С Н Е Г

     Рассветает. Тяжело хлопают набухшие от бессонной ночи ресницы.
Ничего не поделать – суточный наряд.
     – «Это тебе не у Проньки!» – это любимое выражение старшины роты. Залихватски порой покрикивает, с блеском в глазах. Но, «Что там за «Пронька»? Как там у него или у нее (?)», ведомо только ему одному.

     Тихо-то как. Наверное, из-за снегопада. Всю ночь идет без устали. Да еще как!
     Присев на край тумбочки, закрыв глаза, призывно зевает Серега Колованов.
     Напасть-то какая! Зазевалось и мне.
     Тикают часы.
     На циферблате 6.20.
     Ну-у-у, и тянется же время-вре-е-е-емечко…
   
     Чуть светлеют подернутые замысловатым кружевом ноябрьского морозца оконные стекла. Невольно поеживаюсь. Вспомнилась наша курсантская поговорка: «Уж лучше северный Кавказ, чем южный Урал!».
     Время идет, приближая ненавистную команду «Па-а-адьё-ё-ом!».
     Скоро подразделение встряхнется от сна, загалдит, забурчит наперебой, выстраиваясь в шеренги в новеньких ПэШа, равняя желтый галун на голубых погонах.
     Да-а-а, многовато снега поднасыпало, а до завтрака надо будет все убрать. Будет зарядка на ЛА-5-ых (лопаты) ребятишкам. Сегодня и суббота еще – день увольнений. Это значит, расслабуха-а-а-а.
     23 минуты седьмого.
   
     Друг-Витька Морозов уже на строевом плацу. Вон он, укладывает лопаты и скребки. Каждому классному отделению по 6 лопат и по скребку. Итого – на взвод порядка 12 лопат и 4 скребка. Вот такой нехитрый лопатно-подгребающий арсенал, количество которого будет постоянно меняться.
     Снегопады весьма ревностно испытывают ЛА-5-ые на прочность, а вышедшие из строя, периодически подвергались ремонту в лыжной каптерке от мастера, как я его называл «Манжоу-Го» – Олега Монжосова.
     Длинный ус стрелки приналег на цифру «5».
    
     Утреннее время тягучее, даже какое-то липкое, как смола, но и перспективное. 
     Поймет это только тот, кто побывал во внутреннем, суточном наряде по роте. Витька поделил лопатой снежное покрывало плаца на два полотна.
     Ага-а-а-а, вот сейчас он соединит еще одной дорожкой противоположные стороны бетонных шпал, и будет как раз по белому лоскуту на взвод.
     Снег будут сгребать-сметать-складировать по границам плаца, засыпая ровно подрезанный кустарник. Когда же снег скроет кустарник, его будут выравнивать, прихлопывая лопатами, подрезать для придания сугробам четких и окультуренных форм-линий.
     Да-а-а, именно так. Ведь старшина Дубровин частенько использовал это свое высказывание-резолюцию:
     – «Чтобы всё-о-о и вся-а-а выглядело культурно-о-о-о!».
     Снежный десант неспешно и густо опускался на оставленные Витькиной лопатой следы-разграничения, и четкий, черный асфальтовый контраст быстро исчезал-таял под белыми куполами снежинок. Почему-то подумалось, что белое и светлое все равно сильнее. И не важно, что асфальт останется там, где и был, а снег перекочует в другое место.

     Вот стрелка-длинный ус опустилась в вертикальное положение, и вздрогнув от зычной команды:
     – «Рота-а-а-а, па-а-адьё-о-о-ом!», устремилась догонять свою тихоходную спутницу.
     _______________________________               
     Дудник А.Г.
     Республика Саха(Якутия),
     гор.Ленск,
     ноябрь 1989 г.