Три медведя

Гул двигателей заметно стих, и самолёт начал снижение. Голос стюардессы из динамиков привычно сообщил пассажирам, что скоро «наш самолёт совершит посадку» в аэропорту славного города Южно-Сахалинска. Я потянулся, разминая затёкшие за 9 часов полёта мышцы, и посмотрел в иллюминатор. Внизу была видна только плотная пелена облаков, значит на острове, как всегда, пасмурно. За годы работы на Сахалине я уже сбился со счёта, сколько раз летал туда-сюда, и вдруг стало интересно, а сколько действительно раз я взлетал и приземлялся на остров? Простой арифметический подсчёт дал неожиданные результаты. Вахтовых перелётов штук семьдесят, а если ещё притянуть за уши командировки, то набегала почти сотня. Девятьсот часов в воздухе, и почти миллион километров! Я себя зауважал! И пока я это делал, самолёт неторопливо развернулся над заливом, примерился, прицелился, и плюхнулся на бетонную полосу аэродрома. На реверсе взвыли двигатели, гася инерцию, и здоровенная машина медленно покатилась на разворот. Я выглянул в иллюминатор, и оторопел. Совсем рядом с самолётом, по зелёной траве трусила медведица, а за ней два медвежонка. Судя по всему, мамаша не особо то испугалась ревущей железяки, хотя лапами перебирала бодро. А вот малыши видно перебздели здорово, хотя вида старались не подавать, и шустро семенили следом, стараясь держаться поближе к матери. Гонка продолжались недолго, и медведица свернула в сторону проволочного забора, ограждающего территорию аэропорта, видно, где-то была дыра, в которую они и влезли. Трудно понять, чего мамаша с медвежатами искала на взлётном поле, жратвы, понятно, тут никакой нет, но от аэропорта до города рукой подать, а дачи так просто рядом. Сейчас то меня медведем в городе не удивишь, но начиналось всё совсем не так.
         Как известно, каждый Заказчик в зависимости от места работ и специфики проекта устанавливает свои правила и ограничения, выполнять которые следует неукоснительно, и за нарушение карают сурово. За годы работы с иностранными фирмами я привык к разным закидонам, и обычно тупо выполнял разномастные требования, не особо разбираясь в причинах, побудивших Заказчика их выставлять. По сути дела, менталитет русского и какого-то там англосакса очень сильно отличаются, и исправить это никак не возможно. Так происходило и здесь, на Сахалине. Когда я в числе многочисленных предписаний и ограничений получил требования Заказчика к организации безопасной работы автотранспорта, то разозлился не на шутку. Одна машина, например, не могла отъехать от базового городка далее, чем на 40 километров, только две. А у меня участки раскиданы вдоль трассы строительства на 700 километров!  Получалось, что поехать по делам я мог только в сопровождении, а машина на тот момент у меня под жопой была одна. Вторую надо было где-то искать, или нанимать. Плюс ко всему, была ещё целая куча дополнительных требований к комплектации самой машины, типа второй запаски, светоотражающего жилета, файера и спутникового телефона. Но больше всего в списке требований взбесил «рожок для отпугивания медведей». Мой механик рыдал, пытаясь найти в Южно-Сахалинске этот сраный рожок, который он никогда в жизни не видел. Сахалинские медведи, так те вообще представления не имели, что на свете есть такое заморское чудо, которого им следует бояться. Я метнулся к Заказчику, и закатил истерику.
Заказчик, потом мой хороший приятель Вильям, шотландец примерно моего возраста, спокойно достал из стола листок бумаги, и протянул его мне.
- Владимир, вот так выглядит «рожок для отпугивания медведей». Ты не первый, кто приходит ко мне с таким вопросом. Отменить в требованиях ничего не возможно. Если хотите, можете взамен купить спрей для отпугивания медведей, я дам адрес поставщика в Канаде.
Потом он посмотрел на моё недовольное лицо, и добавил:
- Пойми, ты уже не подрядчик, ты теперь представитель Заказчика, и должен не только соблюдать требования, но и строго контролировать их исполнение другими. Эта стройка сегодня самая большая в вашей России, две платформы, два трубопровода, завод! А ты главный инспектор на Контракте!
А ведь прав, шотландский чёрт! Почесал я репу, и тихо ушёл восвояси.
Никому раньше не рассказывал, но первый «рожок для отпугивания медведей» мы с механиком сделали из игрушечного пионерского горна, и здоровенной клизмы. Гудел он мерзко, но громко. Вильям, которому я вскорости продемонстрировал сие изобретение, естественно, не оценил русский юмор, но зато оценил инженерное решение, и после того, как вдоволь нагуделся клизмой, дал добро на применение. Это уже потом я купил спутниковые телефоны, финны прислали заводские горны, а канадцы спрей, но пока…
Механик покупал в аптеке клизмы, и аптекарь смотрел на него как на полоумного. Но когда через неделю в аптеку толпой пришли подрядчики, подглядевшие наше новшество, аптекарь подумал, что сам сходит с ума. Ну как тут понять бедолаге, откуда вдруг у взрослых мужиков появился такой ажиотажный спрос на клизмы на Сахалине?
Чуть позже до меня дошло, что Заказчик, заставляя исполнять бредовые с нашей точки зрения требования, таким образом просто ломал русских подрядчиков, привыкших надеяться на «авось».
Спасла народ от позора зима, которая наступила через месяц, и медвежий ажиотаж слегка поутих. Так многим показалось.
Но не казалось медведям, они же неграмотные.
В середине лета Заказчик разослал всем чудовищные фотографии. Один из иностранцев на северном участке пошёл в одиночку в лес погулять, и попался на завтрак какому-то местному мишке, который, естественно, и знать не знал, что здесь строят какой-то трубопровод. Косолапый испокон века бродил по окрестностям, пользуясь всем, чем можно поживиться, и не особо разбирался в хитросплетениях политеса двуногих. Иностранец был упитанный, а мишка голодный.
Под фото с растерзанным телом был призыв соблюдать требования безопасности, тайга, это не игрушки. Народ напрягся, и сосредоточился. Было от чего.
             Как-то в конце лета меня отправили на разборки с подрядчиками, которые намудрили с изоляцией трубопровода, но никак не признавали своей ошибки. Переговорил со своими инспекторами, прыгнул утром в машину, и помчался на место. Хотелось сначала без лишних советчиков спокойно самому посмотреть на предмет спора, и обдумать ситуацию, поэтому в жилой городок на участке я не заехал. На дороге меня встретил мой лучший инспектор по изоляции, Витька Скоробогатов, который и сопроводил к спорному месту. Витьку я знал ещё с Ирака, он работал там у меня на участке старшим у изолировщиков, а потом я притащил его с собой на Сахалин.
Ехать вдоль трассы, разбитой тяжёлой техникой, удовольствие не ахти, особенно, если она вся мокрая после дождя. Пришлось в конечном итоге пристроить машину на пригорке, и дальше ползти вдоль трубы пешком, таща с собой приборы для контроля, чертыхаясь, и скользя сапогами по мокрой глине.
- Давай по трубе пойдём, - предложил Витька, - Так хоть грязь месить не придётся.
Мы взобрались на трубу, и не спеша поползли вперёд, стараясь сохранять равновесие. Кругом стоял глухой молчаливый лес, поскольку всю местную живность разогнал железный грохот мощной техники строителей.
- Далеко ещё? – спросил я, тяжело дыша, сказывалось видно долгое сидение в офисе и на совещаниях.
- Уже рядом, - пропыхтел в ответ Витька, - Вон камень на трубе, я отметил.
Грязные Витькины сапоги оставляли на поверхности трубы жирные отпечатки, поэтому я слегка приотстал, и шёл сзади, внимательно смотря под ноги, и стараясь на них не наступать, чтобы не поскользнуться и не упасть. Только вот грязи на трубе было что-то подозрительно много. Я остановился, и присмотрелся.
- Вить, а ты не знаешь, что это за следы такие на трубе?
Витька притормозил, и развернулся.
- Какие ещё следы? Ходил ещё кто-то, наверное, - он с недовольным видом посмотрел себе под ноги.
Пока он соображал, я уже понял, чьи следы пересекли нашу дорожку, и это меня не обрадовало.
- Медведь? – хрипло спросил Витька.
- Самый что ни на есть натуральный. Тоже пришёл проинспектировать работу, - вроде как пошутил я, но вышло несколько грустновато.
Мы поозирались, но лес был пуст, и хранил равнодушное молчание.
- Глянь, а на земле тоже полно следов, - сказал Витька, спрыгивая с трубы.
- И когти здоровые!
Я спрыгнул следом. На влажной земле чётко виднелись отпечатки лап сорок восьмого размера.
- Ладно, ты по сторонам посматривай, а я делом займусь, - сказал я Витьке, и достал приборы.
Закончив работу, мы закурили.
- А у тебя в машине что-нибудь есть на всякий случай? – спросил Витька.
- Да есть, и спрей от медведей, и файер, до них только дойти надо, - буркнул я, выбрасывая окурок на мокрую глину.
- А ты кури больше, - заржал Витька, - Говорят, медведи дым не любят.
- Это нам надо по три сигареты в рот запихнуть, и смолить без перерыва, - огрызнулся я, - Ты лучше подумай, как нам назад возвращаться.
- А чё тут думать, как пришли по трубе, так и уйдём. На мокрой дороге то он нас по любому поймает, вон у него «грунтозацепы» какие! А так хоть у одного, но шанс есть!
- Это ты что имеешь в виду? - я вытаращился на Витьку, но тот сделал вид, что не расслышал вопроса.
Мы снова взгромоздились на трубу, и двинулись обратно. Не знаю, но мне показалось, что до машины мы добирались целую вечность. Лес многозначительно молчал.
Когда моя «Нива» наконец выбралась с трассы на асфальт, и, разбрасывая с колёс остатки грязи, двинулась к жилому городку, Витька неожиданно спросил:
- Слушай, а как ты думаешь, кого из нас первым предпочёл бы сожрать медведь? Я, конечно, пожирнее буду, но ты то помоложе!
             Дождь лил не переставая, мелкий, обложной, он начался вчера вечером, и останавливаться пока не собирался. Пришлось двинуться на юг, на другой участок, в надежде, что там дождя не будет. Монотонный гул двигателя машины усыплял, но ухабы быстро возвращали к действительности. Это была единственная дорога, проходящая по острову с юга на север, и построена она была, судя по всему, ещё при царе Горохе. Во всяком случае, на этом участке дорога была из булыжника, и вполне себе в приличном состоянии, чего явно не могло быть, будь она построена при советской власти. Я было подумал, что к дороге приложили руку японцы, но потом вспомнил, что граница с японцами вроде бы была южнее. Как бы там ни было, выбирать было не из чего, и моя бедная «Нива» тряслась по булыжникам, негодующе брякая своим железным нутром.
Между камнями скопилась дождевая вода, образовав на дороге густую сеть светлых пятен, которая была похожа на шкуру какого-то фантастического животного. Молодой подлесок стоял впритык к дороге, и в пелене мелкого дождя создавалось впечатление, что машина движется в бесконечном серо-зелёном туннеле. Щетки монотонно скребли по ветровому стеклу, сметая капли дождя и коричневую грязь, которая попадала из-под колёс, когда машина с ходу врезалась в мелкие лужи. Радио, естественно, не работало, и время, казалось, остановилось. С самого утра ни попутных, ни встречных машин. А чего я, собственно, хотел? Это практически центр острова, здесь и местных то почти нет, только такие придурки, как я.
Утром, перед отъездом из городка, я для поднятия духа напился кофе, и теперь присматривал местечко, где можно было бы остановиться не на долго.
Никакого просвета! Дождь продолжал тихо моросить, а подлесок тесниться у края дороги. Выползать из машины в такую погоду, в мокреть и слякоть, совсем не хотелось, куда как лучше трястись потихоньку в тёплом салоне. Однако, пришлось прислушаться к настоятельному требованию организма, и остановиться. Прижав передним бампером мелкие кусты, я поставил машину под углом к дороге, заглушил двигатель, и вышел наружу. Кругом стояла безумная, оглушающая тишина, и только дождь неуловимо шуршал по листьям и иголкам деревьев. Я задрал голову вверх, ловя ртом падающие капли, и с облегчением выпустил тугую струю.
Кааайф!
Когда я опустил голову, кайф моментально прошёл. Прямо над капотом машины, буквально на расстоянии метра, из кустов торчала здоровенная медвежья морда, которая угрюмо таращилась прямо на меня. Не скажу, что вид у медведя был шибко агрессивный, но был он какой-то взъерошенный, и глазами не добрый. Ясное дело, когда тебя неожиданно обоссали, всегда интересно посмотреть, кто это такой храбрый появился в чужом районе.
Я буквально впал в ступор. Тяжело быть весёлым и беззаботным, столкнувшись с медведем нос к носу.
Когда зрение снова сфокусировалось, а оцепенение от испуга отдалось по телу иголками в кончиках пальцев, я понял, что ненароком оставленная приоткрытой дверь машины может спасти жизнь. С трудом оторвав от земли прилипшую намертво ногу, я осторожненько сделал шаг назад.
Медведь дёрнул мордой, и заворчал.
Сколько там операций делает за секунду супермощный компьютер?
Мои инстинкты сработали быстрее! И, пока мозг ещё переваривал варианты спасения, отдали телу команду действовать.
Изогнувшись немыслимым образом, я отпрыгнул назад, дёрнул за ручку двери, и с размаху плюхнулся на сиденье.
Медведь опёрся лапами на капот, и выпрямился во весь рост.
- Только бы не прыгнул на машину, - подумал я, аккуратно закрывая дверь.
Медведь водил мордой, принюхиваясь, и пытаясь рассмотреть меня через покрытое дождевыми каплями стекло, наверное, прикидывал, с какого лакомого кусочка начать нежданное пиршество.
- Хрен тебе, а не добыча! – тихонько, про себя, сказал я, и нажал на звуковой сигнал, одновременно поворачивая ключ в замке зажигания.
Хвала моему механику, который считал, что негоже начальнику ездить с убогой бибикалкой, и поменял родной писклявый сигнал «Нивы» на мощный и басовитый, снятый с какой-то старой японской машины, коих было полно на острове. Теперь охрана жилых городков мухой вылетала из своих будок, когда я подъезжал к шлагбаумам.
Медведь, если и был издали знаком с родом человеческим, довольно редким в этих местах, и их воняющими невесть чем железяками, похоже ни малейшего представления не имел, насколько подлыми могут быть двуногие.
Таёжная идиллия нежданного знакомства была безжалостно прервана громогласным рёвом автомобильного сигнала, который буквально заставил косолапого подпрыгнуть на месте от неожиданности. Я и глазом не успел моргнуть, как напугавшая меня до смерти медвежья туша таинственно испарилась, оставив после себя слегка колышущиеся кусты. За мной тоже дело не стало. Машина взревела мотором, буквально выпрыгнув на дорогу, и, разбрызгивая грязь, рванулась вперёд.
Я посмотрел в зеркало заднего вида. За мной, похоже, никто не гнался.
Медведь, отбежав метров сто, тоже оглянулся. За ним тоже никто не гнался.
И каждый, облегчённо вздохнув, пошёл своим путём.
          На Сахалине наступила очередная осень, лиственницы пожелтели, готовясь сбросить иголки, но днём солнышко ещё пригревало, если не было туч, столь обычных в это время. В выходные установилась отличная погода, и мы с женой и дочкой рванули на тихоокеанское побережье острова, чтобы погулять на просторном песчаном берегу, подышать свежим солёным ветром, ну и вообще отвлечься. На берегу не было ни одной живой души, только выброшенные недавним штормом здоровенные кучи морской капусты лежали на мокром песке, напоминая экзотических животных, и благоухая едким йодным запахом.
Океан был почти спокоен, и тихонько шуршал себе песком, набегая на берег. Синяя-синяя вода уходила к горизонту, выпуклой дугой сливаясь с таким же синим небом, наглядно подтверждая, что Земля круглая.
Девчонки собирали местный шиповник, который приютился в невысоких прибрежных дюнах, я мирно курил, созерцая окружающие красоты. Шиповник я называл «морской», потому что, когда я первый раз его попробовал, он оказался солоноватым на вкус. По правде говоря, солёным он был от мелких морских капель, которыми был полон воздух во время штормов, но мне в слове «морской» больше импонировало более замысловатое его значение. Интересен шиповник был ещё и тем, что формой здорово напоминал маленький помидор, весь такой кругленький, плотненький, с задорным хохолком зелёных жестких листиков у плодоножки. Жена его сушила, и потом зимой добавляла в чай, хотя я по старинке предпочитал лимонник, который засыпал сахаром в трёхлитровой банке.
- Может, заскочим в лес, наберём грибов на жарёху, если повезёт? – спросил я, когда девчонки вернулись с шиповникового поля.
Идею одобрили, лес то вот он, метров двадцать от моря. Мы уселись в машину, я выбрал подходящее местечко, и заехал в лес метров на сто.
- Так, вы идите слева, но так, чтобы я вас видел, или слышал по крайней мере, - скомандовал я.
Предосторожность была не лишней, тем более что жена не ориентировалась в лесу вообще, а дочь за грибами с нами никогда не ходила. К счастью, лес у моря был не слишком густой, так что видимость местами достигала метров десяти, и я видел своих подопечных. Иногда кричал, и по ответу примерно знал, где мои девушки. Вообще-то, они трещали как сороки, так что я спокойно держал их в пределах слышимости. Но, как бы там ни было, собирая грибы надо сосредоточиться, иначе шиш чего найдёшь, если только носом не упрёшься, и я немного отвлёкся. В голове щёлкнуло, когда я срезал очередной гриб, и сидя на хвое понял, что в лесу странно тихо.
- Эй, вы где? – заорал я поднимаясь, - Голос подайте!
Ни звука в ответ. Помятуя о бабской зловредности, и невероятной способности молчать в самый неподходящий момент, я двинул в сторону, откуда незадолго до этого они откликались.
- Наташа, Соня! – я снова кинул клич в никуда, и тихонько матерясь прислушался.
Недалеко кто-то зашебуршился.
Я решил ещё раз издать очередной паровозный гудок, когда совсем рядом звонкий дочкин голос стал звать:
- Папа, папа, иди сюда скорей, посмотри, что мы нашли!
Запыхавшись, я наконец выскочил к заблудшим овечкам. Они стояли на небольшой полянке, рядом с вывороченным деревом, и радостно улыбались.
- Вы что, совсем оглохли? – накинулся я на девчонок, - Я ору, как павиан, а вы как в рот воды набрали! Разве так можно?
- А мы яму нашли, - обе просто сияли от счастья, - только она пустая.
- Как ты думаешь, кто здесь живёт?
Дочка размахивала палкой, и тыкала ей в кучу хвороста, громоздящуюся рядом.
Я подошел ближе, и обомлел. Берлога! И воняла она будь здоров. Хозяин, ясное дело, недалеко.
Я потихоньку осмотрелся, но косолапого, слава Богу, видно не было, да и попробуй в тайге разгляди медведя, если он этого не хочет.
Пугать девчонок не хотелось, но драпать следовало немедленно.
- Так, быстренько ноги в руки, и бегом к машине, - я схватил ничего не понимающую дочь за руку, и потащил прочь от берлоги.
Жена было попыталась что-то возразить, но получила ощутимый толчок в бок, и быстро пошла следом.
- Да что случилось то, скажи толком, - стала наседать она, когда мы немного отбежали прочь.
- Потом, потом, - зло прошипел я, - Шевели ногами, и помалкивай.
Жена обиженно поджала губы, но промолчала, уж больно необычным было моё поведение.
Я же безостановочно оглядывался, и крутил головой по сторонам, то и дело подталкивая девок в спины. Увидев сквозь деревья машину, я припустился бегом, быстро открыл двери, загнал внутрь девчонок, и только потом перевёл дух.
- Вы в берлоге медвежьей ковырялись, - сказал я, заводя двигатель. Вы что, не чувствовали, как пахнет? А клочья шерсти на ветках? Это же надо быть такими дурами, чтобы лезть к дикому медведю в гости! А если это медведица с медвежатами? Разорвать могла в клочья!
Я разбушевался не на шутку.
Дочка пыталась было спорить, потом вдруг затихла, и сказала:
- А я-то подумала, откуда в лесу свежее говно, если кругом никого нет?
- Какое говно? – удивлённо спросила жена.
- Да я когда гриб нашла, видела недалеко, - ответила Соня, и спросила:
- А откуда здесь медведи, тайга то хилая, и море рядом, рыбаки, машины?
- Вот рыбаков они и едят, - засмеялась жена.
- Почему рыбаков? – спросила Соня.
- Так здесь из грибников только мы, местные тут отродясь грибы не собирают, вот медведи и растерялись, - засмеялся я, выруливая на дорогу.
           Позже местные старожилы-охотники рассказали, что медведи стали заходить после того, как на берегу построили заводик по переработке рыбы. Горбушу и кету в конце лета примерно месяц ловили прямо напротив, в океане, и тащили на завод. Медведи жрали отходы.
 Теперь понятно, почему мне больше нравятся медведи с обёрток шоколадных конфет?


Владимир Сухов

Май 2021 год