Роман Переплёт т. 1, ч. 4, гл. 20

В свете последних событий неожиданно повела себя преподаватель химии, Раиса Павловна Таирова. Обычно надменная и подчёркнуто от всего и от всех отстранённая, - а от него, молодого учителя истории, и подавно, - она вдруг встала на его сторону. И в то самое время, когда многие из его коллег от него отшатнулись, как бы выражая ему своё неодобрение, она напротив, вдруг впервые им как бы заинтересовалась. 
Впрочем, сам он это почувствовал не сразу. До некоторых пор он не замечал бросаемые ею время от времени взгляды. А, если даже и замечал, то воспринимал их скорее, как осуждающие. Хотя, если бы он проявил к ним большее внимание и хорошенько присмотрелся, то, видимо, смог бы различить в них участливый интерес. Впрочем, в ту пору ему было не до того. Да и не ждал он ни от кого ничего хорошего. А от неё уж и тем более.   
А призадумался он лишь после случая, который произошёл незадолго до мартовских каникул, примерно, вскоре же после безуспешного похода Маргариты Романовны со своей петицией к директрисе.
Надо сказать, что сама Косицина, потерпев неудачу, хоть и была изрядно раздосадована, однако виду особо не показывала. Тогда, как верная её союзница, географиня, узнав об этом,  просто выходила из себя. Что она выражала буквально при всяком удобном случае.   
И вот как-то раз очередной такой случай подвернулся. В тот день, - а это было после окончания первой смены, - в учительской собралось много народу. Среди прочих здесь находился и наш герой. Собственно, он зашёл лишь на минутку, главным образом, чтобы собрать вещи и одеться.
Тамара же Валентиновна вошла чуть позднее. Она была, как обычно раздражена. Увидев же Тверского, она презрительно скривила губы и разразилась по его адресу целым каскадом ехидных замечаний и намёков. Каждым из них она как бы давала понять, что будто бы ей стало кое-что известно о, мягко говоря, бурно и не слишком безупречном его прошлом. В данном случае, видимо, имелись в виду его амурные похождения.
Услышав такое, все буквально оцепенели, превратившись в слух. Тогда как сам Тверской слушал её с невозмутимым спокойствием и с лёгкой даже усмешкой на губах.   
- Ага, не нравится!  - ярилась тем не менее географиня. – Да, да, - выпалила она, сверкая на него глазами, - Можете не сомневаться, уж я-то знаю, что вы тут вытворяли и вообще, что вы за фрукт! Так что меня вам не провести, в кого бы вы не рядились и сколько бы не прикидывались невинной овечкой.
В этом месте она сделала паузу, видимо, желая насладиться произведённым эффектом. В учительской всё так же висела гробовая тишина. Взоры присутствующих были обращены на Тверского. Всем был любопытно, чем он ответит и как поведёт себя в столь щекотливой ситуации. И он совсем уж было собрался ей ответить. Причём, судя по его усмешке, ответить в своём излюбленном ироническом тоне. Однако он не успел.
Произошло нечто немыслимое. Среди полнейшей тишины вдруг встала из-за стола и резко отодвинула стул Раиса Павловна. На бледном её лице проступил слабый румянец. Она холодно посмотрела на притихшую географиню, губы её дрогнули в надменной усмешке.   
- Послушайте, любезная, - сказала она, - а вам не кажется, что вы ведёте себя просто неприлично? И все эти ваши скабрезности, эти вульгарные намёки… Вы вообще понимаете, где вы находитесь? Похоже, вам в очередной раз изменило элементарное чувство меры. Побойтесь же бога, наконец.
От неожиданности та окончательно потеряла дар речи. Хотя и ненадолго.
- Это вы мне? – придя, наконец, в себя, пробормотала она.
- Да, это я вам, - с той же холодной усмешкой  отвечала Таирова. – Именно вам. По-моему, вы окончательно забылись. И вообще, всё, что вы себе позволяете в последнее время, просто уже не лезет ни в какие ворота. По-моему, это слишком даже для учителя географии. 
- Ах вот, как! – взвилась географиня. - Ну, а как же насчёт учителя химии? Нет, вы только послушайте! – обратилась она к присутствующим. – Нет, как вам это нравится! Так вот, оказывается, как! Выходит, это я, учитель географии, распутничаю, я морочу несмышлёным девицам мозги. И всё это я! – всё более распаляясь, вопила она. – Или, может, это я использую своё положение, чтобы потакать своим низменным инстинктам!
Тверской пока не вмешивался и только с интересом наблюдал за всей этой сценой. Тогда как Раиса Павловна всё это выслушала с брезгливой усмешкой на губах. А когда географиня сделала паузу, чтобы глотнуть очередную порцию воздуха, заметила, причём, не повышая голоса:      
- Господи, вы хотя бы слышите себя? Что вы несёте! Неужели, вы и впрямь верите во всю эту белиберду?
- Я! Ещё как верю!  - выпятив грудь, заявила географиня. 
- Что ж, - пожала плечами Таирова, - тогда мне лишь остаётся вам посочувствовать.
- Мне! Ах, вот, значит, как! Ну, уж нет, это вы лучше себе посочувствуйте. Да, да, себе. А то строит тут из себя святошу. А этот ваш Тверской, между прочим… Это вы не знаете, а мне доподлинно известно, что он вытворял, пока, наконец, его не упекли в армию. И о том, с кем он путался, мне тоже известно. И вообще, я бы могла такое о нём порассказать…
- Гм, да, - задумчиво улыбнулась Таирова, - оказывается, вы ещё глупее, чем я о вас думала. Что ж, поздравляю. Кстати, - вдруг вспомнила она, - а, что вы там такое сказали, ну, насчёт моей притворной якобы «святости»? Вы это, собственно, к чему?
- Я? – как-то мигом осеклась географиня. Глазки её забегали. – А что я сказала, что? И вообще, я ничего. Я только…
- Да, что вы там всё бормочите? – поморщилась Раиса Павловна. – Я ведь вас о конкретном спрашиваю. Что-то же вы хотели этим сказать? Так вот, я жду?
Тамара Валентиновна помалкивала, нервно покусывая губы. Вид она при этом имела довольно жалкий. Видимо, она только сейчас осознала, на кого решилась замахнуться. Всё же, как ни крути, а Раиса Павловна являлась не просто учителем химии. Прежде всего, она была женой самого председателя облисполкома, пусть даже и бывшей, что в сущности почти ничего не меняло. А это всё-таки статус. И даже, если она и развелась со своим Таировым, то уж связи у неё в самых высших сферах, наверняка, сохранились. И об этом все отлично помнили. Даром, что ли, с ней обычно никто и никогда не связывался. И даже сама Анастасия Эдуардовна держала себя с ней себя более чем почтительно.
- Ну, так вот, - презрительно усмехнулась она, так и не дождавшись ответа, - прежде чем молоть языком, не дурно бы сначала думать головой, а не... ну, вы меня понимаете. И потом, - сухо прибавила она, смерив её холодным взглядом, - не вам, слышите меня, не вам, уважаемая, изображать из себя поборницу нравственности. Да, да, кому угодно, но только не вам. Уверена, вы догадываетесь, что я имею в виду. Так что ведите себя скромней и не смешите людей.
Напоследок она окинула географиню уничтожающим взглядом и вышла из учительской. На Тамару Валентиновну было жалко смотреть. Да и все остальные выглядели не менее сконфуженными. Исключая, разве что Тверского и ещё нескольких учителей. К слову, сам он казался до странности задумчивым. Таким же задумчивым взглядом он и проводил Раису Павловну.
Между тем, как только за нею закрылась дверь, все как бы разом выдохнули и зашевелились. Вскоре они тоже стали расходиться, так что уже через минуту учительская опустела.
Всю дорогу до дома Тверской размышлял о Таировой, которая буквально поразила его столь неожиданным демаршем. Он и в дальнейшем ещё не раз будет мысленно возвращаться к этому эпизоду. И всякий раз теряться в догадках.
Что до самой Раисы Павловны, то она продолжала с ним вести себя так, словно ничего и не произошло. Во всяком случае, отношение к нему она ничуть не изменила. Если не считать того, что надменную отчуждённость по отношению к нему она сменила прохладной учтивостью. Вот, пожалуй, и всё.
Впрочем, уже скоро он постарался выбросить все эти мысли из головы и с новой энергией погрузиться в текущие дела и заботы. Это было тем более легко, поскольку неугомонные его пятиклашки не теряли времени даром и не позволяя ему лишний раз расслабиться и отвлечься на посторонние мысли.   
Несколько угомонились, - по крайней мере, с виду, - и потерпевшие фиаско Тамара Валентиновна и Косицина. И лишь злобные их ухмылки и частые перешёптывания указывали на то, что они пока и не думали окончательно разоружаться и, возможно даже, вынашивали какие-то планы.   


Продолжение: http://proza.ru/2025/09/10/150