Французы

Как-то раз одному нашему большому начальнику за границей французы показали занятную игрушку, линию по изоляции труб полиэтиленом. Чистенько, красиво, современно, лампочки мигают. Начальнику зело понравилось, и воспылал он заиметь такую-же. А услужливые помощники тут как тут, подсказывают, что германцы, мол, тоже такое имеют, для наших газопроводов трубы в подобную шубу укутывают. Доподлинно не известно, осерчал начальник, или наоборот, раззадорился, но решение купить такую железяку было принято, и драгоценная валюта выделена. Дело оставалось за малым, назначить ответственного за реализацией данной затеи, чтобы потом ещё и было с кого спросить и назначить виновным, если что. А как, по-другому нельзя, жизнь была такая. Долго маленькие начальники не думали, и отдали линию нам в Сургут. Кому нужны изолированные трубы? Нефтяникам! А где сегодня нефтяной клондайк? В Западной Сибири! А кто там строит все эти трубопроводы для прокачки чёрного золота? Вы?
Молодцы! Вот и занимайтесь.
Так нежданно-негаданно мы и получили дорогую иностранную игрушку. Справедливости ради следует заметить, что полиэтиленовая изоляция труб в Союзе уже существовала, и даже уже некоторое время успешно применялась в коммунальном хозяйстве. Татары в Альметьевске эксплуатировали аж целых две линии, кажется, немецкие, и работали они прекрасно. У нас в Главке тоже работали больше десятка линий по изоляции, но мы применяли древнюю технология времён царя Гороха, используя битум, просто и надёжно.
Получив из министерства соответствующую указивку, наше начальство тоже не особо переживало, а просто назначило группу товарищей заниматься вопросом, ну, и докладывать соответственно.
Собрались мы, бедолаги, покурили, потрепались, посмеялись, и разошлись, поскольку делать пока боле было нечего.
Так и жили бы себе потихоньку, но вот ближе к лету образовался шум, крик, вызывают нас в Москву на совещание. Приезжают мол французы, будут докладывать ситуацию с линией по изоляции труб, ну, и уточнять разные там технические требования. Готовьтесь к встрече. Образовалась некоторая заковыка, поскольку допреж никто из моих сотоварищей с иностранцами таким безобразием не занимался, и поэтому опыта соответствующего не имел. Не мудрствуя лукаво, мы снова собрались у меня в кабинете, долго курили, обсуждая неожиданный поворот событий, подкрепляя умные идеи некоторым количеством прозрачных жидкостей, и орали как стая гусей на перелёте. В результате мозгового штурма родилась замечательная мысль: а не поехать ли нам к татарам для обмена премудростями, ознакомления с действующим образцом, и, по возможности, детальным пониманием принципов его работы. Поскольку время было, начальство с предложением согласилось, дабы в будущем спецы не ударили в грязь лицом на международном уровне.
Созвонились быстренько с татарами, договорились, и рванули.
Компания собралась приятная во всех смыслах. Интерес к заданию имела неподдельный, в своём деле доки, как с пользой провести время представление имеют, и, главное, норму знают.
Командировочное время потратили с пользой. Линия понравилась, аккуратная и чистенькая, не то, что наши битумные грязнули. Татары показали и рассказали всё, что знали, молодцы ребята, ну и мы их пригласили в отместку на дружеский ужин, для укрепления связей и вообще. И тут произошла некоторая закавыка, которая чуть было не сорвала наше важное мероприятие. По дороге с завода заскочили мы в близлежащий магазин, прикупить кой-какого товара на ужин. Набрали всякой всячины полные карманы, как положено, и к кассе, оплатить товар. А кассирша так ехидно нам заявляет: талоны на продукты, будьте любезны! Ежели нет, то милости просим на выход, а продукты сдать. Мы так и сели, какие талоны? Мы про такое в Сургуте пока не слыхивали, да и откуда у командированных талоны? Стали уговаривать тётку сделать для нас исключение, даже двойную оплату предлагали. Кассирша насупилась, заорала благим матом, призывая на помощь своих товарок, и встала в позу. Те примчались быстрёхонько, ибо пропустить такое шоу не могли, и мощными грудями встали на защиту социалистической собственности. Все дружно загалдели. На шум из закутка вышла директриса магазина, ничего себе так блондинистая тётка средних лет, тоже с богатой душой, и в золоте на разных частях тела. Оценив обстановку, она сильно обиделась на махновские действия приезжих, и даже пригрозила карами в лице местного милицейского. Однако, просто так сбить нас с панталыку не удалось, и мы твердо решили договориться. На этот случай у нас был припасён Толик Яшкин. По части уболтать кого-нибудь ему мало было равных, редких способностей был человек. Так вот, берёт он так элегантно блондинку под локоток, и, распушив хвост, под сомнительные комплименты тянет ошалевшую жертву обратно в кабинет. Что он с ней там делал доподлинно не известно, но минут через десять растрёпанная директриса выглянула из двери, и, выдав команду «Гюзель, прими оплату», быстро юркнула обратно. Пошелестев денежными знаками, мы подхватили сумки с теперь уже воистину драгоценными продуктами, и драпанули к себе, пока торговые не очухались. Толика, естественно, оставили в заложниках, да ему не впервой, справится. Так и случилось, пришёл, болезный, правда, помятый слегка, но чего только не сделаешь для коллектива.
Ужин удался на славу, татар за помощь отблагодарили по полной. Мужская и профессиональная солидарность штука хорошая.
             И вот настал великий день встречи с неведомым. Мы прибыли в столицу, как велено, и строем, во главе с начальником технического управления министерства отправились на долгожданные переговоры. Сейчас вспоминать весело, но тогда!
Все в костюмах и галстуках, радостные морды сияют, словно встретили родственника через десять лет. Знакомимся и трясём друг другу руки, а народу собралось человек двадцать со всех сторон, поди запомни, кто есть ху. Расселись, наконец, за длинным столом, мы с одной стороны, французы напротив. И пошли торжественные речуги, часа на полтора, я чуть не уснул от монотонного рыдания. А ещё и переводчик время забирает. Короче, до обеда еле высидели, ну не привыкшие мы к пустозвонству, да ещё курить охота. Мужики насупились, и даже кинули крамольную идею бросить всё, и уехать до дому, пусть местные сами как-нибудь. Получилось, правда, совсем наоборот, кинули нас министерские, причём профессионально. Отговорив положенное, и отпив кофею с французским винишком, они резво откланялись, и смылись восвояси, не впервой, видимо, опыт есть. А в нас ткнули пальцем, вот, говорят, вам наши специалисты на все руки, с ними и работайте. Хорошо, хоть переводчицу оставили.
И началось! Почему-то лягушатники решили, что мы тупые и неграмотные аборигены, и развозякивали каждый вопрос как в компьютерной школе для престарелых. Все наши попытки сдвинуть это заблуждение натыкались на ещё большее рассусоливание, поскольку французы по-честному думали, что просто объясняют плохо. Мы уже два раза выходили на перекур, но дело не двигалось.  Наконец наш механик не выдержал, и выдал на-гора такое, от чего французяки впали в ступор.
Дословно не помню, но что-то типа «а по какому принципу работает управление асинхронными приводами, как меняется тяговый крутящий момент в зависимости от нагрузки?»
Французы взяли паузу, и долго совещались. Потом их главный и говорит:
- Так вы что, понимаете, о чём речь?
Механик аж подпрыгнул.
- Мы на всякий случай, инженеры. И подобных линий у нас завались, только они не такие современные. Так что давайте делом заниматься.
- Да мы сами согласные, - обрадовались французы, - Просто раньше от вас, русских, в переговорах участвовали далёкие от производства люди, ну мы, грешным делом, и подумали, что вы тоже «того».
Запили мы это дело красным, расселись группами по интересам, и стало намного продуктивней и познавательней работать. Так прошёл первый день.
На следующей встрече народ уже чувствовал себя уверенно, и насовал французам полтонны вопросов и предложений по конструкции линии, чему они с одной стороны были рады, а с другой слегка обиделись. Им казалось, что их линия идеальна, а тут какие-то малообразованные русские нашли массу изъянов. Снова пришлось за красненьким им объяснять, что никто не совершенен, и утешать тем, что теперь они будут вне конкуренции, поскольку бесплатно получили неоспоримое преимущество перед конкурентами, которые тоже могут захотеть работать в России. Кстати, мы также указали французам на то, что красненькое не вполне соответствует решению технических вопросов, и требуется что-нибудь посветлее для просветления мыслей, мы русские, чай!
Предложение было принято на «ура!», и реализовано соответственно.
Работа кипела.
Неделя должна была закончиться итоговым совещанием, на которое снова припёрлись министерские и иже с ними. Долго толкли воду, ждали прощальных подарков по мелочам, в общем, всё, как всегда. Нам же французы сразу сказали, сидите, и никуда не двигайтесь. Ну, мы не дураки, забились потихоньку в угол, и помалкиваем, благо, в представительстве фирмы комнат много было. Выпроводили они министерских гостей по-быстрому, сунув для сувениров разных глупостей, и говорят, а теперь, ребята, банкет по-взрослому, без галстуков.
Хорошо посидели, душевно, и отбыли наши французы переваривать информацию, и претворять её в реальное железо.
Когда мы вернулись домой в Сургут, я пошёл на доклад к своему шефу. Он внимательно выслушал, задал пару вопросов, толковый был человек, грамотный, и в людях разбирался отменно.
- Ну чего ты мнёшься, как девочка! Говори уже, что ты там напоследок припрятал.
- Назначьте другого командовать процессом, - выпалил я, - Не для меня это дело.
- Интересно девки пляшут, - шеф откинулся на спинку кресла, и уставился на меня, - Проясни!
- Короче говоря, я против этой линии. Давайте отдадим её в другое место!
- Ты рехнулся? – рявкнул шеф, - Решение принято, кто его теперь менять будет, да ещё из-за того, что тебе, видите-ли, не нравится! 
- Да нет, линия хорошая, претензий нет. Только не подходит она нам, и всё.
- Что значит «не подходит»? Обоснуй!
- Линия изолирует одиночные трубы. Мы не сможем потом их сваривать на контактных машинах, изоляция не позволит.
Шеф понял.
Наша контора для строительства трубопроводов широко применяла контактную сварку труб, и практически во всех трестах и управлениях стояли специализированные сварочные линии. Конструкция сварочных машин была такова, что напряжение для сварки подавалось через специальные зажимы, которые обхватывали трубу сверху! Изолированные трубы машина сварить была не в состоянии.
- Ты чем думал, когда к татарам летал? – набросился на меня шеф, - Вас там шесть балбесов было, и что, никто не догадался? Куда глядели ваши глаза? Залили, небось, зенки на радостях, и вот результат!
Шефа можно было понять. Ситуация оказалась сильно неоднозначной, если не катастрофической. Сказать царю что он дурак, может только царский дурак. Мы к таким не относились, стало быть, голову с плеч.
Но пока-то голова на месте! Что там шеф сказал, куда глядели ваши глаза? Глаза глядели правильно, просто до мозгов поздно дошло. Соединённые между собой трубы по линии двигались непрерывной колбаской, создавая видимость единого целого, а после нанесения изоляции разделялись на последнем этапе.
- Есть выход, - сказал я.
Шеф просто взбеленился.
- Ты эти плоские шуточки оставь! То ему линия не подходит, а через пять минут радостно кричит, что подходит. Я тебя за такое знание вопроса турну к чёртовой матери, будешь знать, студент несчастный.
Студент означало, что шеф сильно нервничает, а это плохо.
- А потом и меня следом на пенсию, - грустно закончил свой спич шеф, и вздохнул. - Выкладывай, что за идея.
- А надо трубы, вернее, сваренные секции, после сварки изолировать, как это мы делаем на своих старых линиях.
- Открыл Америку, - буркнул шеф, - Это же очевидно.
- Для нас да, но только боюсь французская линия сваренные секции не потащит, не рассчитана она на такой вес. Придётся слегка переделывать. А для этого надо снова французов вызывать, и ставить новую задачу.
Шеф повеселел.
- Это мы мигом организуем! Вызови-ка мне в Москве главного сварщика министерства, - дал он команду секретарю.
Ох и умён был старый бродяга. Чужими руками решить задачу, это высший класс.
- Слушай, - сказал он главному сварщику после приветствий и пожеланий здравствовать, - Мы тут по решению министерства должны запустить французскую линию по изоляции труб, так вот твой план по контактной сварке придётся уменьшить вдвое, такие вот дела.
Москвич аж поперхнулся от такого известия. Наша контора ходила в передовиках по внедрению новой техники, что давало ему возможность козырять достижениями перед начальством, а тут такое! Уменьшить производственный план в два раза! И как он это будет объяснять руководству?
А шеф всё стращал и стращал москвича. Поскольку сварщик министерства не разбирался в изоляционных работах, грядущие проблемы только усиливали его отчаяние.
Видя, что жертва готова, шеф подкинул москвичу мою идею.
- Ты только подумай, - бубнил он министерскому, - все проморгали, а ты увидел проблему, серьёзную и важную проблему. И, главное, вовремя увидел, так что пока ещё есть возможность подкорректировать ситуацию. Надо только снова лягушатников собрать, а уж мои орлы технически всё обоснуют и прояснят.
Идея москвичу понравилась, особенно возможность блеснуть знаниями, а заодно ускользнуть сухим из неприятной ситуации.
Сильно, видать, боялся главный сварщик за свою жопу, ибо хорошо знал, чем дело может кончится, поэтому применил все возможные бюрократические увёртки и подковерные игры, но вопрос в нашу пользу решил.
- Если ещё чего проморгаешь, подарю юбку на восьмое марта, и заставлю канкан на сцене танцевать, - по отечески напутствовал меня шеф, перед очередным вылетом в Москву.
       Как я понял, толком французам никто ничего не пояснил, и на встрече они недоумённо таращились на нас, явно не понимая, для чего их притащили, ведь все вопросы оговорены и согласованы. Хорошо, что приехали нужные ребята, и я не стал рассусоливать, а сразу рассказал о новой проблеме, и следом нарисовал на доске ещё одну. Помимо того, что теперь линия должна была тащить минимум две секции труб по 36 метров весом эдак тонн 6, эти секции ещё были геометрически не идеальными. Попросту говоря, после сварки секция из трёх труб была несколько кривовата, и напоминала коленчатый вал, да и перемещать такую конструкцию по роликовым направляющим намного сложнее, чем просто трубу. Дело в том, что по технологии расплавленный полиэтилен выдавливается через кольцевую фильеру на трубу, и труба при движении как-бы «одевает» изоляцию на себя. Технологический зазор между экструдером и трубой небольшой, поэтому крайне важно, чтобы соосность была максимальной. А у нас ой как не идеально! Где гарантия, что кривая секция не заденет экструдер? Когда до французов дошла суть проблемы, ребята несколько приуныли. И мы их понимали. Одно дело ехать по ровному асфальту, и другое, по разбитому просёлку.
- А какое максимальное отклонение такой конструкции по радиусу? – спросил проектировщик. - Или дайте величину излома в градусах, чтобы мы просчитали возможные варианты.
Договорились, что мы по возможности быстро дадим им табличку с максимальными отклонениями в зависимости от диаметра труб, и снова встретимся через месяц.
Обещать было легко. На деле всё оказалось ох как не просто. Честно говоря, такого я не ожидал, и слишком поздно осознал, какую ошибку совершил. Мужики на площадках изматерились, пытаясь сделать замеры отклонений. Никакого инструмента кроме линейки не было, поэтому все выкручивались как могли. И самое главное, никто не понимал, для чего нужны эти «бесполезные мучения». Народ просто воспринимал задание как очередной бзик начальства, ну и относился соответственно. Мне-то казалось, что я доходчиво объяснил главным сварщикам трестов важность замеров, но оказалось, поняли не все. Пришлось поработать попугаем, то есть, снова и снова объяснять задачу, и заодно попугать некоторых небесными карами. Дело со скрипом, но пошло. Мои ребята в отделе висели на телефоне, записывая показания, которые передавали с участков, я сводил их в одну таблицу. Хорошо, что к этому моменту у нас в приёмной появился факс, и я смог передать полученные данные французам. Сегодня в наш век развитых коммуникаций это звучит смешно, только вот тогда, чтобы отправить факс, нужно было сначала прокричать другому абоненту в телефонную трубку заветное слово «включаю!», и, получив от него аналогичный ответ, нажать на кнопку передачи. Аппарат начинал гудеть и щёлкать внутренностями, протягивая сквозь себя лист бумаги с данными, и частенько в завершении мог без извинений легко выдать «ошибку передачи». Тут уж как повезёт. Если нет, начинай процесс сначала. А если листов несколько? А если секретарша не знает иностранного языка? Капец, вообще. 
           Прошёл месяц, и мы снова встретились в Москве. Приехали французы грустные. Мы поначалу решили, что это наступившие морозные денёчки испортили им настроение. Мало ли, вдруг дрожа от холода вспомнили они своих далёких родственничков, которые плелись из Москвы домой по старой можайской дороге, подгоняемые в спину ледяным ветерком? Решили было подогреть союзничков горячим глинтвейном, только причина оказалась куда серьёзнее. Тут требовался спирт, не меньше. Поскольку оного не оказалось, перекурили перед стартом, и приступили к разборкам. Оказалось, что полиэтиленовый чулок, который выдавливается из кольцевого экструдера на трубу, при заданных нами отклонениях трубы от оси становится тонким, и иногда рвётся. А если температура окружающего воздуха отрицательная, так вообще караул. Горячий полиэтилен остывает слишком быстро, и теряет пластичность. А у нас то все цеха не отапливаемые, там зимой очень сильно ниже ноля, месяцев девять, однако. Простыми словами, наши секции линия качественно изолировать не сможет, и никакое французское мастерство не поможет. Честно говоря, я возликовал, ведь линию можно сбагрить другим, и жить спокойно, но виду не подал, и сидел как все, с огорчённым выражением лица. Особо и притворяться то не пришлось, поскольку мозговой штурм, который был предпринят совместными усилиями, успеха не принёс, несмотря на усиленный допинг красненьким.
Постепенно впав в отчаяние от безысходности, наш отряд умников развалился на отдельные компашки, в которых производственные дебаты постепенно перешли на житейские.
            Кто произнёс слово «плавать», и в каком контексте, я не помню, да это и не принципиально. Но в монотонном рокоте множества голосов я его почему-то услышал, и в мозгу вспыхнуло. ПЛАВАТЬ!
Лучше бы я его не слышал! Но было поздно. Просветление наступило, и требовало действий. Для компенсаций изгибов трубных секций экструдер должен «плавать» относительно оси.
Схватив фломастер, я набросал на доске эскиз, и заорал, привлекая внимание расслабившегося коллектива. Первым на рисунок среагировал французский конструктор. Он подскочил к доске, и затараторил, размахивая руками.
- Сможешь сделать экструдер плавающим? – спросил я.
- Легко! – ответил француз, и ткнул меня кулаком в живот.
Мужики уже сгрудились над столом, и наперебой портили бумагу, обсуждая технические проблемы. И нафига я влез со своим предложением? Теперь уж точно придётся до конца мучиться с этой долбаной линией. Правду говорят, что инициатива наказуема! Но было уже поздно, лавина тронулась.
Зато нажрались мы на радостях при прощании знатно.
К весне французы прислали видео отчёт о испытаниях плавающего экструдера, и начальство озаботилось вопросом, кого послать на приёмку оборудования. Я отказался, поскольку улетал на работу в Грецию, но предложения по своей замене дал.
         Линия в Сургут пришла, но в волнах всеобщего бардака, который наступил после путча и расстрела дома правительства, тихонько утонула, и исчезла в дымке от костра сгоревших лозунгов социализма. А жаль, идея то была хороша!



Владимир Сухов
август 2024 года