородное дело! — объявил Кляксик.

— Сначала билеты, потом риск, — поправила Агата.

В этот момент на табло громко щёлкнула табличка:

СЫРНЫЙ ЭКСПРЕСС. ОТПРАВЛЕНИЕ.

— Бежим! — крикнул Изюмчик.

Команда бросилась к платформе через безопасный переход. Мурзик придерживал шляпу, Агата — сумочку с уликой, Кляксик — собственный нос, чтобы не чихнуть на ходу.

Но было поздно.

Состав уже тронулся. Весёлый паровозик пыхнул сырным облачком и покатил прочь.

Изюмчик остановился у края платформы.

— Мы опоздали…

Логарифм посмотрел на расписание и помрачнел.

— Следующий через три часа.

Все застонали.

— Три часа? — пискнул Изюмчик. — Но праздник завтра!

— И пирог ещё не испечён, — напомнила Агата.

— И яблоки не собраны, — добавил Кляксик.

— И монетки не найдены, — тихо сказал Логарифм.

Мурзик смотрел на пустые рельсы и впервые за день не знал, что записать в блокнот.

Улики вели в Колбасный город.

А поезд уже ушёл.

И тут рядом появился молодой кондуктор в фуражке набекрень.

— Если вам срочно в Колбасный город, есть другой вариант.

Мурзик сразу повернулся к нему.

— Какой?

— Через десять минут отправляется служебный товарный состав. С разрешением кондуктора можно ехать в сопровождающем вагоне.

— Отлично! — обрадовался Изюмчик.

Кондуктор почесал щёку.

— Только вагон холодильный. Он везёт мороженое.

Улыбка Изюмчика стала ещё шире.

— Двойное отлично!

Агата посмотрела на него.

— Ты сейчас представляешь мороженое. А надо представить холод.

Изюмчик задумался.

— Холодное мороженое?

— Очень холодный вагон, — сказал Мурзик.

— Тогда… полуторное отлично.

Через несколько минут друзья стояли возле товарного состава.

Из открытой двери вагона вываливался белый морозный пар. На ящиках крупными буквами было написано:

МОРОЖЕНОЕ. НЕ РАСТАИВАТЬ. НЕ ОБНИМАТЬ.

— Не нравится мне это, — сказала Агата.

— Мне тоже, — признался Мурзик. — Но другого поезда нет.

Хомяк-кондуктор проверил их билеты, строго оглядел команду и поднял лапку.

— Внутри сидеть вместе. Дверь самим не открывать. На ящики не забираться. Мороженое не есть.

Кляксик поднял лапу.

— А если оно само попросит?

— Мороженое молчит, — сказал кондуктор. — Особенно служебное.

Команда переглянулась и забралась в вагон.

Дверь закрылась.

Поезд тронулся.

Через несколько секунд стало ясно, что кондуктор ничего не преувеличил.

Вагон был набит ящиками с мороженым. Изо рта шёл пар. Пол блестел от инея. В углах сверкали ледяные крошки.

— Я передумал, — дрожащим голосом сообщил Изюмчик.

— Поздно, — сказала Агата.

— Очень поздно, — добавил Логарифм. — Температура уже победила настроение.

Кляксик первым придумал, как спасаться.

— Апчхи-разминка!

Он начал прыгать на месте.

За ним запрыгал Изюмчик.

Потом Мурзик.

Потом Логарифм, который считал прыжки вслух:

— Один. Два. Три. Вероятность согревания растёт.

Даже Агата присоединилась — правда, выглядело это так, будто она не прыгает, а выполняет очень важное королевское упражнение.

— Это не прыжки, — сказала она. — Это поддержание достоинства в сложных погодных условиях.

Кляксик и Изюмчик затеяли осторожные догонялки между ящиками, поскальзываясь на ледяном полу.

— Не бегать! — напомнила Агата.

— Мы быстро не бегаем! — ответил Изюмчик.

— Мы медленно скользим! — добавил Кляксик.

Мурзик сел на ящик, поджал лапы и снова открыл блокнот.

Холод пробирался под пелерину. Хвост-помпон замёрз и больше не подпрыгивал. Зато мысли становились удивительно ясными.

Баламут был у Омлета перед закрытием.

Баламут купил сырную головку и попросил большую коробку.

Котята видели рыжего кота с коробкой у вокзала.

Коробка звенела.

Поезд шёл в Колбасный город.

— Слишком много совпадений, — сказал Мурзик.

Логарифм, сидевший рядом, поднял очки.

— Совпадения бывают.

— Бывают, — согласился Мурзик. — Поэтому мы не обвиняем. Мы проверяем.

— Данных всё ещё мало, — заметил Логарифм.

— Зато направление есть.

Изюмчик подошёл ближе и достал из кармана вязаного мышонка. Он подышал на него тёплым воздухом и снова спрятал.

— А если Баламут уже потратил монетки?

Мурзик не ответил сразу.

Он тоже об этом думал.

— Тогда будем искать дальше, — сказал он наконец. — Но сначала найдём его.

Поезд стучал колёсами:

так-так-так.

так-так-так.

так-так-так.

Будто повторял:

фак-ты.

фак-ты.

фак-ты.

В вагоне на несколько минут стало тихо.

Кляксик больше не чихал. Агата молча поправила кулон. Логарифм что-то подсчитывал на запотевшем стекле, но цифры тут же замерзали кривыми ледяными узорами.

Мурзик смотрел в блокнот.

После Сервелата ему не хотелось ошибиться снова.

Не хотелось увидеть виновного там, где был просто странный кот.

Не хотелось подвести Мелиссу.

И совсем не хотелось признаться, что настоящий детектив иногда боится не меньше остальных.

Под пелериной снова шевельнулся хвост.

Мурзик посмотрел на него и тихо сказал:

— Ничего. Волнуются даже сыщики.

— Что? — спросил Изюмчик.

— Говорю, скоро приедем, — быстро ответил Мурзик.

За окнами начали появляться трубы.

Потом склады.

Потом вывески лавок.

Потом огромная нарисованная колбаса на крыше вокзала.

Изюмчик подпрыгнул.

— Колбасный город!

Поезд начал замедляться.

Хомяк-кондуктор открыл дверь, и в вагон ворвался воздух — после морозного холода почти тёплый.

Он пах копчёным, жареным, перчёным, вяленым и ещё чем-то таким вкусным, что Кляксик сразу зажмурился.

— Апчхи… мы точно приехали.

Мурзик спрыгнул на платформу последним. Он поправил шляпу, расправил пелерину и открыл блокнот на новой странице.

Наверху он написал:

Колбасный город.
Найти Баламута.
Не спешить с выводами.

А потом добавил маленькими буквами:

И не замёрзнуть раньше времени.


Отредактируй 5 главу.

Думал на протяжении 7s
Конечно. Ниже — отредактированная 5 глава целиком. Я сделал Царапку менее “подозрительной ради подозрительности”, аккуратнее развёл улики и страх, а также чуть подготовил появление Баламута, чтобы оно ощущалось не совсем случайным. Работаю по исходному тексту.


Глава 5. «Пушистый узелок»
Когда друзья спрыгнули на платформу, после ледяного вагона воздух показался почти тёплым.

Мурзик вдохнул — и тут же понял: Колбасный город не просто назывался Колбасным. Он пах копчёным, жареным, перчёным, вяленым и ещё чем-то таким вкусным, от чего сыщикам становилось трудно сохранять серьёзный вид.

На платформе было шумно. Коты в фартуках несли свёртки, кошки с корзинами обходили ящики, а маленькие котята катили перед собой огромный батон колбасы, как бревно.

Кляксик зажмурился от запахов.

— Апчхи… вот это город!

Агата поморщилась.

— Как они тут вообще что-нибудь расследуют? Здесь всё пахнет колбасой.

— Значит, запах сам по себе нам не поможет, — сказал Мурзик. — Ищем то, что можно проверить.

Он открыл блокнот.

Рыжий кот.
Джинсовый комбинезон.
Большая коробка.
Сырная наклейка.
Клей.
Красный бантик с голубой лапкой.
След необычного кроссовка.

Изюмчик на всякий случай проверил карман жилетки.

Вязаный мышонок был на месте.

— А если мы не найдём Баламута? Тут полно рыжих котов.

Агата огляделась.

Это была правда.

В Молочном городе рыжий кот с коробкой был бы заметен сразу. В Колбасном городе рыжие коты встречались на каждом шагу. И почти у каждого была коробка, корзина или свёрток.

Мурзик нахмурился.

Иголка в стоге сена — это ещё полбеды. А вот иголка в стоге колбасы — дело серьёзное.

— Пойдём по уликам, — сказал он. — Что у нас самое особенное?

— Бантик! — сразу пискнул Изюмчик.

И в ту же секунду замер.

В конце платформы стояла невысокая пушистая кошка в синем платье. На её хвосте красовался ярко-красный бантик — почти такой же, как тот, что они нашли в банке Логарифма.

— Туда! — шепнул Изюмчик.

Команда поспешила к кошке.

— Простите, — вежливо начал Мурзик. — Вы не теряли недавно красный бантик?

Кошка удивлённо коснулась хвоста.

— Нет. Мой на месте. А что случилось?

— Мы нашли похожий в одном важном месте, — осторожно сказал Мурзик. — Красный, с голубым стежком в форме маленькой лапки.

Кошка улыбнулась.

— Тогда вам нужен «Пушистый узелок».

Агата насторожилась:

— Почему?

— Потому что такие бантики вышивает только Царапка. У неё лавка пряжи и всяких украшений. Половина Колбасного города носит её лапки на бантах, сумках и шарфах.

— А бантики пахнут копчёной колбасой? — спросил Кляксик.

Кошка рассмеялась.

— Милый, у нас в городе даже почта пахнет копчёной колбасой.

Кляксик уважительно кивнул.

— Сильный город.

Мурзик записал:

«Пушистый узелок» — проверить.
Царапка вышивает голубые лапки.

— Как нам туда попасть? — спросила Агата.

— Идите по Колбасной улице до Фаршированного переулка, потом налево, потом направо. Там вывеска с клубком. Не пропустите.

— Спасибо, — сказал Мурзик.

Кошка проводила их взглядом и пожала плечами:

— Странные какие-то. Бант нашли — а переполошились так, будто колбаса убежала.

Фаршированный переулок оказался узким и тёмным даже днём. Между домами висели верёвки с полосатыми полотенцами, из окон тянуло специями, а где-то за стеной кто-то громко спорил о том, сколько перца нужно для идеального батона.

— Вот он, — сказала Агата.

Перед ними висела аккуратная вывеска:

«Пушистый узелок».

На двери покачивался серебряный колокольчик в форме клубка. За стеклом лежали мотки пряжи всех цветов радуги, будто кто-то разложил по полкам кусочки заката.

Изюмчик прижался носом к витрине.

— Красиво…

— Слишком красиво для места, где может прятаться преступник, — пробормотал Мурзик.

— Преступники тоже иногда любят порядок, — заметила Агата.

— Но порядок не улика, — быстро добавил Мурзик.

Он сказал это больше себе, чем остальным.

Кляксик толкнул дверь.

Колокольчик мягко звякнул.

Внутри пахло лавандой, свежей шерстью и совсем чуть-чуть — копчёной колбасой, которая, кажется, проникала в Колбасном городе даже сквозь стены.

За прилавком поднялась рыжая кошка в зелёном комбинезоне.

— Добрый день, — сказала она.

Улыбка появилась на её мордочке быстро. И так же быстро исчезла.

Мурзик это заметил.

Настоящий сыщик замечает не только то, что лежит на виду, но и то, что кто-то пытается спрятать. Только после Сервелата Мурзик твёрдо помнил: испуг ещё не значит вина.

Под пелериной тихо шевельнулся хвост.

Мурзик крепче взял блокнот.

— Вы Царапка? — спросил он.

— Да.

— Нам нужна пряжа «Лунная Мята», — сказала Агата. — Для подарка нашей подруге Мелиссе.

При имени Мелиссы Царапка вздрогнула.

Не испуганно.

Скорее виновато.

Она поднялась на стремянку и сняла с верхней полки серебристо-голубой моток. Пряжа выглядела так, будто её вымочили в лунном свете и аккуратно высушили на облаке.

— Последний, — тихо сказала Царапка. — Мелисса давно о нём мечтала.

Изюмчик просиял.

— Значит, мы успели!

— Сколько стоит? — спросила Агата.

— Одна зелёная монетка.

Радость Изюмчика сразу стала меньше.

Он полез в карман и достал свою помятую фольгированную крышечку.

— А такая подойдёт?

Царапка посмотрела на крышечку. Потом на Изюмчика. Потом снова на крышечку.

— Очень красивая.

— Это подарок от Мелиссы, — сказал мышонок. — Она дала мне её, когда помогла найти дорогу домой.

Царапка мягко вернула ему крышечку.

— Тогда тем более храни её. Но заплатить ей нельзя.

У Изюмчика поникли усы.

Агата осторожно положила лапу ему на плечо.

— Мы найдём монетки.

Мурзик тем временем оглядывал магазин.

Полки. Корзинки. Коробки. Пакеты. Всё стояло ровно, будто по линейке. На столе лежали катушки лент, ножницы, игольница и несколько красных бантиков с голубыми лапками.

Пол был натёрт почти до блеска.

Почти.

Возле плинтуса, у самой стены, Мурзик заметил крошечную засохшую точку клея.

Он присел и сделал вид, что поправляет шнурок на ботинке.

Рядом лежали несколько рыжих ворсинок.

Мурзик покосился на хозяйку магазина.

Рыжая шерсть в лавке рыжей кошки ничего не доказывает.

Клей в лавке, где делают бантики и коробки, тоже может быть самым обычным делом.

Но если похожий клей нашли в банке Логарифма — это уже стоит проверить.

Он поднялся.

— Царапка, вы слышали о пропаже радужных монеток из банка Логарифма?

Кошка застыла.

— Слухи быстро ходят.

— Особенно если их разносит сорока, — заметила Агата.

Царапка отвела глаза.

— Я не знаю подробностей.

— Мы и не спрашиваем подробности, — сказал Мурзик. — Мы спрашиваем, откуда вы услышали.

Царапка сжала край фартука.

— Не помню.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Мурзик записал:

Царапка нервничает.
Причину выяснить.
Не обвинять.

— У вас всё в порядке? — спросил он уже мягче.

Царапка посмотрела на него так, будто очень хотела сказать «да», но не смогла.

— У меня тоже кое-что пропало.

Изюмчик сразу выпрямился.

— Что?

— Два красных бантика. С голубыми лапками по краю. Вчера утром были здесь, на столе, а вечером исчезли.

Агата медленно посмотрела на Мурзика.

Мурзик — на Агату.

Кляксик — на сумочку Агаты, где лежал найденный в банке бантик.

— Кто мог их взять? — спросил Мурзик.

Царапка помолчала.

— Не знаю. Но есть один сосед… Баламут.

Изюмчик ахнул:

— Баламут?

Царапка кивнула.

— Рыжий кот. В джинсовом комбинезоне. Вечно что-нибудь одалживает без спроса: то коробку, то ленту, то ножницы. А потом удивляется, что это кому-то было нужно.

Мурзик медленно вывел в блокноте:

Баламут.
Рыжий.
Джинсовый комбинезон.
Берёт вещи без спроса.
Коробки. Ленты. Бантики.

— Он был здесь вчера? — спросила Агата.

— Да. Забегал вечером. Торопился. Что-то бормотал про сюрприз. Я была занята с покупательницами, а потом он исчез.

— А вы где были вечером? — спросил Мурзик.

Царапка вспыхнула.

— Здесь. Потом ко мне заходили соседки — Пушинка и Лапочка. Мы пили молоко с мёдом. Они подтвердят. Потом я закрыла магазин и легла спать.

Она говорила быстро-быстро, почти не переводя дыхания.

Изюмчик не выдержал:

— Но бантик нашли в банке! И клей! И ты всё знаешь! Может…

Мурзик поднял лапу.

— Стоп.

Изюмчик замолчал.

— Мы уже один раз приняли подозрение за доказательство, — сказал Мурзик. — Больше так не делаем.

Мышонок опустил уши.

Царапка побледнела.

В магазине стало очень тихо.

Даже серебряный колокольчик на двери перестал покачиваться.

Мурзик повернулся к Царапке.

— Простите. Мы проверяем улики, а не нападаем на тех, кто испугался.

Царапка моргнула. В глазах у неё блеснули слёзы.

— Я не брала монетки, — тихо сказала она. — Я даже не была в вашем банке.

— Слёзы не улика, — сказал Мурзик. — Но и страх не доказательство вины. Улика — это то, что можно проверить.

Кляксик осторожно поднял лапу:

— А если улика чихает?

— Тогда её проверяют особенно внимательно, — ответила Агата.

Изюмчик робко шагнул вперёд.

— Прости. Я испугался за Мелиссу и хотел скорее найти виновного.

Царапка устало кивнула, но ничего не ответила.

Мурзик хотел попросить Агату достать найденный бантик, но в этот момент зацепился пелериной за корзину с мотками.

Корзина качнулась.

Мурзик попытался удержаться, шагнул назад и налетел на Агату.

— Мурзик!

Сумочка соскользнула с её плеча и шлёпнулась на пол.

Из неё выкатился красный бантик.

Все замерли.

Царапка ахнула:

— Мой бантик!

Она подняла его и показала край.

— Вот голубая лапка. Я сама такие вышиваю. Откуда он у вас?

— Мы нашли его в банке Логарифма, — сказал Мурзик.

Царапка качнулась, будто пол под ней стал скользким, как вокзальная платформа.

— Но я там не была…

— Значит, кто-то принёс ваш бантик туда, — сказал Мурзик. — Или потерял его после того, как взял у вас.

Он снова открыл блокнот.

Бантик Царапки найден в банке.
Царапка говорит: бантики пропали.
Проверить Баламута.

— Где нам его найти? — спросила Агата.

Царапка посмотрела в сторону двери.

— Обычно он крутится в мастерской за углом. Но если у него опять закончился клей, он может заявиться сюда в любую минуту.

Кляксик почесал нос.

— Апчхи… удобно.

— Не удобно, а проверяемо, — сказал Мурзик.

Царапка вдруг нахмурилась и посмотрела на стол.

— Подождите.

— Что ещё? — спросил Изюмчик.

— Вчера он взял у меня коробку с сырной наклейкой. Сказал, что вернёт через пять минут.

Мурзик медленно поднял глаза.

— Коробку с сырной наклейкой?

— Да. Я храню в таких коробках ленты. Он сказал, что ему нужно «для важнейшего сюрприза». Я не разрешила. Потом отвлеклась на покупательниц, а коробка исчезла.

Агата сжала ручку сумочки.

— У нас становится всё больше проверяемых совпадений.

— И всё меньше времени, — тихо сказал Изюмчик.

Мурзик посмотрел на пряжу «Лунная Мята» на прилавке.

Потом на лунную монетку Изюмчика.

Потом на красный бантик в лапах Царапки.

Они были близко.

Но близко — ещё не значит всё раскрыто.

И вдруг серебряный колокольчик на двери дрогнул.

Сначала тихо.

Потом громче.

Дверь магазина распахнулась так резко, что мотки на ближайшей полке подпрыгнули.

В проёме появился большой лохматый рыжий кот в джинсовом комбинезоне. На одной лапе у него болталась криво склеенная картонная коробка с сырной наклейкой. В другой он держал пустой тюбик клея.

От кота пахло копчёной колбасой с перцем.

А на его грязных кроссовках темнели зигзаги и ломаные линии.

— Царапка! — громко сказал он. — У тебя есть клей? А то мой закончился.

Потом он заметил Мурзика, Агату, Изюмчика, Кляксика и Логарифма.

И сразу перестал улыбаться.

Мурзик медленно закрыл блокнот.

В магазине стало тихо.

Очень тихо.