Глава 40. Затмение
Глава 40
------------------------------
Въезд в техно-лагерь, похожий издали на гигантского ощетинившегося металлом дикобраза, пролегал сквозь сложный контрольно-пропускной пункт с неидентифицируемыми техническими сооружениями, военизированной охраной и жутковатыми синими обезьянами на поводках вместо служебных собак. Однако проходить путникам его не пришлось, поскольку Паракон что-то быстро обсудил с парнями возле внешнего шлагбаума, и троих райдеров с пассажирами без какого-либо досмотра запустили прямиком в импровизированный тоннель, пробитый направленным взрывом в массивных перекрытиях лежащего на боку небоскрёба.
Впрочем, Пикта уже понимала, что вся эта несусветная психоделия – не более, чем очередная декорация непонятно кем срежиссированного спектакля, а потому не слишком впечатлялась.
"Думала ли я когда-то, что однажды окажусь в подобном месте? – апатично рассуждала она, глядя на пролетающие мимо конструкции из стальных балок, арматуры и бетона. – Нет, конечно. Наверняка я жила совершенно обычной, размеренной, может быть даже скучной жизнью и вот, вдруг, будто бы попала в кинофильм. Нет, сразу в несколько разножанровых кинофильмов, как попало перемешанных между собой".
Она крепко вцепилась в куртку Оки и запрокинула голову, заметно потяжелевшую из-за надетого на неё шлема.
По переброшенным через балки подвесным мосткам туда-сюда сновали люди. Вместо стёкол в огромных оконных проёмах поваленного здания виднелись проклёпанные стальные листы, перемежающиеся со сварными решётками, узлами из колючей проволоки, деревянными заплатами, световыми панелями и многочисленными тканевыми растяжками разной степени свежести, зазывающими заглянувших на огонёк странников во всякие интересные места типа баров-барахолок-автосервисов и недвусмысленно намекающие на открытую там-сям продажу оружия и сомнительных медицинских препаратов. По трём заасфальтированным полосам въезда перемещались пешеходы, проносились мотоциклисты, ползли грузовики.
Да, людей вокруг было очень много. Жизнь в этом месте кипела, что, после нескольких дней, проведённых будто бы в вакууме, казалось не только непривычным, но и несколько угнетающим.
"В метро ведь тоже были толпы, – припомнила Пикта. – Вот только ощущение от них было совсем другое. Болезненное, неправильное. Будто бы смотришь на клубок свивающихся сколопендр и не понятно, где заканчивается одна многоножка и начинается другая. Здесь нет, здесь и правда живые люди. Потому что все поодиночке, хоть и вместе".
Её в очередной раз захлестнуло ощущением бесконечного одиночества. Она ощущала себя здесь лишней, маленькой и очень глупой. Почему-то это вселяло в неё чувство вины.
Из-за спины донёсся пронзительный свист и в ту же секунду с ними поравнялся незнакомый светловолосый мотоциклист, активно размахивающий рукой. Оки опасно вильнул и отсалютовал в ответ, приподнимая визор.
- Бро! – гаркнул он, силясь перекричать шум.
- Хей, бро! – отозвался незнакомец. – Всё удачно?
- Сам не видишь? – хохотнул Оки. – С тебя должок.
- Не вопрос, – согласился светловолосый. – Тогда как обычно.
Он смерил оценивающим взглядом фигуру сидящей позади транзистора Пикту, лукаво сощурился, рыкнул движком и, перепрыгнув невысокую разделительную ограду между полосами, занырнул за натужно тарахтящую фуру без опознавательных знаков.
- А ты ему понравилась, – со смехом сообщил Оки. – Держись от него подальше, сис, наш Вормакс знатный ловелас. Ну или не держись, отрываться в этой жизни тоже иногда стоит.
"Отрываться… Да я и так оторвалась уже дальше некуда, – Пикта проводила взглядом трёхметрового рекламного механоида на выезде из тоннеля, напомнившего ей неуклюжего робота из какого-то древнего чёрно-белого фильма, и ещё плотнее прижалась к спине транзистора. – Но так-то да. Зачем тосковать по людям, которых всё равно не помнишь, когда рядом полно других, новых, ещё незнакомых, но уже готовых стать тебе и семьёй, и друзьями, и врагами, и кем угодно вообще?"
Над головой мелькнула связка проложенных по воздуху трубопроводов, закреплённых на высоких железобетонных мачтах, мигнула пара больших неоновых вывесок, и Оки сбросил скорость.
Изнутри техно-лагерь оказался большой гротескной деревушкой с налётом постапокалипсиса и киберпанка – отстроенные из какого-то несусветного хлама, напоминающие не то бомжатники, не то авангардистские бунгало лачуги теснились буквально друг на друге, их фасады украшала кислотная подсветка, флюоресцентные граффити, абсурдные сварные арт-объекты, а местами даже плазменные экраны, объединённые в целые видеостены. Узкие улицы были запружены подозрительными праздношатающимися людьми, похожими на солдат, хиппи, рок-звёзд и киборгов одновременно, но в разных пропорциях.
- Тут очень странно, – прокричала Пикта в спину Оки.
- Чего? – не расслышал тот, уворачиваясь от сизых газов, пышным комом вывалившихся из трубы плетущегося впереди грузовичка с двумя живыми козами на борту.
- Ме-ке-ке, – печально заявили козы.
- Тут странно, говорю, – повторила девушка.
- Не страннее, чем где-либо ещё, – Оки нагнал своих и запетлял по тихой боковой улочке. – Здесь спокойно. Местные рады любому и завсегда всем помогают, никто никого ни за что не осуждает. Перезапуски сюда не добираются, никто в башку не лезет, сумерки кажутся не такими отстойными. Да тут даже отпетые негодяи расслабляются, ни разборок, ни драк, хотя дружина всё равно бдит. Поверь, это лучшее место из тех, где я когда-либо жил.
- А ты давно уже в междумирье?
- Да почти семь циклов… Хотя, знаешь, не считал. Может и есть семь уже. А то и все восемь, – он на ходу расстегнул куртку, со вздохом облегчения выкатил пузо и держаться сразу стало сложнее. – Наверняка только Юми знает, у неё на каждого из нас досье. Она у нас свободными занимается.
- Что значит "свободными"?
- Ну, свободные это перерожденцы, которые не захотели батрачить… Слышь, а ты чот не в меру любопытная!
- Уж какая есть, – промямлила Пикта и замолчала.
Они наконец остановились около какого-то невзрачного двухэтажного коттеджа с ржавой металлической крышей. Остальные уже припарковались во внутреннем дворике и совместными усилиями снимали с Паракона прикрученную к нему Лускус. Та снова была без сознания и выглядела неважно.
- Да чего ж ты тяжёлая-то такая? – пыхтел Трейси, затаскивая её на крыльцо. – Вроде обычная деваха, а весит как чугунный мост, блэт. Поднимите ей хвост повыше, эй, я же не тягловая лошадка!
Пикта поняла, что кроме неё помочь никто пока не может, заметалась, спешно стянула с головы потный мотоциклетный шлем, бросилась вперёд и перехватила волочащийся по земле отросток. Хвост проводницы оказался мускульным и неожиданно тёплым – ну в точности крепкая человеческая рука. Только слишком длинная, с кучей дополнительных суставов и проросшими наружу костяными шипами.
- Хвост, кстати, не очень тяжёлый, – заметил Инауро удерживающий Лускус за ноги. – Может просто кость такая.
- Или какашек многовато, – с негодованием выдохнул транзистор и толкнул спиной тонкую дверь. – Юми, срочно принимай груз, иначе у меня опять грыжа вылезет!
Изнутри коттедж выглядел гораздо симпатичнее, чем снаружи. На окнах висели чистые занавески, стены были обклеены искусственными кирпичиками, в одном углу располагался монументальный лакированный шкаф в классическом стиле и пара стеллажей с книгами, по центру стоял четырёхместный бежевый диван, пара кресел и стол со стульями. В целом складывалось ощущение, что здесь живут приличные люди.
- Юми, ты дома? – крикнул Трейси. – Давай её на диван положим, надо только подстелить что-нибудь, а то нас потом распнут.
- Я норм, сама дойду, – буркнула очнувшаяся Лускус и вяло забарахталась.
- Юми! – позвал Паракон и обернулся к разувающемуся возле входного коврика Оки. – Нет её что ли?
- Да дома она, вон её кроссы стоят, – кивнул тот на пару белых кроссовок на толстой рифлёной платформе. – Дрыхнет небось или в виарке как обычно залипла.
- Вы чего разорались? – на деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, показалась миниатюрная женщина в мятой пижаме с котятами.
Выражение её лица было недовольным, почти злобным, что сильно контрастировало с нежно-голубыми волосами, забранными в два коротких игривых хвостика.
- Мы вернулись, – радостно заулыбался ей Трейси, придерживая пошатывающуюся проводницу.
- Вижу, – сурово ответила женщина. – Сейчас переоденусь и спущусь.
Она ушла.
- Юми у нас строгая, – пояснил Паракон. – Не шутите с ней.
- Мы уже в лагере? – спросила Лускус, отводя с лица налипшие волосы. – Мои ребята тоже тут?
- В лагере, сис, с твоими ребятами всё хорошо. Давай-ка вот, присядь, – отозвался Оки, накинул на ближайшее кресло небольшой плед и оглянулся на соратников. – Видали настрой? Она нам стопудов сейчас разнос за что-то устроит. Признавайтесь, кто перед отъездом накосячил?
- Да просто орать не надо в чужом доме и всё, – сказала женщина с голубыми волосами, спускаясь по лестнице с добротным кожаным саквояжем наперевес. – Все вернулись?
- Нет, сис, – помрачнел Паракон. – Не все. Зато мы привезли вот этих троих.
Юми молча окинула взглядом мнущихся в углу путников, дошагала до сидящей в кресле Лускус и присела рядом с ней на корточки.
- Ну здравствуй, кисуля. Мы ещё не знакомы, но я о тебе наслышана. А ты чего квёлая-то такая?
- Она договор разорвала, – ответил за проводницу Оки. – Теперь её кроет.
- До сих пор? – удивилась Юми.
- Так уж повелось, – хмуро проговорила Лускус. – Считай за индивидуальную особенность. Ты здешний медик?
- Медичка, – поправила женщина, раскрывая свою сумку. – Я тебя осмотрю, ты не против? Остальные все, надеюсь, в порядке. Сегодня у меня был спокойный день, хотелось бы и закончить его без особых проблем.
Она вздохнула.
- Мася, накорми людей, пока я с проводницей вожусь. Там блинчики есть готовые, их только разогреть, и ореховая паста. Чай в чайнике свежезаваренный тоже. Потом нормально поужинаем, вы ведь всё это время наверняка чем попало питались.
- Будет сделано, – кивнул Оки и поманил рукой путников.
"И что же теперь с нами будет? – думала Пикта, безропотно протискиваясь в глубину мягкого кухонного уголка в соседней комнатушке. – Наверное нам выдадут нового проводника, раз уж Лускус заболела… Или мы останемся здесь жить?"
- Не беспокойтесь, – будто бы отвечая на её неозвученный вопрос, сказал Оки. – Почиллите тут пару денёчков, пока вашу хвостатую ремонтируют, и отбудете с ней восвояси. Юми сечёт тему как никто.
Он вытащил из холодильника глубокую тарелку со стопкой на редкость симметричных блинов и начал методично сворачивать их в трубочки.
- Сходим сегодня на закате в центр, я сам всё покажу, вам зайдёт. Особенно, если любите прибухнуть.
- У тебя давление всегда такое высокое, не знаешь? – говорила за дверью медичка. – Дай мне хоть какую-то точку отсчёта твоих физиологических норм, киса. И таблетки свои покажи, а то поцыки тебе без разбора всего подряд насыпали, так вообще-то не делается.
- У вас тут и лаборатории, получается, есть? – поинтересовался Инауро, разглядывая батарею пробирок на узком подоконнике.
- Вот прям лаборатории? Ну так, пара мелких, может быть, и найдётся. Юми тоже иногда химичит. Мы в основном в Сиреневом городе запасаемся, там это добро разве что под ногами не валяется. Только вам туда в одиночку лучше не соваться, даже если очень любопытно. В городе ротомов под конец цикла всегда полно и отуты до кучи, никаких абилок не хватит… Бубочка! Можно мне путникам город показать? Так, чисто издалека.
- Нет, нельзя, – отозвалась Юми и снова забормотала, о чём-то расспрашивая Лускус.
Транзистор пожал плечами, выложил порцию скрученных блинов на сковородку и достал с полки банку ореховой пасты. На кухню заглянул Паракон, внимательно посмотрел на накрытый цветастой клеёнкой стол.
- Бро, мы это… с Трейси по делам сгоняем, так что ты, есличо, за старшего. Прогуляйтесь до рынка, проводница здесь останется, ей палиться лишний раз ни к чему.
- Оки, – сказал Оки. – Мне всё равно к "дядюшке Ши" надо заскочить.
- Только много не пейте, там в последнее время бодяжат непойми чем, – нахмурился старший и вышел.
- Если честно, я вообще не голоден, – сказал Инауро и Пикта согласно закивала. – Может и правда сходим ненадолго проветриться?
- Тогда еду с собой захватим, – Оки порылся в ящиках и достал пару пластиковых контейнеров. – Бубочка, мы сходим погулять? Они не хотят сейчас есть, я с собой положу.
- Делайте что угодно, только в город не лезьте, – приглушённо ответила возникшая на пороге Юми. – У меня тут проблем выше крыши теперь, вас спасать некогда. Ты, кстати, скажи мне, мася, зачем вы проводницу траванули? Она же не в курсе своих дозировок вообще, налопалась ваших колёс от души, странно, что по пути не откинулась.
- Она сама сказала, что ей много надо, – растерялся Оки.
- А вы и поверили, угу, – она стрельнула взглядом по испуганным лицам путников и смягчилась. – Ладно, ничего, порешаем. Всё с ней будет нормально, малята, я позабочусь. Идите гульните, тут много интересного, возьмите мне на обратном пути какой-нибудь вкусный коктейль на вынос.
Лагерь шуршал, шипел, вспыхивал, мерцал и искрился словно неисправная новогодняя гирлянда.
На небольшой округлой площади, отделённой от жилой зоны декоративными габионными конструкциями, людей оказалось не слишком много, да и те скорее неторопливо прогуливались, нежели неслись по каким-то своим опасным постапокалиптическим делам, как воображала до этого Пикта. Преимущественное большинство гостей лагеря циркулировало на входе в крытую галерею местного рынка, увешенного по периметру разноцветными китайскими фонариками, там же на небольшом отдалении друг от друга располагалась пара уличных музыкантов. В самом центре площади виднелся пятиметровый арт-объект, напоминающий диспропорционального деревянного человека с треугольной головой, между его ног на уложенных штабелями досках балансировал мужчина в отполированной до блеска латунной кирасе и, встряхивая высоким пурпурным ирокезом, что-то страстно объяснял дюжине окруживших его слушателей. Возле бара напротив мрачно курила компания эталонных бородатых байкеров. Из-за приоткрытой двери под выразительной рукописной вывеской "Кино и театр" доносилась приглушённая музыка, то и дело заглушаемая взрывами хохота.
- А тут у нас знаменитый "Свечной домик", – говорил транзистор, указывая на разноцветное трёхэтажное строение, будто бы собранное из нескольких отдельных кубических блоков с затемнёнными плексигласовыми куполами вместо крыш. – Вот только свечки там совсем не те, о которых вы наверняка подумали.
Он хмыкнул и замолчал, провожая взглядом высокую ослепительно красивую даму в белых мехах. Одна нога у той была полностью механическая, но изящная, с тонкими фигурными прорезями и инкрустацией. Дама медленно плыла по левой стороне площади, на губах её играла загадочная улыбка, невероятная причёска, украшенная длинными подвесками, мелодично позвякивала, затянутые в серебристые шорты бёдра ритмично покачивались, высокие шпильки вонзались в свеженький асфальт.
- Женщин они, кстати, тоже принимают, – Оки подмигнул Пикте и повёл их дальше. – Хотя тебе всё равно рановато. Предлагаю сразу сходить до "дядюшки Ши", чтобы немножко развеяться, а потом уже двинуть на рынок, там можно до самых сумерек залипнуть.
"И ведь нельзя сказать, что здесь прям ужасно, – думала путница, разглядывая пару старичков в громоздких виар-шлемах, неподвижно восседающих на складных стульях под брезентовым навесом возле стены одного из зданий. – Наверное мне даже удалось бы привыкнуть ко всему этому… со временем".
- Оки, а чем здесь люди занимаются? – поинтересовалась она.
- Чем? Да всем чем могут, – рассеянно отозвался транзистор, высматривая кого-то позади бара. – Пришлые нужным закупаются или просто тусят, местные работают. Я вот в основном по грузоперевозкам, у меня своя ну, скажем, фура. Есть напарник экспедитор, человек, чуток поехавший, но так-то мировой мужик вообще. Трейси на стройках тяжести тягает, материалы в буферной зоне и Сиреневом городе добывает, он у нас вольнонаёмный отморозок, одиночка. Паракон с женой в баре напитки мешает и своё иногда варит, настойки у него имбовые. Юми вон народ лечит…
Он задумчиво качнул головой и переступил с ноги на ногу.
- А вообще у нас тут кого только нет. Хирурги, механики, химики, сварщики, повара, швеи, зоотехники, торговцы, охотники. Короче, кто что умеет, то и делает. Строители вот недавно решили профсоюз организовать, чтобы в других лагерях свои правила сходу диктовать. Мы ведь и другим помогаем, если те не слишком наглеют. Кстати, денег у нас нет, живём на обмене и взаимозачёте, оказывается это отличная тема, когда люди не ведут себя как говно. У нас даже орган самоуправления в наличии, ну, типа местный Совет, они в частные дела не лезут, решают вопросы с крупными поставками, бытовыми штуками и защитой жителей от угроз извне. Мы почти как нормальный город – торговля, защита, инфраструктура, все дела. Вон видите тех с длиннющими носами?
Он кивком указал на трёх людей в одинаковых ярко-красных комбинезонах со скрытыми под масками уродливых азиатских демонов лицами, неторопливо прохаживающихся в конце проулка возле ничем не примечательного строения.
- Эта наша дружина. Отличные поцыки на самом деле. Следят за порядком, понятливые, палку не перегибают, знают много полезного. Если у вас какие-то проблемы возникнут, а меня рядом не окажется, смело к ним обращайтесь и также обязательно выполняйте то, что они говорят. Они все как правило люди, даром что модифицированные и усиленные. Им бесплатно специальное обмундирование, экзоскелеты и даже новые глаза выдаются, это дорогая штучная приблуда, мы у драугов перекупаем. Хотя вы, наверное, не знаете, кто такие драуги…
- А топливо вы где берёте? – спросил Инауро. – У вас же нефтяные вышки, заводы всякие должны быть…
- Эм, ну с топливом всё непросто, – почесал в ухе транзистор. – Заводы есть, вышки тоже, чего тут только нет, бро, вот только людям это нифига не принадлежит, мы… ну это, по сути, тупо тырим всякое у Зоны. Это хардкорно, конечно, но производить самим анриал вообще. Серьёзно, многие пытались.
Мимо, натужно жужжа, пролетел гружёный бумажными пакетами оранжевый квадрокоптер, парни проводили его взглядами и неспешно двинулись наискосок через центр площади, обсуждая что-то на ходу. Пикта поплелась за ними следом, исподтишка изучая вывески и случайных прохожих. Она всё ещё ощущала себя здесь лишней, и при чьём-либо взгляде в её сторону сразу же отводила глаза, опускала голову и поджимала плечи. Впрочем, она явно была здесь такая не одна и от этого понимания ей становилось чуточку легче.
"Мы как маленькие дети, потерявшиеся в большом незнакомом городе, – думала она, всматриваясь в худые чумазые лица слушателей эксцентричного проповедника в кирасе. – Всё ждём, что нам кто-то поможет, куда-то нас отведёт и всё-всё объяснит, а вместо этого снова приходится полагаться лишь на самих себя".
-…Система координат для личного самоопределения, – говорил проповедник, размеренно покачиваясь из стороны в сторону, отчего его доспех эффектно бликовал на солнце. – Ты можешь попробовать все возможности и любые роли. Это реальная фабрика поиска смысла жизни. Радикальное включение, радикальное принятие.
- Аве, Пёсиус! – громко поприветствовал транзистор, поравнявшись с ним.
- Аве, Оки! – отсалютовал тот и сразу вернулся к своей речи. – Принцип самодостаточности крайне важен в спонтанных экспериментальных сообществах, это уникальная возможность для реализации человеческих талантов, освобождение от системного обезличивания, конформизма и навязанных догм.
- Это наш рекламщик, агитатор, – пояснил транзистор, когда они отошли подальше. – Пёсиус топовый чел, язык подвешен мама не горюй, любого скептика уболтает. Сегодня правда чот заумное зарядил, видать публика попалась интеллектуальная.
- Пёсиус? – переспросил Инауро. – Это кличка такая или позывной?
- Имя, бро. Мы тут сами себе имена выбираем. Это ну вроде как один из наших основных жизненных принципов. Вас ведь на самом деле никто не заставляет принимать метку Зоны, вы можете назвать себя как угодно.
- Пу-пу-пуу, – заявил один из идущих навстречу незнакомых парней лет двадцати на вид, пристально глядя на Пикту.
Второй сконфуженно одёрнул его за рукав.
- Слышь, давай потише. Мы в социуме. Простите его, девушка, он только что из леса.
- Ничего страшного, – тихо отозвалась та, но на всякий случай ускорила шаг, стараясь держаться поближе к Инауро.
"Питейный дом дядюшки Ши" располагался между "Ружейной лавочкой Морины Травяной" и заколоченной "Грибной аптекой" в довольно-таки неприглядной с виду подворотне и снаружи отчётливо напоминал захудалый кабак из старых вестернов, однако внутри него было неожиданно современно и вроде как даже весело. По помещению плыл душный кальянный туман, в левом углу на световом диско-полу лихо отплясывали двое толстых бородачей, над ними покачивались сотни прибитых к потолочным балкам радужных пружинок "слинки" вперемешку с проводами и силовыми кабелями, на допотопном игровом автомате возле правой стены с хохотом резались парочка подростков.
- Это место в основном для транзисторов и местных, пришлые сюда редко забредают, – коротко сообщил путникам Оки, салютуя большой компании за сдвинутыми дальними столами.
- Ааа! – радостно завопили сидящие там и повскакивали со своих мест.
Пикта с Инауро синхронно вздрогнули.
- Расслабьтесь и не парьтесь ни о чём вообще, – поспешил успокоить их транзистор. – Они дурные, но добрые и все за вас. Пошли, перезнакомлю.
- Хей, Оки! – громко поприветствовала из-за неоновой стойки пожилая барменша.
- Хей, бро! – чуть не уронив по пути пару посетителей, налетел на него какой-то очень нескладный ушастый парень. – Нам срочно надо поговорить о конях! О бобрах. О гибких шлангах. О маракуйе. О штангенциркуле. О просто циркуле. О том какой я умный!
- Вы вернулись?! – высокая бритоголовая девица в полосатом чёрно-жёлтом плаще бесцеремонно отпихнула в сторону ушастого и сразу же полезла обниматься. – Мы тут, бляха-муха, извелись уже! Вы когда вернулись? Вы все в порядке? Это ведь те самые?
Она быстро развернулась к путникам, один её глаз был искусственный, а вот широченная улыбка, наоборот, совершенно настоящая и душевная.
- Можно я вас тоже потискаю, ну пожалуйста? Вы такие отважные, ребзя, – она схватила Пикту и крепко сдавила в своих объятиях. – Боже-боже, я ещё никогда не обнимала настоящего старого проводника! Прости, извини, ты отлично выглядишь на самом деле.
- Это не проводник, Нэсса, – рассмеялся Оки, отбиваясь от липнущего к нему ушастого.
- Да неважно! – воскликнула девица и набросилась на Инауро. – Это же потрясающе. Вы двое творите историю прямо здесь и прямо сейчас, я вас обожаю! У меня комната есть, хорошая, чистая, тихая, если вам надо, можете пожить у меня. Или просто забегайте в гости в любое время. Да я настоящий кремовый торт ради вас добуду. Ребзя, вы такие красивые!
- Братец, не заметил тебя сразу, – слева подкатился запыхавшийся бородатый толстяк со смешным хохолком на макушке, деловито и решительно пожал руки обоим путникам по очереди. – Я Дрилдо. Гений, криэйтор. Рад, несказанно рад нашему знакомству. У меня на вас эпичные планы. Наконец-то серьёзная движуха начинается, так сказать, переломный момент, от которого зависят судьбы мира. Надо нам вместе собраться и трансформировать происходящее в энергию созидания…
- Да ё-моё, вы чего набросились-то все разом словно оголодавшие?! Дайте хоть присесть! – не выдержал Оки.
- Естественно, само собой, – засуетился толстяк, беспорядочно сдвигая перегородившие проход стулья. – В любом случае без брифования ничего не происходит, но сперва надо посидеть, отдохнуть, передохнуть, выдохнуть, да-да, это крутая и очень редкая возможность, чтобы всё так совпало.
- Оки, Оки! – словно портовые чайки загалдели люди за столами, взмахивая руками, и Пикта невольно поймала себя на мысли, что хочет убежать и спрятаться.
Весь бар смотрел сейчас на них троих, улыбки вспыхивали из всех углов точно вспышки фотоаппаратов на ковровой дорожке, слева орала бодрая музыка, танцевальный пол призывно мигал в ожидании желающих размяться, неоновые узоры на стенах переливались, отбрасывая разноцветные блики на лица, окружающие говорили что-то ободряющее и наперебой желали угостить путников коктейлями, пожилая барменша позвякивала стаканами, доброжелательная Нэсса не выпускала руки путницы из своей.
"Какая-то я совсем дикая стала", – испуганно подумала девушка и оглянулась на идущего позади Инауро, тот сдержанно улыбался и вовсе не казался обеспокоенным.
- Всё, что существовало буквально секунду назад, уже не существует, оно уничтожено или диффундировалось в энтропии, – объяснял ему пузатый Дрилдо, артистично жестикулируя маленькими белыми руками. – Это основная концепция. Нету боли и беспросветности, просто смотрящий видит и чувствует то, что не хочет в себе признавать, свою тень. Нам надо переломить это восприятие и показать нечто в корне иное.
- А здесь есть туалет? – спросила Пикта у Нэссы.
- Туалет, – повторила та и на мгновение зависла, словно бы напрочь позабыв значение этого слова, потом моргнула и снова заулыбалась. – А, сральник! Есть, конечно, вон дверь за перегородкой, видишь? Там и женский, и мужской, унисекс. Тебя проводить, посторожить, помочь чем-то?
- Нет, спасибо, я сама справлюсь. Наверное, – девушка осторожно вернула себе свою руку и, кинув быстрый взгляд на занятых беседой спутников, поспешила в указанном направлении.
"Да что же это со мной? – она остановилась напротив длинного прямоугольного зеркала, висящего над парой отдельно стоящих раковин, и некоторое время не двигалась, силясь выровнять сбившееся дыхание. – Всеобщая паранойя на меня так влияет что ли? Эти люди ведь не желают нам зла, вон даже Лускус им доверяет".
Из-за закрытой двери доносилась приглушённая музыка и смех. С потолка лился поток мягкого голубоватого света, отчего отражение в зеркале казалось каким-то ненастоящим, почти эфемерным. Путница выдохнула и попыталась улыбнуться своему двойнику, однако от этого выражение её лица стало не только печальным, но ещё и замученным. Она шагнула ближе и оперлась на раковину, заглядывая себе в глаза.
Казалось бы, ещё совсем недавно Пикта была уверена, что нет ничего страшнее, чем остаться в полном одиночестве посреди колышущейся серой мглы с расходящимися во все стороны пустыми дорогами молчаливых городов под давящим чугунным небосводом, полным чужих звёзд. И вот, казалось бы, этому одиночеству пришёл конец…
- И что теперь? – проговорила она вслух. – Я ведь всё равно не смогу прятаться здесь вечно.
В небольшом, отделанном кафелем помещении её голос прозвучал преувеличенно громко и странно.
Девушка скользнула взглядом по разукрашенным флуоресцентными завитушками стенам, по низким дверцам туалетных кабинок, по пластиковому контейнеру со скомканными бумажными полотенцами внутри, по растрёпанной швабре в углу и вздохнула. Нет, ей совсем не хотелось тут прятаться, но и выйти наружу она пока не могла. Там было слишком много… всего – света, цвета, фактур, звуков, эмоций, информации.
"Мне надо стать смелее, – решила путница. – Как Инауро. Как Лускус. Как все те люди, которые просто живут здесь и даже умудряются находить поводы для радости".
Она неторопливо заправила выбившуюся из причёски прядь за ухо, повернула кран и, не отрывая глаз от собственного отражения, подставила ладони под тёплую струю воды. Ей представилось что вот сейчас она выйдет за дверь и на неё со всех сторон хлынет этот безумный-безумный мир, и она будет говорить всякую незначительную ерунду, танцевать, вдыхать пряный дым, позвякивать кусочком льда на дне опустевшего стакана и громко смеяться, но вовсе не для того, чтобы скрыть за маской напускного веселья свою тревогу, нет. Ей наконец-то станет по-настоящему хорошо. Всё изменится. Она будет здесь своей. Настоящей. Сильной. Бесстрашной.
Она зажмурилась, пару раз плеснула себе водой в лицо и только протянула руку, чтобы взять из настенного диспенсера бумажное полотенце, как за её спиной раздался тихий щелчок и звук открывающейся туалетной кабинки. Пикта похолодела, дёрнулась, пребольно ударилась локтём о раковину, разворачиваясь, в зеркале промелькнуло её исказившееся от страха лицо.
- Я… о мой бог, я думала, здесь никого нет, – сдавленно проговорила она, глядя на выходящую из кабинки черноволосую женщину. – Простите.
Её сердце частило как у напуганного кролика, влажные пальцы скользили по краю раковины, за спиной текла вода.
Незнакомка снисходительно улыбнулась одними губами, приблизилась к зеркалу и остановилась, поправляя причёску. На её правом запястье переливчато звякнул широкий, украшенный многочисленными подвесками браслет. В сочетании с неторопливыми уверенными движениями и окружающим голубоватым полумраком это тихое дребезжание показалось путнице зловещим.
- Это так глупо выглядит со стороны… – продолжала говорить Пикта, с ужасом таращась на черноволосую. – Я слишком дёрганная стала в последнее время. Хотя тут все дёрганные и, в принципе, понятно почему.
- Мм? – вопросительно протянула женщина, опустила руку и смерила девушку насмешливым взглядом.
Внешность у незнакомки была на редкость некрасивой, пожалуй, даже отталкивающей, но в то же время она, как ни странно, производила впечатление опытной соблазнительницы. Мощные надбровные дуги дополняла крупная татуировка в виде перевёрнутого полумесяца, вписанного в сложную буквенную вязь, непропорционально широко расставленные, опушённые длинными ресницами миндалевидные глаза гипнотизировали, клювообразный нос украшал крупный узорный септум, маленький скошенный подбородок скрывался в сложном высоком вороте, который плавно переходил в эффектное декольте, подчёркнутое туго стянутым корсетом. Этакое неприятное волчье лицо в крайне привлекательной оправе.
- Нет, ничего, не обращайте внимания, – Пикта поспешно отвернулась и с преувеличенным усердием начала намывать руки. – Я уже сама не понимаю, что несу.
Незнакомка молча сделала шаг назад и, обогнув путницу, проплыла за её спиной к выходу, точно сумрачная тень. Дверь открылась, обдала Пикту потоком тепла и закрылась.
- Уф, – выдохнула та и быстро завернула кран, не в силах больше выносить монотонное журчание воды. – Я и правда непонятно зачем паникую.
Она с подозрением покосилась на закрытые кабинки за спиной, схватила бумажное полотенце и, на ходу вытирая руки, выскочила из туалета, где чуть не врезалась в стоящую впритык к двери бритоголовую Нэссу.
- Ты в порядке? – спросила та. – Ничего не случилось?
- Всё нормально, – Пикта проследила взглядом за удаляющейся черноволосой незнакомкой и мотнула головой. – Там женщина была, а я думала, что в туалете пусто, вот и испугалась немножко.
- А, – расслабилась Нэсса. – Я уж подумала что-то случилось, ты там так надолго застряла. Пойдём, лапушка, мы еды заказали, всё остывает. Надеюсь, ты любишь лапшу с овощами? А то у них с мясом закончилась. Зато я попросила добавить здешнего фирменного соуса, уж не знаю, что Микью в него сыплет, но с ним всегда такая вкуснотища…
Краем уха слушая новую словоохотливую знакомую, путница снова отыскала глазами черноволосую женщину. Та сидела у самого выхода за пустым столиком и тянула коктейль через трубочку. Девушка проследила за её взглядом и увидела Оки с Инауро, изображающих нескладный брейк-данс на световом полу. Возле них стояло несколько откровенно веселящихся транзисторов.
- Ты согласна? – спросила Нэсса, заглядывая ей в лицо.
- Что? – не поняла Пикта.
- Я говорю, может затусите с нами до утра? Вы такие классные, ребзя, хотелось бы подольше с вами пообщаться. Можем на рынок вместе сгонять, пошаримся там, обновок добудем, тухлозадых подразним, их как раз скоро на улицы выпустят, а потом встретим рассвет на крыше. Ну, а если захочешь отдохнуть и расслабиться, я тебе подушечек туда натащу.
У бритоголовой было тёплое, пахнущее алкоголем дыхание, и мелкие капельки пота на лбу.
- Отличная тема, согласна?
- Да… нет, не знаю. Наверное. Может быть, – растерянно проговорила путница, присаживаясь за стол рядом с неизвестными ей транзисторами.
Те приветливо заулыбались, пододвигая к ней поближе тарелки, столовые приборы, пакетики, салфетки, соусницы. Под столом булькнул кальян и по воздуху поплыло пахучее белое облако. Справа громко просигналил игровой автомат, подростки возле него торжествующе взвыли. Пикта почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и, подняв глаза, увидела блондина, который строил ей глазки на въезде в лагерь… Как там его Оки называл? "Мордакс"? "Варлок"? Ей снова захотелось куда-нибудь спрятаться.
- А тухло… задые это кто? – пытаясь загасить очередной приступ паники через силу выдавила она.
- Ну, это мартышки такие синие, – отозвалась Нэсса, плюхаясь рядом на диван. – Их ещё Каку называют. Видела, наверное, на кпп. Жопы вонючие, зато мысли читают. Наши вот натасканы как собаки на гадов всяких, чтобы те внутрь лагеря не пробрались. Телепатов, например, палят на раз-два. Ну и просто негодяев, психов опять же. Я обычно, когда мне скучно, начинаю думать о разных нехороших вещах, они так забавно бесятся. Главное, чтобы патрульных рядом не оказалось, а то задолбаешься потом полночи объяснять, что ты своя и никаких подлянок не замышляла.
Пикта в красках представила, как её атакуют читающие мысли синие обезьяны и ей стало ещё хуже.
- По-моему, к такому я ещё не готова, – с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло, отозвалась она. – Может быть… потом?
- Ну, не хочешь сегодня, давай завтра, – ничуть не теряя позитивного настроя закивала Нэсса. – Мне сказали, ваша проводница сильно заболела, так что вы, вероятно, застряли здесь надолго. Ничего, не страшно, ещё успеется. Просто мне всё так интересно!
Она размашисто облокотилась на стол, задела рукой лежащую на краю стола вилку, та упала, ударилась об пол, звякнула и закатилась под диван напротив, бритоголовая, ничуть не смущаясь, нырнула за ней следом.
- Не надо, прости, не доставай, я пойду новую вилку попрошу, – пискнула Пикта и пулей вылетела из-за стола.
"Стану я здесь своей, как же, – думала она, съёжившись у переливающейся огнями стойки, пока доброжелательная пожилая барменша ходила на кухню за чистыми столовыми приборами. – Вон у Инауро получается находить со всякими необычными людьми общий язык, несмотря на то что он сам по себе довольно сдержанный и немногословный, а я… Может я, как Лускус, тоже чем-то заболела?"
По её лежащей на стойке руке ползли аморфные сиреневые пятна света, парни вдалеке гоготали как помешанные, позвякивал лёд в стаканах за столами, то и дело тренькал игровой автомат.
- Ze davar matshik al ha-haim, – медленно и чётко проговорил низкий бесполый голос Пикте в самое ухо. – Дерзни и получи своё по праву.
Девушка вздрогнула и всё её тело разом покрылось мурашками. Этот голос был хорошо ей знаком, она слышала его уже не единожды. Вот только не в реальности.
Именно этим обольстительно-тягучим, пробирающим до глубины души говором были наполнены все её последние сновидения. Она не запоминала их – по сути, там нечего было запоминать, голос во сне просто говорил без умолку с придыханием какие-то разрозненные бессмысленные фразы про мир голодных духов, про червей и потайные дверцы, про тепло живых сердец и извечную ночь, про то, что "ein ashan beli esh"…
Не поворачиваясь, путница скосила глаза в сторону и увидела змеящуюся ехидную улыбочку на чётко очерченных вишнёвых губах с влажной полоской идеально белых зубов между ними.
- Лишь жажда жизни приведёт тебя к вратам, – сказали губы, приподнимая дыханием тонкие волоски на её виске. – She-lo tira mi-darkhei ha-avanim, ki b'chovei ha-shamayim atah tam.
Жуткое и вместе с тем безумно красивое лицо, приблизившееся к ней вплотную, плавно отодвинулось, прищуренные миндалевидные глаза раскрылись, подрагивая ресницами, едва слышно звякнули подвески на браслете. Пикта невольно сглотнула.
- Я шепну тебе правду, что сокрыта от многих. Что веками хранилась в священных местах.
Тонкие брови взмыли вверх и буквенная вязь на вытатуированном полумесяце будто бы ожила.
- Не внимай тем, кто держит тебя на пороге, al tishmi el ha-kolot she-ba-ma'arach.
Черноволосая женщина стояла к ней так близко, что путница ощущала исходящее от её тела тепло. Нет, не тепло – всепроникающий вибрирующий жар. Казалось, незнакомка раскалена добела, и лишь каким-то чудом удерживает прожорливое пламя под своей тонкой белоснежной кожей, закованной в тугие тёмные одежды.
"Бурая страна вереска и крошащихся скал. Солнечная корона. Богиня, богиня", – непонятно почему подумала Пикта и задрожала, разворачиваясь всем телом в сторону восхитительной женщины.
Та походила на нестерпимо яркое космическое светило, скрытое тенью луны при полном затмении, её обжигающий внутренний свет вспыхивал точно россыпь бриллиантов и тут же скрывался, маня, ужасая и завораживая одновременно. Окружающий мир в сравнении с ней вдруг начал казаться промозглым, безрадостным и блёклым, как сон во время болезни.
Зубы незнакомки снова сверкнули в разноцветном полумраке и мягко прикусили нижнюю губу, оставляя на той быстро тающий светлый след.
- Шелест теней, – вкрадчиво говорила женщина, и рот её, казалось, открывался в некотором рассинхроне с произносимыми звуками, – ложится на дно небосвода. Тянет пальцы луна к перекрестью дорог. Жизнью своей управляют не люди. Это судьба вышивает узорами срок. Chayim meshatahah le-mehok.
Незнакомка выплёвывала фразы словно мрачные древние заклинания, сладко тянула гласные, урчала довольной кошечкой, шипела ползущей по камням змеёй и захлёбывалась, как если бы её горло было заполнено водой. Она всё продолжала говорить, не замолкая ни на секунду. Плела узорную сеть из слов будто тонконогая паучиха. Улыбалась нежно как родная мать. Её ресницы вибрировали, а грудь вздымалась и опадала.
Чёрная Леди давала Пикте надежду. Она указывала на единственно возможный выход. Ей просто следовало довериться, выйти наружу, шагнуть навстречу неизвестности и, не останавливаясь, пройти все завитки. Один за другим. Она говорила, что если путница всё сделает правильно, за самым последним поворотом её будет ждать именно то, чего та так страстно желает… Дом.
- Пусть глаза ослепят миллионы созвездий, пусть собьётся дыхание в ритме дождя, ты лети через боль, через страх, через детство, чтобы новое "я" отыскать для себя, – шептала Чёрная Леди и шёпот этот казался Пикте куда громче любых других звуков. – Молви тихо: "Я здесь. Я готова. Я слышу". Разорвись между тьмою и светом вдали. И когда кровь заполнит последнюю узкую нишу, отворятся порталы в иные миры.
- Дамочка, – сквозь огромный ком ваты, опутавший голову путницы, пробился ускоренный говорок бритоголовой Нэссы. – Дамочка, вы чего от неё хотите?
- Nistarim et ha-dorot be-khol hamaiyim, – продолжала исторгать из себя непонятные, но такие гармоничные слова богиня. – Ha-mafteach shomer al yedei sheket amukim.
- Дамочка, – намного тише повторила Нэсса и замерла будто загипнотизированная, глядя как по её предплечью скользит тонкая белая рука с переливающимся на свету браслетом.
- Imra-li davar, ve’ashuva, – с лёгкой усмешкой кивнула Чёрная Леди и, не сводя чарующих глаз с путницы, словно привидение поплыла спиной к выходу. – Ve-chochi e’etzer. Со мной или с ними пойдёшь ты, реши.
Пикта оттолкнулась от стойки и, не до конца осознавая происходящее, сделала шаг вперёд, затем ещё один и ещё.
Сиреневый справа, зелёный и фиолетовый слева, дзынь, три неуверенных шага, манящий взмах изящной руки вдалеке, шелест длинной юбки, секундная вспышка переотражённого солнечного света в дверном проёме.
"Да, я очень хочу пойти с тобой… домой", – мысленно произнесла девушка и улыбнулась, не замечая, что по щекам её текут слёзы.
- Всё в порядке, – сказала она глядящему на неё Инауро. – На воздух выйду ненадолго. Надо освежить голову.
Пикта толкнула ладонью тяжёлую дверь и вышла из паба.
Прекрасная Чёрная Леди терпеливо ждала её снаружи. Едва шевеля губами, она шептала о спиралях, о секрете, о возвращении домой. Один глаз у Чёрной Леди был зелёный как молодая оливка, а второй тёмно-карий, почти чёрный.
- Милая детка, скажи, не стесняйся. Видишь ли ты пред собою пути? – спросила она.
- Да, я их вижу, – неестественно тонким голосом ответила ей Пикта, скользя расфокусированным, плавающим взглядом по размеренно вздымающейся белой груди, по рукам, сложенным на узком волчьем животе, по чуть подрагивающим на ветру завиткам густых, чёрных как смоль волос.
Всё было просто и очевидно. В нынешней ситуации лучшего выхода даже Лускус не смогла бы придумать.
За спиной хлопнула дверь и знакомый мужской голос что-то спросил, интонация его показалась девушке удивлённой, но она не вникала. Что-то отвлекало её, какие-то тонкие блики на фоне стоящей в пяти метрах впереди богини. Хотелось приглядеться к ним повнимательнее, но почему-то это никак не удавалось и взгляд всё время соскальзывал. С каждым новым шагом всё слабее становился слышен шум улицы и вскрикивающие человеческие голоса позади, зато добавилось что-то новое. Что-то неясное, но очень приятное, тёплое, хорошо знакомое, щекотное как язык новорождённого щенка. Впереди ждала неизвестная до поры радость, это Пикта знала наверняка. Её сердце забилось быстрее, она ускорила шаг.
"Пой, пой с нами, милая, – ласково произнёс в её голове кто-то новый, кого она тут же мысленно окрестила своим внутренним ребёнком. – Иди, моя смелая, воительница светлая. Скоро ты станешь сильной, словно меч в руке. В сердце твоём лишь страсть и отвага, им светит звезда, что ведёт налегке…"
Пикта приоткрыла рот от восторга и попыталась повторить вслух простенькую мелодию, но из горла почему-то донёсся лишь жалобный хрип. Слева промелькнул неподвижный силуэт Чёрной Леди, приведшей Пикту в самое лучшее место на свете, внутренний голос не замолкал, блики скакали, ветер подталкивал в спину, солнце катилось вниз, окружающий мир звенел, перестраиваясь как разноцветный узор карманного калейдоскопа. Раскрываясь, ширясь, обнимая. Крики за спиной стали совсем малоразличимы.
"Сквозь ужас ночи, где враги притаились, – пел тонкий детский голосок, – ты будешь идти, будто ветер в полях. Смех твой звучит, как звонкая сталь, ты – дочь земли, ты – гордость в сердцах".
- Я гордость, – шёпотом повторила Пикта и заулыбалась, коснувшись кончиками пальцев холодной зеркальной грани.
- Нет, стой! Остановись! Пожалуйста! – пробился сквозь чарующую мелодию далёкий крик Инауро, но путнице уже было всё равно, она хотела лишь одного… нет, ей во что бы то ни стало надо было попасть внутрь.
"Спи, моя храбрая, в объятиях сна, – ликовал её внутренний ребёнок, в унисон ему вторили ассиметричные гранёные стены, отражающие в себе высокое закатное небо, и вибрировал таинственный тёмный проём. – Скоро наступит твой час, ты не будешь одна. Смело вставай на защиту добра, светлая сила в тебе, не погаснет она…"
Страха и правда больше не было, только предвкушение. Каждая её мышца наливалась неукротимой силой, тяжесть исчезала, она шла вперёд, практически не ощущая гравитации, невесомая как пёрышко. Стены внутри казались фарфоровыми, гладкими и тонкими настолько, что сквозь них проникал мягкий солнечный свет, их покрывали светящиеся изображения растений и животных, похожие на наскальные рисунки древних людей. Руки, ноги, улыбки, ветви, стебли, листья, хвосты, гривы, глаза.
"Спи, моя героиня, крепко засыпай, сны твои полны славы и мечты. Скоро славный день победы, нету больше темноты…"
Пространство внутри шло по спирали и с каждым шагом становилось всё темнее и уже, но Пикту это совершенно не заботило. Она и сама стала узкой и гибкой как травинка, её тело изменялось на глазах, принимая ту форму, что давала возможность добраться до самой сердцевины волшебной ракушки, где её поджидало неминуемое счастье. Всё лишнее отслаивалось, слетало с неё точно луковая шелуха, и это было очень приятно.
Свидетельство о публикации №225090200271