Кибир мудир

Интересно устроен человек! Когда он наконец достигает определённого служебного положения, выстрадав его годами безупречной службы, родственными связями, везением, или просто успехами в боевой и политической, внутри у него всегда начинает произрастать мелочное чувство, что личные заслуги всё-таки оценены не до конца, и их нужно было бы подкрепить ещё чем-нибудь таким особенным. Уже имеющийся отдельный кабинет, возможно секретарша и право размашистой подписи на солидных документах с гербовой печатью требовали естественного продолжения. И вот тут подтверждением руководящего статуса становилось непреодолимое желание заполучить под жопу персональный автомобиль. Это было круто, иметь персонального водителя, который терпеливо ждёт тебя по утрам, чтобы отвезти на работу, или вечером транспортирует полуживое тело из бани после посиделок с друзьями. Особенно это значимо, когда тебе тридцать лет, и ты уже высоко поднялся по карьерной лестнице.
Мой начальник, правда, смотрел на это дело по-другому.
- Молод ещё! – бурчал он в ответ на мои хотелки, - Персональную машину заслужить надо. Побегай пока по трассе ножками, а там посмотрим.
Бегать приходилось достаточно, поэтому был я худой и стройный, как кипарис. Можно, конечно, посмеяться, но зимой, когда стройка на севере была в самом разгаре, физические нагрузки были не меньше, чем у тяжелоатлета. Один полушубок весил килограмм шесть, плюс на ногах унты по два кило каждый. И носишься в командировке по участкам 12 часов в день. Приходилось выкручиваться. Где на попутке подвезут, на бензовозе или трубовозе, а то и с бригадой на вахтовке, всякое бывало. Как-то раз на очередной важной стройке союзного значения, на одном из участков строительства нефтепровода Холмогоры-Клин, мне для передвижения местные начальнички всучили грузовик ГАЗ-52, и я пару недель усердно крутил баранку по зимним дорогам Прииртышья. Представить такое приключение не просто, надо самому попробовать. Мало того, что в мороз в кабине было холодно, как на улице, а стёкла замерзали наполовину так, что видно не лучше, чем в амбразуру. Ещё в добавок приходилось каждый вечер сливать воду из радиатора, и утром снова заливать систему охлаждения. Можно было бы оставлять двигатель машины работать всю ночь, как делали многие водители, но старый «ГАЗон» не гарантировал надёжность, и я не рисковал своим единственным средством передвижения. Проще было таскать вёдра с горячей водой по утрам. А вот чтобы так не надрываться, и нужен персональный водитель.
           В общем, побегать пришлось немало, но желаемое я получил, правда, попользовался не долго. Решил мой шеф для развлечения поработать за границей, ну и прихватил меня с собой в богатый нефтью Ирак. В Ираке на контракте с транспортом было сложнее, чем дома. У меня в сварочной колонне свободных машин вообще не было, приходилось поначалу мотаться вдоль трубы на своих двоих, да так, что брезентовые сапоги изнашивались за месяц. Хуже всего было, когда появлялась нужда срочно ехать в контору по делам. Тогда в дело шли любые колёса, которые попадались под руку. С этого, собственно, всё и началось.
Приехал как-то к нам на участок 60-тонный трал, нужно было срочно перебросить наш трубоукладчик в помощь изоляционой бригаде. Обычно такие перевозки проводятся в сопровождении ещё одной машины, которая движется впереди, и предупреждает встречных о негабаритном грузе, дабы чего не вышло, но машину сопровождения, естественно, не дали. Логика у диспетчера управления была железная, что там вам в пустыне помешает, кругом никого нет, даже верблюдов. Спорить было бесполезно, да и не было просто свободной машины у диспетчера.
Делиться строительной техникой дело привычное, сегодня ты помог, завтра придут на помощь тебе, всё просто. Не останавливая работу сварочной колонны, ребята отогнали трубоукладчик в сторону, споро загрузили железяку на трал, и вернулись к работе. Я сел в кабину тягача вместе с водителем, и мы тронулись потихоньку. Так оказался я сразу за старшего конвоя, и за проводника, и за машиниста трубоукладчика, ибо оторвать от работы для разгрузки никого из работяг уже было нельзя. И попёрли мы с водителем по пустынному иракскому просёлку к месту назначения. Сразу скажу, удовольствия от поездки было мало. Солнышко уже высоко поднялось в блёклом небе, и пригревало в полную силу. Кабина нашего «КРАЗа» потихоньку превращалась в жаровню несмотря на то, что наполовину была сделана из дерева. В неплотности пола сочились струи раскалённого воздуха от двигателя, которые тащили с собой тонкую дорожную пыль из-под колёс, которая оседала на лице как пудра на театральной красотке. Открытые настежь окна совершенно не спасали положения, а только создавали иллюзию сквозняка, и ещё сильнее тащили в кабину пыльные массы. Бедный тягач прыгал на неровностях дороги, и дёргался как паралитик, что и не удивительно, когда на хвосте висят десятки тонн груза. Водителю было проще, он держался за баранку, но я прыгал по кабине «КРАЗа» как лягушка в футбольном мяче. Хорошо хоть скорость движения была небольшой, чтобы не завалить на кочках трубоукладчик, он то стоял на трале только благодаря силе трения. А по сему, приходилось периодически оглядываться, вылезая из окна кабины чуть-ли не по пояс, чтобы рассмотреть через клубы пыли, что там с грузом.
На место, однако, мы прибыли благополучно, и наконец выползли из кабины. Пустыня оглушила своей тишиной, ветра практически не было, и даже песок не шуршал, перекатываясь по склонам барханов. Если закрыть глаза, то можно представить, что паришь в пространстве. Что я и сделал, дабы отвлечься от суеты жизни.
Лязг железа прервал идиллию, это водитель уже готовил трал к разгрузке. Я вздохнул, потом завёл трубоукладчик, и съехал наконец с трала на твёрдую землю. Дело было сделано, теперь можно и расслабиться.
Я закурил.
- Шеф, а что это за верёвки болтаются? – спросил водила, убирая съездные рампы.
- Какие верёвки? Откуда на трубоукладчике верёвки? – я хорошо помнил, что ничего подобного после погрузки не было. Повернулся, чтобы рассмотреть получше предмет спора, и присел от неожиданности. Действительно, на стреле трубоукладчика висели обрывки чего-то, но явно не верёвки. На душе стало муторно. Я подошёл ближе, запрыгнул на гусеницу, и взял «верёвку» в руки. Худшие опасения оправдались. В руках у меня был кабель связи, ошибки быть не могло, такого кабеля я насмотрелся в Сургуте. В пустыне кабель связи мог быть только у военных, а связываться с местными военными резона не было. Пальнуть в запале эти дети пустыни могли запросто, и не только в воздух. Я потянул за конец, пока кабель на свалился со стрелы, аккуратно смотал все остатки, потом внимательно осмотрел округу, не пропустил ли чего, и бегом двинул назад.
- Толя, заводи машину, и драпаем отсюда быстро! – сказал я водителю, плюхнувшись в кабину «КРАЗа».
- А что случилось то? – недоумённо спросил он, и запустил двигатель.
- Военным кабель порвали, - выдохнул я, -  Похоже, кабель связи. Гони, пока солдатня не очухалась.
Объяснять Толику последствия встречи с военными было не нужно. Тягач взревел двигателем, и рванул вперёд.
- Поедем вкругаля, - сказал он, сосредоточенно крутя баранку, - Дорогу я знаю.
Двигатель «КРАЗа» орал как оглашенный, стрелка спидометра дрожала у отметки 50 км/час, космическая скорость для этого монстра. Сзади возмущённо громыхал своим железным нутром трал, негодуя на встречные кочки, и дёргаясь что есть мочи, пытаясь освободится от взбесившегося тягача.
Километров через десять безумной гонки Толик вырулил на асфальтовую дорогу, и вытер вспотевшее лицо.
- Всё, теперь не поймают, поди докажи, что мы там были!
Серая лента дороги вела нас в центральный городок, к своим. 
- Шеф, я заскочу на пару минут в городок? – спросил Толик, - Дела есть кой-какие.
- Давай, - лениво согласился я, только недолго, а то на обед не успеем.
Водитель припарковался на стоянке около главного офиса, и рысью рванул в городок, а я потащился в приёмную потрепаться с секретаршей Генерального директора Контракта, и выпить на халяву чашечку кофе с конфеткой. Успех дела, правда, во многом зависел от настроения своенравной девицы, но на этот случай у меня были припасены пара скабрезных анекдотов и готовность посплетничать вволю. Секрет прост. Секретарь директора слышит и видит много, только вот поделится новостями с товарками не может. Суров директор, выгонит с тёплого места враз, несмотря на заслуженные сиськи. А тут проверенный человек с дальнего кордона, так что удержаться от сплетен практически невозможно.
В общем, повезло мне, и вкушал я заслуженный кофе с конфеткой, выслушивая безостановочную трель секретарши. Всё бы хорошо, только директор, Николай Иванович Кизуб, внезапно собственной персоной ввалился в приёмную, и с порога рявкнул:
- А ну найди мне придурка, который поставил трал на стоянке!
Пока секретарша суетливо хваталась за телефон, суровый взор Генерального остановился на моей скромной персоне, как будто увидел меня впервые.
- Ну а ты то какого хрена здесь делаешь? Ты ж на работе должен сейчас быть!
-Так сейчас поеду, водитель вот вернётся, и домой. Он за вещами побежал.
Директор буркнул, и, хлопнув дверью, зашёл в кабинет.
- Вали скорее, пока он снова не привязался, - зашептала секретарша, грудью выталкивая меня за дверь.
Я поспешно ретировался, и двинул к тралу. Водитель ещё не вернулся, и я мирно закурил, пристроившись в тенёчке машины. Забыл я, болезный, что одно из окон кабинета директора выходило на стоянку. Открывается это окошко так мирно, и из него высовывается красная рожа директора.
- Ах ты Трох-Тибидох-Тибидох! А ну, студент, иди-ка сюда!
Типичная сцена на стройке из фильма «Операция Ы». Поплёлся.
Потом пошли разборки, объяснения, и прочая, прочая, в результате чего я получил по полной за не целевое использование тяжёлой техники, и работу машинистом трубоукладчика не по специальности. Самое интересное, что директор прекрасно знал, что такое в порядке вещей, но правила есть правила, особенно около центрального офиса.
Короче, подтянул я спадающие штаны, и шаркая сапогами, пошёл обратно к машине с полной кошёлкой звиздюлей.
Толик, который по возвращении издалека услышал крики директора и раскаты карающего грома, оказывается, уже незаметно пробрался в кабину, и тихохонько ждал, забившись в уголок. Я открыл дверцу, и, плюхнувшись на сиденье, махнул рукой, поехали, мол. Пригнувшись так, что его практически не было видно, Толик завёл «КРАЗ», и рванул со стоянки не хуже гоночного болида. Многотонный трал негодующе громыхал сзади, директор грозил кулаком и матерно ругался.
- А директор не видел, кто за рулём? – с тревогой спросил Толик, когда мы отъехали на безопасное расстояние.
- Ага, - заржал я, - Конечно не заметил. У тебя на кабине табличка с фамилией сверху приделана, он же не слепой. А потом, ты единственный водитель на Контракте, который таскает трал такой грузоподъёмности.
Толик приуныл.
- Да не бойся, ничего тебе не будет, вали всё на меня, - утешал я водилу, поскольку наверняка знал, что мне точно ничего не будет. А ему тем более, таких водителей как он поискать ещё надо.
Толик насупившись крутил баранку, прикидывая, стоит ли верить моим словам и утешиться, или помучиться сомнениями ещё немного. Так и доехали обратно.
           Неделю всё было тихо, сварочная колонна размеренно шла вперёд, глотая километры, и оставляя за собой стальную нитку трубопровода. И тут заверещала рация в моём прорабском вагоне. Раций на Контракте было немного, в основном у руководства, и я невольно насторожился. Большинство радиоголосов было хорошо знакомо, но сейчас мой позывной требовал кто-то посторонний. Первой реакцией было не отвечать, нет мол меня в прорабке, делами занимаюсь. Но потом прикинул, всё равно ведь будут кричать в эфире, пока не отвечу, и взял трубку. Хорошо поставленный начальственный голос, удостоверившись, что я это я, соблаговолил выдать распоряжение свыше. Милости просим, мол, сегодня вечером на посиделки в центральный офис. Хотим вот послушать, какими трудовыми достижениями и успехами может похвастать участок в знаменательном деле выполнения плана по сварке. Ну, то, что участок зарабатывал для Контракта изрядную толику денег я и сам знал, но чтобы центральный офис приглашал к себе какого-то прораба, это было из ряда вон. Ну, на все эти подковёрные игры мне было глубоко наплевать, поскольку выполнить просьбу офиса я не мог, о чём любезно сообщил в эфире. Рация несколько обиделась, и даже пообещала сообщить кой-куда.
- Да не парьтесь вы там, мужики, - утешал я собеседников, - От колонны до офиса полста километров, а транспорта у меня кроме бульдозера никакого нет. Даже если пойду пешком, к вечеру всё равно не успею.
Рация слегка опешила.
- Как это транспорта нет? – удивились офисные, - Совсем нет?
- Совсем нет, - утешил я, - За участком закреплён автобус, который возит рабочих. Автобус придет вечером, привезёт вторую смену, первую заберёт домой, вот и всё. Мне в колонну уже три месяца машину обещают, а воз и ныне там. Вы даже можете у Генерального спросить, если хотите, он в курсе, - подытожил я, и раскланялся.
В общем, производственные разборки в офисе прошли без меня, но волна сего события всколыхнулась и пошла кругами, о чем я, естественно, пока не догадывался.
Надо сказать, что автобаза на Контракте работала грамотно. Сразу по приезду всех новичков, имеющих права, переписали, и пообещали в ближайшее время заменить советские права на иракские. Все, естественно, обрадовались, но умудрённые опытом, решили на всякий случай держаться настороже. И вот настал великий день, когда пришла наша очередь ехать в полицейский участок, где и предполагалось священнодействие. Организованно погрузились в автобус, и по утру двинулись в сторону славного города Багдада. Настроение было приподнятое, но реалии арабского бытия быстро выколотили из новичков романтическую дурь. Сначала пару часов мурыжили всех на тёплом солнышке около полиции, периодически пересчитывая по головам. Это называлось «ждали начальника, чтобы подписать бумаги». Потом потащили к местному фотографических дел мастеру, дабы на местный манер запечатлеть наши снулые плохо бритые рожи. Как оказалось, фото, которые мы как придурки тащили из родных пенатов, оказались не той системы. И, напоследок, заставили проходить медкомиссию, что вообще было сплошной профанацией. Всего эскулапов было три человека, один из которых подписывал диагнозы и мощно ставил колотушку на расписанные арабской вязью бумаги. Хирург браво заставлял открывать рот, и с расстояния метра два сразу признавал годным к нестроевой. А вот окулист работал добросовестно. Каждому соискателю он совал под нос книгу с рисунками, потом просил угадать буквы с трех метров, дабы определить зрение. Дело спорилось, и народ весело двигался вперёд. Это мне здорово не понравилось, поскольку с картинками у меня с детства было некоторое недопонимание, именуемое дальтонизмом 3 степени, самым слабым. Когда подошла моя очередь, врач сунул мне под нос книгу и молча посмотрел на меня, что, мол, нарисовано.
- Тройка и треугольник, - бодро отрапортовал я, и преданно вытаращился на эскулапа.
Рожа у врача вытянулась.
По правде сказать, я различал только половину картинок из чёртовой книги, проверялся на зрение много раз, но попалась, как назло, та, что я не очень видел.
Врач перевернул страницу, и ткнул пальцем – что?
- Восьмёрка и круг.
- Ты хоть что-то видишь? – на чистом русском языке вдруг спросил окулист.
- Вот это вижу, - я нашёл знакомую картинку.
Врач задумался. Я понял, что сейчас могу пролететь с правами как фанера, и пошел в контратаку.
- Я, вообще-то, старший лейтенант, командир танкового взвода, - выдал я сущую лабуду, поскольку ничего умнее в этот момент не приходило в голову.
- В танке, выходит, ездить можно, а на машине нет?
- Да ладно, - улыбнулся окулист, - Правда, что-ли?
- Вот-те крест, - побожился я, и только потом понял, что врач-то мусульманин.
- Годен, проходи, - сказал араб, и что-то черканул в списке.
По спине текло. Повезло?
Права я получил, они до сих пор лежат у меня в папке с документами. С ними рядом, кстати, покоятся и ливийские права, которые мне выдали на 30 лет. Каддафи нет, а права есть.
           И вот в один прекрасный день водитель трубовоза, что таскали для нас трубы, заскочил в прорабку, и передал, что завтра утром мне надо прибыть в автобазу для получения машины. Ну а поскольку трубы возили со склада, что находился недалеко от базы, я сразу договорился с водителем, что утром, после того как он разгрузит трубы, на обратном пути он подбросит меня в пункт назначения. Что и говорить, готовясь к знаменательному событию я полночи гладил свою лучшую рубашку, и щёткой усердно чистил от пыли почти новые брезентовые сапоги.
Когда я выскочил из кабины трубовоза на широком дворе автобазы, было уже часов 11, поздновато по местным меркам. Пырскнув напоследок бензиновой гарью и обдав облаком пыли, трубовоз исчез за воротами, оставив меня в гордом одиночестве. Я осмотрелся. Вокруг ни души, то есть вообще. Прямо герои социалистического труда! Но я-то знал, что генеральный крут, и взашей гонял слоняющихся без дела, если заметит, конечно. Вот народ и научился ловко прятаться в лабиринте подсобок и складиков, дабы особо не рисоваться.
Куда идти, у кого спросить? Пошёл на звук кувалды, видно какой-то бедолага взаправду работал, ремонтируя свою машину.
На мой вопрос «где начальство», водила простодушно ответил «а ху его знает», но показал направление, в котором следовало искать. И я двинулся на поиски. Искал долго, но нашел, ибо желание иметь машину было очень сильным. Даже видавший виды механик автобазы удивился такой настойчивости. Правда поначалу он чисто профессионально дурковал, что, мол, впервые слышит о передаче машины на участок, и ему надо посоветоваться с шефом, Михал Иванычем. Только мы эти сказки ещё в Сургуте не раз слыхали.
Не стал я стращать механика понапрасну.
- Пойду тогда к дяде Коле, - горестно вздохнув, промолвил я, - Расскажу, как его личное распоряжение выполняется.
Механик был мудёр и опытен, иначе бы не занимал своего места за границей. Знал он и негласную кличку Генерального директора, поэтому не стал выяснять степень нашего родства, иногда такое себе дороже. А просто буркнул – Пошли, - и двинул на улицу. По раскалённому солнцем плацу пробежали в припрыжку, и свернули у ангара.
- Вот, принимай аппарат, - сказал механик. Я обомлел. В тени ангара стоял грузовой «МАЗ-500» с кабиной оранжевого цвета, какие делали специально для Севера.
Выслушивая мои вопли, механик расплылся в довольной улыбке, ибо отмщение удалось на славу.
- Домкрата нет, запаски нет, инструмента нет, борта еле держатся, - я ещё минуты три перечислял достоинства этой груды металла, но все-таки выдохся, и смолк.
- Это я и без тебя знаю, чего нет, - пропыхтел механик, - Ты говори, берёшь или нет?
- Беру, - вздохнул я, и поплёлся в контору оформлять документы.
- Ты не боись, машина хорошая, - ободрил напоследок механик, протягивая мне «Акт приёмки».
- Солярки полный бак, доедешь.
Я стоял в тени ангара, курил, и разглядывал своё приобретение. Сразу было видно, что это заслуженный ветеран. Под жгучим иракским солнцем краска на кабине потрескалась и слегка облезла, дерево бортов вернулось в первозданный вид, фары иссечены хамсином. Одно обрадовало, под машиной я не нашёл следов масла, и то хорошо. Пнул для острастки изношенную до корда покрышку, залез в кабину, опустил стёкла, чтобы не сдохнуть от жары, повернул ключ в зажигании, и поехал. Грузовик это тебе не легковушка, и даже не трубовоз. Без груза трясёт как в телеге, кулиса разболтана, и чтобы включить передачу, нужно поймать сей счастливый момент. Капота нет, дорога летит прямо под ноги, и без привычки кажется, что вот-вот вывалишься под колёса. Руль хоть и с гидроусилителем, но, чтобы крутить его, требовалась недюжинная сила. Пот ручьями тёк по спине, жопа намертво прилипла к водительскому сиденью, и, я так думаю, не только от послеобеденной жары. Жаль, что тогда не было современных гаджетов, чтобы запечатлеть для потомков мою растрёпанную личность, фотография могла бы быть впечатляющей. К моему негаданному счастью, пепелац не смог разогнаться быстрее 60 км в час, поэтому добрался до дому я относительно спокойно. Правда, некоторые проблемы возникли при парковке, очень уж размеры у аппарата оказались великоваты, но и с этим я справился.
            Утром весь участок не садился в автобус, а молча толкался неподалёку от «МАЗа», ожидая, когда можно будет насладится великим моментом посадки начальника в персональную машину. Разве такое пропустишь? Ясное дело, что перед этим публика досконально изучила аппарат, и по достоинству оценила древнее произведение искусства трудолюбивых белорусов.
Похоже, что новость о столь ценном приобретении прибежала в городок раньше, чем я приехал, и взбудоражила весь коллектив. Не часто в пустыне выпадает счастье лицезреть такого рода цирковое представление. Как я не оттягивал сей счастливый момент, а идти на Голгофу пришлось. Я вышел на крыльцо гостиницы, и хмуро посмотрел на стаю зрителей. Все с невинными рожами таращились в пространство, упорно избегая до поры встречаться со мной взглядами, дабы не испортить торжество момента.
- И чего стоим? – воинственно начал я, - На работу ехать пора, а вы здесь околачиваете груши!
- Так вот стоим, ждём, может начальнику помощь какая потребуется, - елейным голосом пропищал бригадир. – Может, подсадить в кабинку, али подтолкнуть колымагу, если не заведётся!
Народ зафыркал, пряча ухмылки в табачном дыму. Я хмуро молчал, пауза затянулась. И тут на арену вышел клоун, которого я увидеть никак не ожидал. Из гостиницы выполз араб-инспектор, который жил с нами. Увидев меня около облезлого рыжего монстра в окружении работяг, он оскалился, и заорал что-то по-арабски. Из его спича я понял только слово «мудир», но хитрый бригадир шестым чувством определил в арабе сотоварища по клоунаде, и тут же привязался повторить фразу на английском, чтобы переводчик сделал её достоянием всего коллектива, языка не знавшего. Инспектор, зараза, хоть регулярно и пил со мной втихаря самогонку, моментально переметнулся в стан врага, и проголосил повтор, как просили. Вкратце, смысл был такой: всякий большой кибир мудир начальник достоин ездить на большой машине! В конце эта падла издевательски отвесила поклон, как вельможа времён французских королей, и попёрлась к своему Ниссану.
Народ уже не стеснялся, ржал во весь голос, утирая слёзы с загорелых небритых физиономий, и от избытка чувств топал пыльными сапогами.
Утро удалось.
            Я гонял на «МАЗе» уже месяца два, и освоился довольно неплохо, Ребята взяли надо мной шефство, поэтому мой конь всегда был напоен и накормлен. А как же, грузовичок не только возил мою тощую задницу, но и весь день крутился по трассе, развозя туда-сюда на своём трудовом горбу разные разности. Ключ всегда в замке, кому нужно, сел и поехал. Пустыня кругом, и никакого ГАИ. Все окрестные арабские дехкане издалека узнавали мою рыжую колымагу, и приветливо махали руками со своих тощих огородов, когда я в клубах пыли мчался по вдольтрассовой дороге. Любили нас арабы не за красивые глаза. Ребята регулярно помогали им чем могли, подваривали сломанную технику, отдавали отработанное масло, старые сапоги и спецодежду. Помню, один крестьянин притащил подремонтировать водяной насос, кажется английский, на котором был выбит год выпуска чуть ли не 1902 год. Жили эти бедолаги страшно бедно, во всяком случае с нашей точки зрения. Хотя кто его знает, чужая жизнь потёмки.
           Дни бежали, похожие друг на друга, как серая лента дороги, и порывы горячего полуденного ветра уносили их в прошлое. Только вот Мойры давно уже сплели паутину судьбы, и свершилось то, что было предназначено. Припарковал я как-то своего рыжего у центрального офиса, бес меня дёрнул заехать туда по делу или без дела, и столкнулся я на входе нос к носу с начальником автобазы.
- Аааа, кибир мудир, - заголосил автомобильный, - Распугал ты, говорят, всю пустыню своей таратайкой!
По правде говоря, я его знать не знал, начальство с простыми прорабами не якшается, а тут на тебе! А ведь с его в том числе нелёгкой руки надо мной весь Контракт потешается. И придумали же, твари, кличку!
Радовался автобаза недолго.
На сцену из прохлады офиса неожиданно выполз Генеральный собственной персоной. Узрев мою надоевшую уже худую фигуру в замызганных штанах, и веселящегося автоначальника рядом, директор недовольно пробасил:
- Опять ты здесь шляешься вместо того, чтобы работать!
- А я по работе, - нагло заявил я.
Директор нахмурился, и собрался было вклеить мне по самое «немогу», но его отвлёк вид радостного начальника автобазы.
- А ты то что лыбишься? Что такого смешного я сказал?
- Так я над этим смеюсь, - откликнулся автобаза, - Кличку ему арабы дали, «Кибир мудир».
- Какой мундир? – взвился генеральный, - Делать вам нечего? Он что, лошадь, что ли?
- Для арабов внешний антураж много значит, - сказал я, - Для них смысл в том, что большой начальник должен ездить на большой машине. Или наоборот, если ездишь на большой машине, значит большой начальник, - прояснил я ситуацию, и пошёл обратно к своему боевому другу.
- Какой начальник? Кто начальник? - заорал вдруг генеральный, - А ну-ка стой, студент! Ты на чём сюда приехал?
- Как на чем? - я остановился, - На «МАЗе», естественно. Что дали, на том и езжу.
Мой белорусский дружок приветливо помахал руководству зеркалами облезлой рыжей кабины.
Лицо генерального, и так красноватое от безжалостного солнца и некоторого употребления вискаря, стало совсем багровым. Он повернулся к начальнику автобазы, и ласково так сказал:
- На «МАЗе», значит! А пойдём-ка, дорогуша, ко мне в кабинет, покалякаем.
Потом зыркнул на меня, и рявкнул: - А для тебя особое приглашение требуется? А ну марш работать, студент!
Парочка начальников ещё не успела зайти в офис, как я уже скрылся за поворотом.
История не сохранила детали их разговора, но результат оказался неожиданным. Примерно дня через два позвонил мой начальник управления Бондаренко.
- Ты чего там опять натворил? – с ходу начал он, - На тебя и Кизуб (это генеральный) и замы его жалуются. Вечно ты куда-нибудь вляпаешься. Завтра езжай за машиной, - неожиданно закончил он, и отключился.
Вот это новость так новость! Прям нежданный подарок судьбы! Машина то в хозяйстве вещь нужная, а о прибавлении в механическом семействе мы и не мечтали. Попытки выяснить, что нам уготовано, не принесли желаемого результата, поэтому я решил взять с собой профессионального водителя, дабы не опозориться, как в первый раз.
          Рванули с утра пораньше, и к началу рабочего дня уже торчали в автобазе. Начальник, увидев мою сияющую физиономию слегка скривился, но форс выдержал, хотя и промариновал, пока народ не разъехался. Ну, к такому приёмы мы были готовы, так что спокойно курили в тенёчке.
- Заходи, - наконец позвал автомобильный.
В кабинете сидел уже знакомый мне механик.
- Вот он покажет вам машину, подпишете документы, и проваливайте, - дружелюбно сказал начальник, и сделал вид, что шибко занят рабочим процессом.
На этот раз механик привёл нас не на задворки, а прямо в ангар. Когда глаза немного привыкли к полумраку после яркого солнца, я оторопел от неожиданности. Прямо посередине ангара сиротливо стоял новенький «УАЗ-469», мечта идиота.
- Это чё, нам? – тупо спросил я.
- Ну да, - ответил механик, - Давай принимай, и приходи оформлять документы.
Пока мы вели светскую беседу, мой водитель уже открыл капот, и торчал в нём воронкой кверху. Ему было проще, не отягощённый высоким образованием, он сразу понял, что значит единственная в ангаре машина.
Естественно, в комплекте было всё, инструмент, запаска, домкрат.
- Это военный вариант, - взахлёб вещал мне возбуждённый водитель, - У него бортовые редукторы, и усиленный мост!
Что это такое, я только догадывался, но радость водителя была приятна.
Когда я подписывал документы, механик не выдержал, и задал вопрос, который, видимо, не давал покоя многим:
- А кем тебе Кизуб приходится?
- Да работали вместе много лет, и он друган моего начальника, - выдал я сокровенную тайну, в которой ничего таинственного и не было.
А вот тайну машины до конца выяснить не удалось. Неприглядная там была история, вот и замазывали некоторые свои чёрные дела, как могли. Из того, что удалось выяснить путём налития стакана, стало ясно, что машина изначально предназначалась нашему управлению. Только вот путём незамысловатых махинаций её получил один из замов, а автобаза отчиталась, что машину передала. Но другую, кто там выяснять будет.
           Сбылась мечта идиота. У меня появилась персональная машина, на которой я мог ездить куда хотел. Положа руку на сердце, как и прежде пользовались машиной все, кому было необходимо, да и персонального водителя у меня не было, но радости это не убавляло. К тому-же, по счастливому стечению обстоятельств, машина была песчаного цвета, а не зелёного, как большинство «УАЗов». На таких ездила какая-то танковая гвардия Хуссейна, поэтому на дороге и блокпостах военные сильно не привязывались, и уважительно махали руками, несмотря на наши зелёные номерные знаки иностранцев. Кто его знает, что за мудир там едет. И так служила моя красотка верой и правдой, пока я не поехал в долгожданный отпуск. На ней я даже сам приехал в аэропорт, наказав сменщику беречь ласточку до моего возвращения. Только вот когда на следующий день я проснулся в гостинице в Москве, оказалось, что началась война в Кувейте, и вернуться обратно в Ирак мне уже не пришлось. Наш связист Генка Чернов потом рассказал, что при эвакуации персонала Контракта машину, как и многое другое, бросили около иранской границы, которую переходили только с личными вещами.
Как и принято у русских, она выполнила свой долг до конца.

Владимир Сухов
Апрель 2024 г