Сом

Весна выдалась ранняя, жаркая, что было редкостью несмотря на то, что город-герой Сталинград можно было спокойно считать южным городом. Бесконечная степь, которая раскинулась от левого берега Волги до Самарканда, иногда преподносила сюрпризы, принося огненные вихри летом и обжигающие ледяные ветры зимой. Вот и сейчас неурочное тепло опустилось на город. На первомайскую демонстрацию народ даже пришёл в рубашках с коротким рукавом, и позже многие с удовольствием сидели на набережной, подставляя бледные после зимы лица жарким лучам небесного светила. Вот тогда-то и родилась разумная идея смотаться на Дон, старое место рыбалки моей семьи, где в прохладе прибрежных деревьев можно было укрыться от палящего зноя, спокойно отдохнуть от городской суеты, половить рыбку, потом хряпнуть водочки под ушицу, сваренную собственными руками, и посидеть у костра, любуясь багровыми красками заходящего солнца. Работа все настойчивее растаскивала нас в разные стороны, встречаться и проводить время в кругу друзей получалось реже, чем хотелось бы, ибо взрослая жизнь устанавливала свои правила, изменить которые уже было не под силу. Взбудораженные вкусной перспективой, мы решили не откладывать дело в долгий ящик, и в ближайшие выходные рвануть к заветной цели. Мой отец, заядлый рыбак, услышав о предстоящей поездке, тут-же стал собирать свои вещи, и был крайне удивлён, и раздосадован, когда ему вежливо отказали в участии, и предложили готовиться к празднованию Дня Победы, который по стародавней традиции всегда праздновали у нас дома. В субботу утром я забрал из гаража машину, палатку, резиновую лодку, все рыбацкие снасти, котелки, водку и продукты, посадил в папины «Жигули» свою ненаглядную жену Наташу, и двинулся к месту встречи участников, на рынок ворошиловского района. Жену, вообще-то, брать с собой не планировалось, подразумевался сугубо мужской коллектив со всеми вытекающими, но я ещё был в статусе молодожёна, и отказать любимой не мог. Базар был выбран местом встречи по двум причинам. Во-первых, только на базаре у носатых и усатых азеров можно было купить зелень к столу, во-вторых, сюда было удобно приезжать из дома Толяну, по прозвищу Поручик, и Юрке с завода, где он, как молодой заместитель начальника цеха героическим трудом ковал, не смотря на не рабочий день.
           К условленному времени я заехал на стоянку у базара, и мы с женой стали ждать своих друзей. Первым появился Поручик, забросил шмотки в багажник, и мы стали чесать языками в ожидании своего товарища. Юрка задерживался, и нам ничего не оставалось, как ждать до упора. Через полчаса стало невмоготу, и Наташа предложила не терять зря время, а пойти на базар, и прикупить что-нибудь необходимое. Поручик тут же согласился, и хитрая парочка быстро смылась, оставив меня сторожить машину, и выглядывать Юрку в толпе праздношатающихся. Логика была железная: машина твоя, вот ты и охраняй, то есть дежурь, неси караульную службу. Я мыкался кругами ещё примерно минут двадцать, пока не увидел возвращавшуюся с базара жену. Бодро сунув мне в руки пакеты с зеленью и прочими редисками, она быстро ретировалась, оставив на прощанье поцелуй в щёчку, и неопределённый возглас, типа «надо ещё кое-чего прикупить». Взбодрённый таким напором, я даже не успел сказать «А», как головка моей дражайшей жёнушки исчезла, прямо-таки растаяла в людском море, чем, как позже выяснилось, допустил серьёзную ошибку. Продолжая курить, или нарезать круги вокруг машины, я упрямо высматривал Юркину голову, которая никак не хотела появляться на горизонте. Время шло, я начинал злиться, и метался между желанием пойти на поиски пропавших жены и друга, и необходимостью ждать второго друга, который мог подумать, что мы его не дождались и уехали, несмотря на договорённость. Чувство ответственности победило, я остался на месте, и скоро потная Юркина рожа появилась на стоянке. Он крутил головой, пытаясь найти нас на плотно заставленной машинами стоянке, и я засвистел, и замахал ему рукой.
- Слушай, ты чего так долго, мы уже извелись все, - с разбегу наехал я, - Ждём тебя уже битый час!
- Да в цехе там…., - Юрка бормотал что-то в оправдание, понимая, что все уже в сборе, и можно ехать на природу, к реке, а завод уже далеко, и может подождать, а мои выговоры ничего не изменят.
- А где Толян и Наташа? – спросил он оглядываясь.
- На базаре, ещё что-то там покупают, - ответил я, - Сейчас за ними схожу, подгоню, а то болтаются без дела где-то.
Что это было, нюх, шестое чувство, или просто совпадение, удача? Юрка встрепенулся, и по-отечески положив руку мне на плечо, сказал:
- Да я сам схожу за ними, к чему тебе бегать. Может, мне тоже чего купить надо, а ты посторожи, я сейчас, мигом, - и он повторил фокус моей жены с моментальным исчезанием.
          Время продолжало медленно и неторопливо течь, как растаявшее мороженное, а нетерпение от ожидания превратилось в пытку, и скрутилось в тугую пружину гнева. Я уже хотел уехать, чтобы проучить эту банду, которая самым наглым образом заставила меня одного сидеть в такую жару в машине и ждать, когда они соблаговолят появиться, но обручальное кольцо на пальце и пуды съеденной с друзьями соли и выпитой бормотухи крепко держали меня на месте. Наконец, в зеркале заднего вида я увидел святую троицу, которая, весело разговаривая и размахивая руками, стремительно приближалась к машине. Наташка на правах жены плюхнулась на переднее сиденье, ребята устроились сзади.
- Поехали, рыба ждёт нас - жена махнула рукой, и они весело засмеялись. Мне было не до смеха, я злился и дулся, как перегретый котёл. Выяснение отношение, однако, пришлось отложить, нужно было выехать из города через суету города и красноту светофоров. Окна в машине были открыты из-за жары, но при движении горячий воздух всё-таки создавал иллюзию прохлады. Хуже всего было на светофорах, когда испарения от горячего асфальта смешивались с едкими выхлопами древних грузовиков, создавая почти полную иллюзию крематория. Вырвавшись из городской суеты, я прибавил газу, и ветер из открытых окон хоть и принёс облегчение, но на высокой скорости стал создавать серьёзные неудобства, заглушая своим шумом голоса, и неприятно массируя лица своими тугими струями. Окна пришлось закрыть, и тут же первые сомнения проникли в мозг через носовые рецепторы. Я понял, что подспудно тревожило меня, пока мы ехали по городу. Я ещё раз принюхался. Лёгкий, но вполне устойчивый и такой знакомый аромат алкогольных напитков парил в небольшом пространстве салона, и не мог улетучиться даже под воздействием ветра из окон только по одной простой причине – его постоянно поддерживало в тонусе слаженное дыхание трёх личностей, уже вкусивших запретного продукта. Ошарашенный таким открытием, я сбросил скорость, и завопил:
- Вы что, уже выпили, гады?
Гордое молчание было ответом.
- А ну дыхни, - я повернулся к жене, не выпуская дорогу из поля зрения, и максимально наклонившись к ней.
- А что, собственно, произошло? – она лениво потянулась, и посмотрела на меня слегка окосевшими глазами, – Ну, выпили по кружечке пива, мы ж на рыбалку едем, отдыхать.
Я чуть не задохнулся от злости, оглашая дикими воплями салон, но мои друзья уже были в хорошем настроении, и никак не отреагировали на справедливый гнев.
- Ну выпили по паре кружек пива, в чём проблема то, - как попугай протянул за женой Поручик, закуривая очередную сигарету, - Ты же всё равно за рулём, тебе пить нельзя, так чего стоять и глазеть голодными глазами на чужой праздник, это не по-товарищески.
- А ждать вас целый час, это по-товарищески?
- Ну, переборщили чуток, с кем не бывает, да и очередь, сам понимаешь, - Поручик вроде оправдывался, но сожаления в его голосе я как-то не услышал.
В общем, дело было так. Пивнушка располагалась в подвальном помещении базара, там всегда было пиво, и ради сохранения денежной клиентуры хозяева следили за порядком в заведении, насколько это позволяли условия. Поручик, который, как и Гаррис из известного романа Джерома, всегда знал «одно местечко за углом», в котором можно было промочить горло, под лозунгом «всё равно Юрку ждать» потащил туда Наташу, которая не особо и сопротивлялась. Взяв по кружечке холодного пива, они мило разговаривали «за жизнь» в прохладе подвальчика, периодически сдабривая пересохшее горло глоточком пенного напитка. Спешить было некуда, зелень закуплена, и сдана на ответственное хранение, а окружающая атмосфера только способствовала неторопливой беседе. Содержимое кружек постепенно уменьшалось, и с каждым глотком проведённое в пивной время увеличивало разрыв между теми, кто был внизу, и теми, кто оставался на верху. В это время Юрка, пробежав рысью не очень большую территорию базара, и не найдя искомой парочки, остановился в раздумьи, соображая, мог ли он случайно впопыхах пропустить Наташу и Толяна. Теоретически такое было возможно, но маловероятно. Юрка тоже был любителем пива, и знал о подвальчике, где страждущие из числа интеллигенции иногда поправляли здоровье в соответствующей статусу компании. Мысли ещё крутились в голове, но инстинкты оказались сильнее, и вот уже ноги безудержно несли его вниз по ступеням. Узрить желаемое в полумраке галдящего и сизого от дыма подвала было не просто, но музыкальный слух моего друга сразу различил раскатистый баритон Поручика, рассказывающего очередную байку. Быстро прихватив пару кружек, он присоединился к честной компании, и разговоры продолжились с новой силой, получив дополнительный допинг. Распив по-братски вторую порцию, они решили ещё разок повторить, но желание увидеть красоты природы пересилило, и все направились к машине, тем более что продолжение банкета было впереди.
В общем, я так бы и шипел на друзей до самого конца поездки, но вмешался Случай. На обочине я увидел разбитый автомобиль, номерные знаки которого показались мне знакомыми. Я остановился, и сдал назад, поближе к бедолаге, и вышел из машины. К моему великому удивлению, это действительно был «Жигуль» нашего соседа по лестничной площадке. Машина оказалась открыта, и мне пришлось забрать из неё запаску, домкрат и ключи, в общем, всё то, что представляло интерес для автолюбителя, и что могли стырить, а из бардачка вытащить доверенность на управление машиной, выданной на имя сына владельца. Поскольку его папа был в это время на БАМе, догадаться, кто разбил машину было не сложно. Всю оставшуюся дорогу мы обсуждали увиденное, гадая, как такое могло произойти на совершенно ровном участке, но, зная пристрастие сынка соседа к алкогольной продукции, не сомневались в истинных причинах произошедшего.
          Дон встретил нас тишиной и тенью прибрежного леса. Я припарковал машину на знакомом месте, мы быстро разбили лагерь, поставили палатку, и натаскали дров. Резиновая лодка вмещала только двух человек, поэтому мы с Юркой уплыли с удочками на другой берег к камышам, а Толик остался у лагеря, установив для приличия несколько закидных, которые нашлись в богатом рыбацком арсенале отца. Они с Наташей сидели возле воды, неторопливо беседуя вполголоса, и ожидая поклёвки, а скорее всего, просто наслаждались покоем и красотой могучей реки. Так прошло около часа, мы с Юркой таскали рыбёшку для ушицы, Толян изредка проверял закидушки, сетуя на отсутствие клёва. Лепота, о которой мы так мечтали в душном городе, снизошла на наши головы.
Лодку, плывущую с верховья, Юрка заметил первым, так как сидел лицом в ту сторону. По этому рукаву Дона обычно гребные лодки не плавали, течение слишком быстрое, да и странновато она выглядела, просто дрейфуя по течению. В лодке виднелась сгорбленная мужская фигура, очень сиротливо и уныло изредка шевеля вёслами. Мы вытаращились на пришельца, пытаясь понять тайные мотивы его заплыва, тем более что рыба не клевала. Толян тоже увидел мужика в лодке, но мало ли кто и по каким делам плавает по реке, и он продолжал лениво плевать в воду, ожидая поклёвки. Наташа суетилась на крутояре у палатки, занимаясь хозяйственными делами. Лодка причалила к берегу прямо у закидных, что не принято у настоящих рыбаков, и считается великим хамством, за которое можно и в репу получить. Толян насупился, и решил было послать непрошенного гостя на, но тот опередил его, произнеся фразу, услышав которую русский человек простит все прегрешения (далее события восстановлены по рассказу первого лица).
- Мужик, выпить хочешь? – Сидящий в лодке мужик среднего возраста держал в руках бутылку водки, и вопросительно глядел на Толяна.
Поручик опешил. С такими предложениями незнакомые люди к нему никогда не обращались, а тут такое. В знаменитом фильме об особенностях русской рыбалки подобная сцена была прекрасно сыграна, только на двадцать лет позже, что говорит о том, что смысл сего действия не потерял своей идеологической нагрузки.
- Водку будешь?
- Водку? Буду!
Мужик скрутил голову водочной бутылке, и протянул её Толяну. В наше время никто на рыбалке не травил собутыльников клофелином, поэтому Поручик спокойно присосался к горлышку, сделал пару глотков для разминки, и вернул поллитру хозяину. Тот повторил священнодействие с бутылкой, заботливо закрутил крышку, и поставил пузырь на дно лодки, прислонив его к шпангоуту, чтобы та не упала. Они закурили, и некоторое время сидели в молчании, выпуская дым, и стряхивая сигаретный пепел.
Нам с Юркой через реку не совсем хорошо было видно, что происходит, но мирная картина не вызывала никаких подозрений, и мы продолжили таскать рыбу.
- Слушай, а стакана у тебя нет? – спросил лодочник через некоторое время, - а то пить из горла как-то не совсем подходяще.
Мысль была своевременной, всё-таки пить водку из горла, даже на рыбалке вещь не ординарная, поэтому Поручик повернулся к лагерю, задрал голову, и заорал:
- Наташ, принеси кружку!
Жена подошла к краю обрыва, посмотрела вниз, сразу увидела намечающуюся картину разврата, и приняла единственно верное решение. Она спустилась с обрыва к кромке воды, у которой сидели собутыльники, и принесла им кружки, хлеба и кое-какой закуски, после чего вернулась к палатке, несмотря на настойчивые просьбы остаться, и поучаствовать в процессе.
Выпили ребята по второй, и мужика прорвало. Оказывается, он, бедолага, отдыхает в соседнем санатории, где, на его беду, и выпить то не с кем. А он отдыхать приехал! Неделю мучился в одиночестве, извёлся весь, пока не услышал, что у санатория есть своя лодочная станция. Где лодки, там рыбаки, справедливо рассудил мужик, и, прихватив водочки, рванул к реке. Кроме старого сторожа на берегу никого не оказалось, ну ни души, и решил наш несчастный банально утопиться от такой жизни. Взял лодку, и пустился в плавание, отдав свою никчёмную жизнь во власть стихии, обливаясь горючими слезами, и сетуя на свою судьбу. И хоть слёзы и застилали глаза, но метров после двухсот сплава он разглядел на речном берегу потенциального спасителя, который был послан ему Судьбой. Поручик, которому были не чужды шекспировские страсти, внимательно внимал рассказчику, временами кивая головой, и прислушиваясь к приятному теплу в животе, которое ласковой истомой растекалось по членам. Выпили по третьей. Наташка неодобрительно кряхтела на обрыве, и Толян решил, что пришло время прощаться.
- Ну, мужик, спасибо тебе за угощение, только мне нужно ловить рыбу, а тебе плыть дальше по своим делам.
И хоть отдыхающий и не горел желанием прерывать такое приятное знакомство, деваться было некуда, Толян мирно оттолкнул лодку, вновь пустив её по воле волн. 
Проводив лодку взглядами, мы с Юркой заорали через реку:
- У вас там всё нормально?
- Нормально, вы там рыбу ловите, а то у меня не клюёт, - прокричал в ответ Толян, и процесс вернулся в своё неторопливое русло приятного отдыха. Мы забрасывали удочки, Толик дремал на противоположном берегу. Примерно через полчаса мы с удивлением увидели, как вёсельная лодка плывёт обратно, и сидящий в ней мужик упорно борется со встречным течением.
- Вот балбес, - пробормотал я, - кто же гребёт по стремнине, надо на этот берег, здесь течение слабое. 
Мы побросали удочки, и с интересом стали наблюдать за происходящим. Мужик из последних сил догрёб до места нашего лагеря, и снова причалил. Они пообщались с Толиком ещё минут двадцать, после чего лодочник отчалил окончательно, и вскоре скрылся за поворотом реки.
          Вечерело. Солнышко понемногу уходило к горизонту, удлиняя тени от камыша на воде, появились первые робкие комары, наверное, разведчики, и захотелось уже жрать, свежий воздух, как известно, способствует развитию аппетита. Мы сложили удочки, встряхнули садок с добычей, и поплыли через реку обратно в лагерь. Толик встретил нас с распростёртыми объятиями, дыша свежим перегаром пополам с табачным дымом. Юрка никогда не курил, и поэтому нюх у него был отменный, хотя, собственно, Толик особенно и не скрывался.
- Ты что, гад, без нас пить начал? – мы кинулись к водочному запасу, проклиная вероломство нашего друга. Водка была на месте, что сильно озадачило. Толик лыбился как красно солнышко, глядючи на наши с Юркой метания.
- Да не суетитесь вы под клиентом, всё на месте, это тут у нас с Наташкой приключение вышло.
И он в лицах рассказал невероятную историю про бесплатную водку, приплывшую в лодке, в которую никто бы в жизни не поверил, если бы не мощный водочный душман, и косые глаза нашего друга. Ну что ж, раз он нас обогнал по части принятия на грудь, мы тоже вознаградили себя парой глотков с бутербродами, после чего началась обычная суета с чисткой рыбы и приготовлением ухи. А потом полночи мы сидели у костра, ели душистую наваристую донскую уху, запивая её холодной водкой, рассказывали невероятные истории, смеялись до упаду, и пели «а капелла» протяжные русские песни, так подходящие к ночному бдению на высоком речном берегу.
         Некоторые штатские считают эту историю художественным вымыслом, и спрашивают, при чём тут сом. А сома, вернее, небольшого сомёнка, Поручик вытащил на закидную утром, поскольку подшофе забыл их смотать вечером, и они простояли с наживкой всю ночь. Это была единственная рыба, которую мы поймали на следующий день, и поэтому её торжественно отпустили в Быструю протоку расти до следующей нашей рыбалки.


Владимир Сухов
январь 2020