Философия писца в трёх частях 2006г

I
Мне писец.
Да, по-моему, мне писец.
Или нет?!
Или это я писец.
Скорей всего, я – писец.
Такой белый и пушистый, снежный... СТОП!
Какой белый и пушистый?!
Чёрный, чёрный с пушистым таким красивым хвостиком… и пластилиновый!
Потому что растекаюсь по полу в бесформенную массу.
А может, пластмассовый?!
Но обязательно чтобы растечься и черный.

Я, наверно, сегодня не в духе, чтобы говорить с песнями ветра, я молчу. А они все знай трындят и трындят, что кому-то там за углом в морду дали, обещали и мне дать, только я успел шапку натянуть и шарфом замотаться по самые глаза, черный ниндзя!!! Вот и ползу так непонятно куда, чтобы кануть там на диван и растечься… Определенно хочется пластилина. Но зачем?! Может в этом состоит смысл жизни настоящего человека?

А почему здесь крысы? Может кто-то голоден – приготовлю чай?! А крыс? Крыс надо взять с собой, чтобы глаза не мозолили. А когда наступит время, мы скажем ВОТ!!! И… и убежим, ха-ха, писец.
Да! Писец – это хорошо!
Это образ жизни, если не больше, ведь когда растекаешься пластилином по ламинату, чувствуешь тягу… творчества.
И все проблемы можно решить быстро и безболезненно. НАТЕ! И крысу на стол, чтобы знали, кто перед ними. Но это все потом, а сейчас суровые будни и пластилиновый писец, ака пластмассовый , ведь только он может указать дорогу через сугробы сознанья и порог забвения.
Нужно быть жестким, так чтобы и крошка не сыпалась. А посыпется – все, конец, набегут хомяки, тут тебя и видели, не отобьешься. Писец нужен, и жесткость, как в кремне, тогда и крысу зажать можно на потом, только надо глядеть в оба, чтобы завод не кончился и чай всегда горячий был. Вот можно и с ветром поговорить и в спину его наглую плюнуть, ежели в морду, он тебе обратно харкнет – не обрадуешься, да в грызло двинет, тут осторожней надо…
Скорее бы весна пришла, все потечет, что снег, что сопли – все одно, весна. И дышать станет легче. Вот только писца жалко будет, жарко ему черному, да пластилиновому. А ну и хер с ним, мы потом нового справим, летнего, зеленого, надежного, пластмассового, ЧТОБ СТОЯЛ, НЕ ГНУЛСЯ, вот жизнь пойдет веселая. Но пока я черный, и придется быть таким до весны. Ничего – дотянем, не первый год замужем, вытянем, лишь бы пластилин не подкачал, а так на паровой тяге дойдем, еще останется. Да ветер в спину поможет, лишь бы не харкался, гад!



II
Одиночество!
Пустота!
Почему?!!!
Потому что!!! Нехрено лазить где не следует. Блин, писца зеленого захотелось! Где шь его взять-то зеленого? Черный только, да белый, ну может еще коричневый, как го… , а в общем не важно, все равно не то, да и пахнет не очень приятно, явно не фиалками.
А на что летом тень тогда, ежели не писца прятать там, вот и отсидится до вечера, а вечером все одно, что зима, что лето – он же пластилиновый. Вот как бы за туманами не улетел: он в тени то развалится, как мешок, хорошо, а вечером туман - хлоп, растечется по землице – а писцу благодать, заиграется и в леса, тут его видели. Тогда крыса нужна, что бы осколки солнца держать на привязи, и что бы поскуливала тихонечко так: «Гы-гы-гы», ласково «Бла-бла-бла» и писец не убежит, заслушается и пойдет хвостом мотать по лицам, на задницу приключений искать. Во как, тут наука нужна, не просто так.


III
Писец, он никакой! Он настолько пластилиновый, что часто растекается по ламинату тонким слоем, и его трудно заметить. Ищешь – ищешь его, а его нет. Выйдешь в коридор, а из комнаты так тихо «ЫЫЫЫЫЫЫЫ ЫЫЫЫЫ». Ах ты, сукин сын, опять растекся!? Ну тут уж ничего не поделаешь, растекся так растекся, нужно тогда садиться пить чай, и чем сильней тем лучше. Писец понимает, что на него забили, и бежит в кухню, веля своим пушистым черным хвостом. А ты к этому времени крысу накрутишь до предела и ждешь, когда этот стервец подбежит. Только подбежал - тырк ему крысой в морду и сидишь дальше пьешь, как ни в чем не бывало. Он к тебе опят, а ты ему опять тырк, и дальше пить. Писец разобидится, надуется, развернется к тебе спиной, тогда обязательно нужно подойти и поджопник отвесить, обязательно, иначе писец будет задумчивый задумчивый, грустный грустный, а так ты ему дурь выбил, и можно опять песни ветра слушать.
Писец, он всегда друг. Даже когда не друг, все равно друг. Приходишь домой никакой, жена тебя бросила, друзья заплевали, казалось бы все, писец. Смотришь, и вправду писец! Смотрит на тебя черными бусинками, хвостиком бьет, будто говорит «Собирайся, пошли, засиделся ты здесь»! А что? И пойду!!! Вот сейчас только встану и пойду. Голову так приподнимешь, чихнешь и дальше спать. Побегает, побегает писец, хомяков подгоняет, чтобы крошки не сожрали все, чайку с пластмассой похрустит да и спрячется до глубокой осени, когда хандра милое дело. Спи, дорогой писец, добрых снов.