Мой путь в ТРИЗ

В выпускном классе средней школы у меня возникла идея построить всё здание знаний не из аксиом (которые можно поменять), а из чего-то более фундаментального — из чего-то такого, что изменить нельзя. Например, из понятий различия, общности, порядка, и так далее. Эти понятия отличаются тем, что первые утверждения (то есть начальные знания) "растут" из них сами по себе. Это, например, такое утверждение как "различие предполагает общность". В самом деле, если две вещи различны, например, по цвету, то обе имеют цвет.

Утверждение "различие предполагает какую-то общность" — это уже элементарное знание. Из него и ему подобных можно вывести новые, более сложные знания, и т. д.

Моей первой задачей было построить из них понятия логики и теории множеств, что гарантировало бы возможность построения на их основе всей математики. В поисках способа решить эту задачу я начал просматривать книги по основаниям математики в Бакинской Центральной Публичной библиотеке. Это было уже после того, как я поступил в университет. Однажды в каталоге таких книг я наткнулся на название, от которого моё сердце забилось учащённо. Это было «Генезис элементарных логических структур» Жана Пиаже и Барбель Инельдер. Название точно совпадало с моей целью — вывести логические понятия и аксиомы из чего-то более элементарного. Я заказал книгу и стал её читать.

К моему удивлению, она вовсе не была посвящена основаниям математики, а рассказывала о том, как дети познают элементарные математические и логические понятия, распознавая общие признаки в различных объектах и выстраивая (упорядочивая) их в ряды в соответствии с общими признаками, которые они в них видят. Очевидно, книга попала в каталог по основаниям математики по ошибке. Но это была судьбоносная ошибка.

Я погрузился в чтение. Пиаже и Инельдер описывали, как дети приходят к основным математическим идеям через разрешение противоречий в процессе упорядочивания объектов. Они утверждали, что построение рядов — это врождённый человеческий инстинкт, благодаря которому дети познают мир. Построение рядов встречает противоречия, преодоление которых приводит к формулированию базовых математических и логических понятий.

Я поделился этими выводами со своим другом Геннадием Фильковским, и мы начали работать вместе. В конце концов мы написали статью и отправили её в журнал «Вопросы философии».

Примерно в то же время я впервые встретил Альтшуллера и его жену в квартире Фильковских. О нём я слышал от Фильковского ещё в школе. Геннадий описывал Альтшуллера как основателя некоего метода решения задач, который способен решить любые задачи, кроме тех, что требуют научного открытия. Я не верил, что такой метод может существовать, и у нас на эту тему были жаркие споры. В конце концов я однажды пошутил, что Альтшуллер, похоже, нашёл философский камень. На это Геннадий неожиданно отреагировал так, словно я оскорбил святого: «Заткнись, Карасик, пока я не сказал тебе что-нибудь нехорошее!» Это охладило мой интерес к святому Альтшуллеру, про которого нельзя шутить потому, что он сильно пострадал в жизни. Но в момент нашей первой встречи в квартире Фильковских всё это стало неважным, и я смотрел на него с интересом. Неожиданно он бесцеремонно вклинился между мной и Геннадием, полностью игнорируя моё присутствие, и сказал: «Ну что, пойдём проявлять фото плёнки?», — и они удалились в другую комнату, оставив меня одного.

Спустя некоторое время я встретил жену Альтшуллера в автобусе. «Я слышала, вы с Фильковским написали статью, — сказала она. — Приходи к Генриху». Я пришёл, и на этот раз Альтшуллер показался совершенно другим человеком: вежливым, внимательным, заинтересованным. Он спросил, о чём статья. Я объяснил. Имя Пиаже вызвало у него явное раздражение. Я тогда ещё не знал, что Альтшуллер не любил всех психологов, считая, что их теории — чепуха. Было очевидно, что он никогда не читал Пиаже. Начались наши споры. Я стал часто бывать у него дома.

Из наших бесед я уловил основы ТРИЗ. Идея Альтшуллера о том, что решение задач идёт через разрешение противоречий, перекликалась с тем, что я прочёл у Пиаже. Я быстро пришёл к выводу, что то, что описывал Пиаже, на самом деле и есть разрешение противоречий: дети приходят к первым математическим понятиям, сталкиваясь с противоречиями при упорядочивании объектов и преодолевая их. Я считал важным изучить теорию противоречий Альтшуллера, чтобы реализовать свой план. Поэтому, когда осенью 1973 года Азербайджанский Общественный Институт Изобретательского Творчества (АзОИИТ) объявил набор слушателей, я подал заявление.

Чтобы поступить, нужно было пройти собеседование с отборочной комиссией. Когда я пришёл, меня спросили, зачем я хочу учиться в Институте. Я начал рассказывать об основаниях математики, Пиаже и о том, как дети упорядочивают предметы. «Я думаю, он нам не подходит», — сказал Хотимлянский. Горин его поддержал. Между членами комиссии завязался спор. Всё это время Альтшуллер сидел молча. «Но ведь кого-то мы должны отклонить! — воскликнул Хотимлянский. — Что за престиж будет у Института, если мы будем принимать всех подряд, даже тех, кто явно не подходит!» Тут Альтшуллер прервал свое молчание и сказал: «Я знаю этого парня. Мы его принимаем».

=== === === ===

Написано в 2010 году.