Король не будет больше одинок

    Самое масштабное, на мой нескромный взгляд, заблуждение, неоднократно повторяемое адептами объективизма - это концепция отделения творчества от личности исключительно для того, чтобы наслаждаться произведениями искусства талантливейших people, не засоряя свою голову тем, что именно they want to say посредством подвластного им мастерства, однако, будем честны, огромное влияние на становление человека оказывает point of the view, и глупо винить так называемую cancel culture в падении с пьедестала знаменитого актера, грязно воспользовавшегося своей славой, склонившего к сексу нетрезвую малолеточку и справедливо сверженного с Олимпа взбудораженными активистами. Взять, zum Beispiel, унылого придурка Петрарку, всю свою vita надрачивающего на образ некоей Лаурочки, сборник сонетов и канцонов коего я осилила с величайшим трудом, то и дело отвлекаясь на трансляцию с похорон Матери Ромулусской (миллиарды дебилоидов, забыв напрочь о повседневных заботах, ломанулись в Вакитан, дабы, втиснувшись в псевдоскорбящую вереницу шествующих вокруг выставленного на всеобщее обозрение гроба, сделать несколько - just why? - снимков почившей понтификессы на свой айфон): явно зауженный кругозор, полное отсутствие фантазии и зацикленность на собственных pizdoстраданиях является неотъемлемой part of creation, и занимай я пост министра образования, вне всяческих сомнений предприняла бы все от себя зависящее для принятия закона, согласно которому школьники и студенты имели полное право пропускать лекции, касающиеся жизнеописания не вызывающих у них симпатии субъектов без риска вылететь из учебного заведения. Как бы сильно я ни восхищалась гомериканским прозаиком элозийского происхождения, я не имела права отрицать очевидный факт, that mister Bokov являлся до крайности противным, эксцентричным чуваком, считающим выше собственного достоинства поднимать трубку звонящего телефона и отвечать на письма от своих коллег, - ознакомившись с подробной биографией автора скандально известных романов, я ничуть не удивилась, выяснив, что во время многочисленных переездов его жена Клиодна, хрупкая, кажущаяся мотыльком-альбиносом дама, будучи глубоко беременной, таскала чемоданы, управляла автомобилем и оплачивала счета, пока ее инфантильный супруг водил карандашиком по бумаге; знаменитый на всю Эвропу поэт Элюар, первый муж потаскушки Айлиль, впоследствии бросившей его и дочь ради брака с чокнутым живописцем Талли, мариновавшимся невзирая на проблемы с легкими в двух войнах, акцентировался все внимание на фронте и своем разочаровании в monde; гениальная Сильвия Плат, доведенная до самоубийства мерзавцем Тедди (две его любовницы - какое удивительное совпадение - также отправились к Эрешкигаль по собственной воле, предпочтя суицид дальнейшему существованию с психопатичным подонком), основой своего зодчества сделала депрессию и сопутствующие ей душевные муки; погубившая собственную daughter Marina Tsvetaeva на страницах своих поэтических тетрадей занималась самолюбованием, и - checkmate, ladies and gentlemen! - я сама в пору наивной юности строчила рассказики исключительно о том, что заставляло mon coeur биться сильнее, that's why вальяжно растекшиеся по удобным креслам инфлюенсеры, призывающие не обращать внимание на сплетни и слухи (there's no smoke without fucking fire, guys), вымораживали меня до ломоты в суставах, и на экзамене по мировой литературе в педагогическом институте я наотрез отказалась читать наизусть отрывок из поэмы напыщенного индюка Хьюза, регулярно подвергавшего побоям своих спутниц и добилась-таки привилегии на повторную тасовку билетов, с ошеломившим чопорную директрису простодушием заявив, что my time is value for me, и я не собираюсь wasting my youth на всякую дребедень. Нравом (не ваша, не покорная, тем паче - не слуга) Медуза МакГинесс обладала покладистым, однако стоило кому бы то ни было попытаться надавить на меня, и от милой и улыбчивой кошечки не оставалось ничего: подобно индрийской богине Парвати, умевшей перевоплощаться в жестокую Махакали, ударами искривленного меча рубившей головы асурам, угрожавшим благочестивым дэвам, я делалась злобной гарпией и, впадая в холодную ярость, стояла на своем до победного, и хотя подруги восхищались твердостью моего характера, а также наличию opinion, не подверженного мейнстриму, de temps en temps я жалела, что совсем не похожа на свою матушку, потрясающую женщину отнюдь не по банальной причине кровного родства: во-первых, царственная и одновременно простая как пятицентовник, Ламия, стоит отдать ей должное, никогда не повышала голоса, не выходила из себя, в общем, in my eyes she was недостижимым идеалом, - помнится, когда я трехлеткой забралась в джакузи и постирала свое кашемировое платье ее любимым шампунем за шестьсот таллеров, она, глубоко вздохнув, лишь дождалась, когда дочурка вдоволь нарезвится, без единого слова ликвидировала беспорядок и никогда не упрекала в избытке шалостей, столь обыденных для познающих this scary and big world ребенка, более того, миссис МакГинесс without doubts разрешала напяливать резиновые сапоги задом наперед, чтобы оставлять с утреца на девственном ноябрьском снегу причудливые, ведущие вспять следы, не затевала истерик, обнаружив Медузочку в своей спальне, обмотанной жемчужными и гранатовыми бусами аки рождественская ель, позволяла бегать по дворику, примотав скотчем к макушке котелок для варки яиц (шлем доблестного Персеваля, отправившегося по приказу Артура к королю-рыбаку Пелеасу за священным Граалем), нацепив вырезанные из картона доспехи и вооружившись плоской дощечкой с криво приделанной к ней поперечной перекладинкой, посему, именно благодаря хитроумному подходу я, в отличие от сверстниц, не загоняемая в рамки условностей since childhood, выросла относительно спокойной и не могла взять в толк, отчего мои приятельницы, достигнув пубертата, столь рьяно стремятся к так называемому самовыражению, набивая безвкусные и пошлые "рукава" в дешманских тату-салонах, наращивая дреды из канекалона (Шэрон Кляйнедди тысячу раз права, именуя сей тренд форменным дурновкусием) и совокупляясь с первым встречным в общественном сортире на Кайбан-роад (to be virgin about seventeen is delirium of sick horse nowadays); во-вторых, даже подчиняясь навязанным обществом правилам патриархата, титуловавших women queens of kitchen, mother стремясь оптимизировать time, затрачиваемое на готовку и отнимающее немало сил с учетом пищевых пристрастий нашего семейства (parents жаждали сохранить мышечный каркас, невзирая на неумолимо приближающуюся старость, налегали на белок, поелику вегана, помешанного на сое и крупах, хватил бы кондратий, загляни он в наш рефрижератор) и кашеварила один раз в десять дней, замораживая тефтели, котлеты, разливая по контейнерам жаркое для дальнейшей заморозки, и в толстенном фотоальбоме в глянцевой обложке упрятан под пленку весьма прикольная карточка, на которой я, пухлощекий карапуз, стою на стульчике подле разделочного столика, сосредоточенно посыпая мукой свой живот и разложенные на противне эскалопы с остроумной подписью синим фломастером "mommy's lil helper" (последнее слово зачеркнуто и поверх красными чернилами неряшливо выведено претенциозное и более подходящее существительное - monster), and though, как и любая представительница прекраснейшего пола в суровую к дамам эпоху посещающая косметолога every year madre перебарщивала с ботоксом, комплексуя из-за изрезавших высокий лоб с юности морщин (подвижная мимика, тонкая и сухая кожа), у меня едва ли повернется язык обозвать ее матрешкой, типичной женой олигарха, так как папуля, доселе работавший хирургом-стоматологом, буквально пять лет назад сподобился открыть собственную клинику, и все процедуры, удерживающие молодость, она оплачивала из собственного кармана, совмещая слежку за гиперактивной малюткой и обустройство быта с весьма престижной профессией рекламного агента, заключая довольно выгодные контракты с поставщиками различных товаров на маркетплейсах и, стоило отметить, конкретно в случае Ламии неподвижное лицо играло ей на руку, because in our land излишняя эмоциональность считалась моветоном, поэтому, повторюсь, даже не будь мы родственниками, мадам МакГинесс стала бы моим кумиром, and I really частенько грустила, что не унаследовала изящные, аристократические черты ее лица и фактурой пошла в батюшку (темноглазость и пухлогубость, as we know, признаки доминантных генов), и за одни только волосы - русые, тонкие, пористые, не дорастающие ниже подбородка - я презирала так жестоко обошедшуюся со мной Фортуну и по достижении совершеннолетия уговорила терапевта прописать мне сильное гормональное средство, благодаря которому сумела-таки отрастить не только шикарную куосу до середины спины, но и  жир в области ляжек (джинсы изнашивались спустя пять двухчасовых прогулок, так что, анорексичные сучки, не смейте осуждать харизматичных хозяйственных львиц за обтягивающие лосины, - они хотя бы служат долго), и ни дефицит калорий, ни полный отказ от мучного, ни изматывающие занятия на тренажерах не превратили меня в стройную фитоняшку, that's why, выбрав из двух зол то, что казалось более приемлемым, я отказалась носить короткие стрижки и смирилась с тем, что являюсь обладательницей довольно-таки распространенного гиноидного типа фигуры и маскировала непропорционально огромные legs and arms пышными платьями с длинными рукавами, подчеркивая талию различными ремешками. Будучи изысканной, элегантной особой, вхожей в высший свет и состоящей, хоть и в дальнем, но родстве с покойной сибанской принцессой Марианной, погибшей в автокатастрофе еще до моего появления на свет, maman неженкой отнюдь не являлась, пренебрегая услугами экономки, и едва мне стукнуло пять, собственноручно за три с половиной часа смастерила for me небольшой шкаф без дверей с низко расположенной перекладиной, дабы я сама решала, во что наряжаться, и даже теперь in my room возле окна стояло это добротное чудо, вполне вмещающее содержимое скромного (минимализм - наше все) гардероба, и даже стопку любимейших книг на прилаженных снаружи полочках со специальным поребриком, - то был единственный случай, когда я посмела открыто перечить предкам, заявив, что this wardrobe они разберут и вынесут на помойку только с моим трупом впридачу, and father, мечтавший вдохнуть vie nouvelle в только что отремонтированную квартиру, признал мое право оставить все как есть, тем более что и картины, нарисованные мамусей окунутой в бидон с черной краской шваброй, и сколоченная ею этажерка для посуды, и самодельная подставка для обуви вполне себе вписывались в интерьер of our sweet home. C daddy  отношения у меня сложились традиционно прохладные, да и на чем могла базироваться нежная привязанность к бородачу, возвращавшемуся домой в сумерках и не всегда помнившим, сколько мне лет; пересматривая архивные записи и наткнувшись на ролик, где папуля легонько попинывает годовалую меня, распластавшуюся на полу, а младенец, скользя по гладкому ламинату, надрывался от восторженного хохота,  я ретроспективно обиделась, ибо считала подобные выкрутасы отвратительными, и пускай this man пахал как проклятый, чтобы обеспечить family всем необходимым, и я ни на йоту не сомневалась в его преданности и любви, матушку боготворила как индусы священных коров и незамедлительно встала на ее сторону, when отец загорелся идеей перебраться в Аодалию, - помимо того, что в Рондоне находились мои best friends, общением с коими я дорожила, мы с Ламией, наткнувшись на MyTube на одновременно смешное и страшное видео, где в поселке близ Тандерры два молодых аллигатора неуклюже елозя гигантскими хвостами, забрались на террасу, опираясь на стену стали на задние лапы и умудрились надавить на пимпочку домофона (какие цивилизованные твари, вы только полюбуйтесь), а также начитавшись страшилок о пауках и скорпионах, от укусов которых можно склеить ласты не дождавшись кареты скорой помощи, убедили мистера МакГинесса воплощать в реальность свои амбиции на территории Великой Бриттании, и, хвала махадеву Шиве, вечно медитирующему аскету с горы Кайлаш, глава семейства не счел нужным давить авторитетом и согласился, что переезжать из цивилизованной Эвропы на край Эмблы (каких-то полвека назад на малоизученный материк, провозглашенный королевской колонией, ссылали еретически настроенных корсаров, скотландских бунтовщиков и опасных преступников, не гнушавшихся торговлей белых детей, и несложно догадаться, что тамошний контингент - потомки, увы, не владеющих всеми тонкостями этикета лордов и маркизов) - авантюра сомнительная.
    Получив должность педагога гомериканской и зарубежной истории в балетном училище, я не торопилась сепарироваться от родителей, однако дело было не только в моем страстном желании заботиться о дряхлеющей матери и не позволять ей таскать тяжести и перенапрягаться: в нашем жилом комплексе на последних двух этажах, объединенных в потрясающей красоты апартаменты, проживал пресс-секретарь действующего премьер-министра, Анвар Аль-Драссар, чьи предки эмигрировали из мятежного Ассламбада еще во времена, когда многие восточные государства являлись светскими, и у власти находились не сумасшедшие религиозные фанатики, лелеявшие идиотскую в своей иллюзорности dream истребить всех, кто не поклонялся их нетолерантному божку, и его единственный сын Алаксан сводил с ума как гетеросексуальных женщин, так и гомосексуальных парней, и Медуза, of course, не являлась исключением, пав жертвой красоты, едва взглянув на резко очерченный профиль, шапку мраморных кудрей, слегка прикрывающих уши (помимо того, что в нем пробудился редчайший ген альбинизма, придававший юноше неимоверный шарм, he was a copy of his beautiful mother, Дерворгилы Деннехи, скотландсктй журналистки странным образом {я бы выразилась - подозрительным} исчезнувшей два месяца после рождения мальчика, - шептались, что Анвар, опасаясь отрицательной реакции со стороны многочисленных родственников, изолировал бедняжку, и если она жива, то находится в неволе под надзором конвоиров, следящих за тем, чтобы та не покидала пределов своей темницы), однако, трезво оценив свои возможности, осознавая, что в подростковом возрасте разница в пять лет довольно-таки критическая (о чем студенту экономического факультета дискутировать с робеющей лицеисткой, стесняющейся прыщей, жидкой шевелюры и не носящей лифчик ввиду полного отсутствия намека на выпуклости в районе грудной клетки?), любовалась красавчиком издали, затаив дыхание пряталась за стволами раскидистых платанов, наблюдая за тем, как он флиртует с чернобровой потаскушкой, а после, обхватив ее вялую ладонь, ведет в дальний угол беседки, чтобы, скрывшись от любопытных глаз притихшей детворы, гоняющей футбольный мяч, сорвать парочку неловких поцелуев. Мне до такой степени не хотелось никак с ним взаимодействовать, что я уносилась со спортивной площадки, куда изредка наведывалась покрутить педали велотренажера, коль позволяла капризная рондонская погодушка, едва там появлялся Алаксан, окруженный стайкой восторженных поклонниц, умолявших позволить им staring at his body, пока он, обнажившись по пояс, будет подтягиваться. Мой первый парень (расстались мы друзьями, обнаружив, что не совпадаем темпераментами и мнениями на многие вещи), игравший в baseball в одной команде с младшим Аль-Драссаром, поведал, что сын пресс-секретаря, имеющего репутацию спесивого, весьма заносчивого и склочного мужчины, не одаривающего взглядом секретаршу, приносящую карамельный латте с тыквенным сиропом и обращавщегося на "ты" ко всем, кто был младше по чину, довольно угрюм, неразговорчив, особенно после того, как his girlfriend, Залесса Морвиль тайком сфотографировала его комнату с разных ракурсов, пока он отлучался за подносом с угощением и продала всю нарытую на него информацию больным обожательницам, создавшим закрытую страницу в мессенджере, посвященном ненаглядному кумиру, и у меня есть все основания полагать, что fellow закрылся уже после того, как вокруг его личности основали нездоровый культ, and I wanna believe, that изначально он был отзывчивым, в меру открытым, как Дерворгила, освещавшая проблемы неравенства в Индрии и Хамфрике и организовывавшая благотворительные мероприятия с целью собрать средства на материальную помощь детям беженцев из Баггистана. Признаюсь, любопытства ради я оформила временную подписку на канал (пятьдесят таллеров в месяц) через подложный аккаунт, чтобы убедиться в неадекватности девчуль, на полном серьезе обсуждавшим пресс, бесцветную помаду на чувственных бледно-розовых губах и капельки пота, застывшие на виске, напрочь игнорируя простую истину, что объект их поклонения - живой человек, способный мыслить и чувствовать, и никак не манекен, годящийся для имитации любовных игр: некая Нионна (или Нойонна, хер пойми, как читается ее явно заимствованное из какой-либо мифологии имя) Стутевилл, обитавшая в квартирке напротив апартаментов Аль-Драссаров, жертвуя своим здоровьем, проводила дни и ночи на краю балкончика, подслушивая разговоры отца с сыном, что-то умудрялась даже записывать на диктофон и, прослушав одну запись, втайне уповая, что при вскрытии интимных деталей жизни Алаксана розовая пелена спадет from my eyes, и я, разочаровавшись в молодом человеке, дам шанс приударявшему за мной неказистому Эйслингу Лэйрду (и он, и мой бывший, Ниалл Пилкингтон, не годились и в подметки рондонскому Аполлону, - оба сутулые, худощавые, забывавшие своевременно мыть голову и чистить зубы), but на все нападки истерично визжащего папаши одаривавшего отпрыска пощечинами за недостаточно высокие баллы Алаксан отвечал молчанием, изредка нарушаемым кротким "understood, dad", и узнавая его еще лучше, я влюблялась с каждым разом сильней, хотя, казалось, еще вчера готовилась удалить все файлы, выложенные предприимчивой Нионной, съехаться с неряхой Эйслингом и не тешить свое эго болезненной иллюзией, что звездный мальчик обратит внимание на кого-то вроде меня, учитывая, that his mad father собирался сватать наследника к едва окончившему колледж Лохланну Делани, внучатому племяннику бывшего президента Иудалии, не внемля слабым протестам сына, твердящего, что бисексуалом не является. Потребность распечатать его изображение в виде плаката, наклеить на потолок, чтобы по пробуждении, щурясь от дневного света, видеть первым his wonderful face я расценила как побочный эффект коварного препарата, повышающего уровень эстрогена in my blood, и вколоченная колышками в раздробленный позвоночник amore воспринималась мной несерьезно, - я просто признала, что зависима от одного конкретного person и верила, что Кронос вылечит сей недуг, и по прошествии десяти лет я стану вспоминать о данном периоде с полуциничной ухмылкой на губах, однако видимо, Кайрос задумал разыграть Медузу МакГинесс, швырнув в меня удачный случай для знакомства с последующим - весьма стремительным - сближением, за который я ухватилась интуитивно, не до конца осознавая происходящее. Случилось все двадцать пятого августа, года в центре каждого из восьми районов столицы Великой Бриттании открылась школьная ярмарка, и загорелые дочерна, вернувшиеся из лагерей детишки тащили в новеньких ранцах пахнущие типографией учебники, а моя мама, хмыкнув "я рада, что не родила тебе брата или сестричку, ибо собирать ребенка в школу - кромешный ад", объявила недельный читмил, смешивая сок арбуза с газированной водой и убеждая стокилограммового супруга хотя бы на пару суток отказаться от от сытных рулетов из бараньей печени. Маясь по причине нахлынувшей не то по причине надвигающейся менструации, не то из-за внезапной жары в тридцать градусов, бессонницы и все никак не отыскав удобную ямку в изрядно продавленном матрасе (в октябре планирую обновить, как только наберется нужная сумма с отложенной четверти от шести зарплат) я, скрипя зубами от злости на то, что в Рондоне почти нет круглосуточных аптек, чтобы прикупить снотворное, напялила шифоновый сарафанчик и, собрав hair в высокий хвост, отправилась бродить по городу, сделала внушительный крюк и остановилась поглазеть на носящихся в медленно светлеющем небе стрижей, затем выудила из кармана смартфон, намереваясь сделать свежую фотографию силуэта небоскреба на фоне разлившегося over the horizon персикового джема для заставки и замерла, забыв о первоначальной цели, уставившись с открытым ртом на светозарного Феба, дремавшего на скамейке, неловко прислонившись плечом к серебристому чемоданчику, набитому до такой степени, что бока его раздулись как чрево беременного носорога. Безупречный белоснежный костюм-комбинезон с золотыми перьями недвусмысленно свидетельствовал о том, что крупная ссора произошла, очевидно, сразу после великосветского приема (кажется, великая французская княгиня Кеннария вчера праздновала пятидесятилетний юбилей в построенном индрийскими архитекторами по заказу Германа Двенадцатого дворце Сагхаб), и, судя по разбитой губе, кровоточащей мочке уха (какой сукой надо быть, чтобы вырвать серьгу, оставив дыру размером с горошину?), синяку на скуле и прижатым к животу в бессознательном защитном жесте ладоням, slaps in the face перебравший спиртного Анвар не ограничился (причина, готова дать кисть на отсечение в том, что он отказался вальсировать с Лохланном, во всеуслышание заявил о своей ориентации, выставив батяню деспотом и тираном), и едва солнце поднимется над горизонтом, одна из приспешниц Стутевилл непременно растрезвонит всем подписчицам канала о том, какое сокровище валяется бесхозным on the bench, и паскудные стеревятницы, налетев на несчастного, стопудово растащат парня на сувениры. Прикинув в уме, что Алаксан вполне может пожить в пустующем коттедже моей бабушки около Глиттершира (grandparents вздумали пересечь Пангейский океан на круизном лайнере и вернутся только через полгода), пока не накопит средств на аренду жилья в Рондоне, я, осторожно дотронувшись до потрескавшихся и оттого слегка шершавых костяшек, присела на корточки перед резко вздрогнувшим young man и, стараясь, чтобы моя речь звучала связно, предложила содействие, заверив, что взамен не потребую ничего и буду счастлива оказать посильную помощь ближнему, как завещал Иезусс (вообще-то изо всех религий мне ближе индуизм, поэтому я не ем говядину и практикую садханы трижды в неделю, но сомневаюсь, что here and now уместно развивать подобные темы).
    - А я тебя знаю, - ответил, криво улыбаясь, Алаксан, энергично кивнув, и несколько прядей вуалью спустились на лоб, закрывая от меня его правый глаз, и я задержала дыхание, отметив прозрачность его практически бесцветной радужки и постепенно разрастающегося зрачка, в котором, если сосредоточиться, можно уловить перевернутое отражение моей встревоженной физиономии. - Ты никогда со мной не здороваешься, грубиянка, а вот твой отец - мастер своего дела, я - постоянный клиент господина МакГинесса.
    - Простите мне мою оплошность, ваше величество, - встав, я отвесила шутовский поклон. - Не думала, что мое безразличие вас заденет. И все же нам лучше поторопиться, пока мой батюшка не укатил на службу. Он наложит швы, даст обезбол, и к вечеру ты будешь в безопасности.
    - Меня лишат наследства, - обронил после минутной паузы молча последовавший за мной Аль-Драссар, заходя в лифт и нервно озираясь по сторонам, словно боялся, что из-за стен вылезут руки и утащат его to the Hell. - Интересно, как скоро после оглашения данной новости neighbors оставят меня в покое?
    - Понятия не имею, - пожала я плечами. - На худой конец модно бросить все, махнуть в Аодалию и тусить на ферме вдали от суеты, выращивать страусов, а коль станет скучно, пригласить в гости аллигаторов, коал или семейство тарантулов, -  and hoping to amuse him, присовокупила:
    - Убеждена, они не откажутся от кружечки качественного молочного улуна с апельсиновым кексиком.