8 гл За рубль двадцать

Глава восьмая

За рубль двадцать

Пройдя второй ручей вилки левого притока реки Сухой, Омен выходя на широкую просеку, вдруг остановился и сказал, что понял, почему Аркадий бросил свой рукав.
— Он нас купил за рубль двадцать, возвращаемся. Четыре километра пропилили впустую.
Мясник удивился столько они бежали и тут обратно. Тогда Омен показал на рукав от рубашки Аркадия.
 — Он нам подбросил ложный след. Обычная замануха, а сейчас он нас грабит по-настоящему. Ваську дружка своего он кинул нам как красную тряпку, а сам смылся. А я говорил, что этот парень не так прост, как кажется, он на многое способен. А золото…
И тут Омен прикусил язык, чуть не сознавшись, что именно он рассказал Аркадию, что они хранят в подполье.
— Золото в головах… он за ним навострил лыжи, — поправился Омен.
— Ах, он подлюка ну я ему все кишки выпущу, развешу как новогоднюю гирлянду на ёлке.
Они развернулись и побежали в обратную сторону горы Плехан.

А в это время Аркадий уже взял с собой запас гостовских мясных консервов из кладовки людоедов, и больше не задерживаясь у Золотого рудника, взял направление на Ослянский камень, чтобы обойти его с западной стороны и стать недосягаемой целью для Омена и его подельника Мясника.

Аркадий сначала хотел сжечь терем, потом, подумав, оставил эту затею решив вернуться сюда за золотом, когда этих орликов повяжут. Да и идущий к Усьве Омен увидев дым, повернёт обратно. Можно ведь после всех этих разборок, когда с людоедами будет покончено разобрать терем и перевезти его в другое место. Такая думка роилась у него в голове, но вот как сюда загнать машину проблема была неразрешимая. Была бы хоть какая-то поблизости лесовозная дорога, а уж он-то к ней пробьёт коридор. Но там не велись лесозаготовительные работы.

Сверяясь с картой, он перешёл речку Сухую и, перейдя тропу, поднялся через узкий километровый пояс курумника, наблюдаемый с  горы Плехан до начала альпийских лугов. Там он взял правее перевала через южный отрог Ослянского камня и, пройдя по лугам, выбрался на дорогу. Здесь он когда-то уже был, только не мог припомнить, где находится ручей, чтобы пополнить запас воды.

Раскрыв карту, Аркадий  определился с местом, где через дорогу протекал ручей из родника и отправился к нему, так как куда он отправится дальше, воды не будет до речки Ломоватихи. Полтора километра по дороге это не ходьба по убитой тайге или курумнику и поэтому он выбрал для себя самый оптимальный маршрут.

Вечно текущий дорожный ручей оказался прозрачным и холодным. Заполнив всю батарею из прихваченных в тереме пустых бутылок, Аркадий, словно его попутал бес, не отдыхая отправился по дороге в обход Ослянского камня к устью речки Вогулки, бросив прощальный взгляд на цветущие альпийские луга.
А когда перевалил через южный отрог Ослянского камня, к своему ужасу вспомнил, куда ему было нужно идти на самом деле, и направился к устью Сухой, где он оставил свой карабин, отлично понимая, кто его, может там ждать.

Тропа с отрога сторону Сухой была набитая ногами многочисленных туристов и никаких неприятных моментов в себе не таила. Иногда, правда встречались продольные колеи с грязью, но они спокойно обходились или перешагивались.
— Две шаги налево, две шаги направо, шаг вперёд и две назад, — пел про себя Аркадий, идя по широкой тропе годной для проезда на машине.
Вначале он хотел уйти альпийскими лугами до начала сплошного курумника, где быстро передвигаясь по колотым плиткам, дойти над границей леса в сторону истока реки Вогулки. Там бы он спустился по её руслу к реке Косьве и, переправившись на лодке её правый берег, он смог вернуться в посёлок Ослянка, откуда они с Василием отправились на охоту.

Там осталась машина Аркадия списанный армейский уазик, но отремонтированный до готовности преодолевать самые дальние поездки. Василий приехал на своей Ниве. Тачки они оставили у знакомого мужика тоже охотника, но не пожелавшего отправляться с ними в окрестности Ослянского камня и вообще собирался в скором времени продать свой дом и переехать в Карпинск, где намного спокойнее.

— Пока Омен бегает до Усьвы через скалы Ераниной Деревни, я дойду до речки Ломоватихи, срезав путь по угловой просеке, — рассуждал Аркадий, попивая воду и посмеиваясь над бегунами не подозревая, что Омен раскусил его план с рукавом и бежит вприпрыжку обратно к терему.

— Успеет ли он дойти до Сухой раньше Омена, — почесал затылок вездесущий ворон Филиппыч наблюдавший все перипетии здешней жизни.  — Как бы Леший не встрял во всю эту кровавую историю тогда ему и вторую переднюю палу отнимут, будет скакать как тушканчик. Эх, срамота!

Ворон продолжил сопровождение Аркадия, грозя сорокам, чтобы он не галдели почём зря, выказывая путь охотника. Просто ему было интересно, чем же закончится этот быстро развивающийся спектакль.

Потеряв на бесполезных побегушках два часа времени, людоеды вернулись к терему потные, грязные и дико уставшие. Первым делом полезли в бассейн, где быстро помылись с мылом и, сменив одежду и обувь, были готовы к новому преследованию.
— Надо взять пистолеты, — сказал Омен.
— Давай и мне прихвати, в шкафчике, где сигнальные патроны, — подсказал Мясник.
Омен быстро поднялся на второй этаж и кинулся к комоду. Открыв его, он там конечно ничего не нашёл.
— Ах ты, паскуда комодский варан!
Спустившись вниз, он передал Мяснику, что Аркадий их обокрал пока они бегали в сторону Усьвы.
— Я же тебе говорил, что он не так прост этот турист! — сказал Омен.
— Ну, я эту падлу на куски всего изрежу живьём! — прорычал, сквернословя Мясник и забрав карабин, бросил в рюкзак бутылки с водой.
— Значит, так ему бежать только к устью Сухой, там у него остался его карабин место я знаю, больше некуда, а мы наперерез по Тулунке там хорошая тропа. На дороге его и перехватим, на реке сейчас сплошь мели, туристы едут только по скалам полазать. Там мы его и возьмём. Стрелять только наверняка у него наше оружие. Так  чтобы взять его живым забудь. Он ведь в прошлый раз по хребту и побежал, потом спустился на дорогу так ведь легче, а мы напрямки чуть ниже хребта.
— Ты же говорил что по Тулунке? — спросил недоумённо Мясник.
— Это к Ераниной Деревне, а нам сейчас нужно к Косьве. Он дорогу знает некогда ему куда-то ещё бежать. Он сейчас за карабином идёт.
— Успеть бы, обогнать его.
— Ну, всё поспешим, — сказал Омен.
Они положили себе в рюкзаки кое-какие продукты и по своей тайной тропе бросились наперерез беглецу
— В ментуре знаешь, как его могут взгреть за потерю нарезного оружия, так что мало не покажется, могут даже посадить.
— Теперь я понимаю, как он тебя объегорил!  — засмеялся Мясник.
— Да ловко он нас провёл, я же тебе говорил, что Аркадий не так прост, почуял гадюка близкую смерть. А, у меня думка была его в кандалы заковать сделать рабом на золоте. Он ведь я слышал мою гражданскую жену потрахивал, может это только слухи, но дыма без огня не бывает, ходил же он с ней на пару в походы, а что там они делали, только бог ведает, — ронял слова на бегу Омен.
— Ну, значит, надо было резать на улице у дома, а то «пошли, покажем, как мы золото моем, показал, — ворчал Мясник.
— Ничего мы его достанем, воды на горе нет, так что он наш с яйцами, — уверенно говорил Омен.
— Эти яйца вооружены, и их ещё достать, надо, — Мясник показал Омен более правильное направление и они, взяв за азимут толстенную лиственницу, побежали дальше.

Им предстояло перейти речку Сухую и выбраться на угловую просеку с набитой тропой и бежать до устья Сухой.

Аркадий как почувствовал скорую погоню и прибавил шаг, а вскоре перешёл на лёгкий бег. Он так и двигался то шёл шагом, то бежал. Так у него получалось быстрее.
Добравшись до речки Ломоватихи, он и вовсе припустил бежать по тропе, чувствуя одним местом, что может не успеть.

Не добежав до устья Сухой Аркадий, чувствуя, что Омен ещё туда не добрался, двинулся в сторону карабина по-партизански по дуге, чтобы убедится всё ли там чисто.  Он обошёл старую охотничью избу и, ориентируясь на спокойно сидящего на суке сосны ворона, не показывавшего никакого беспокойства, стал потихоньку продвигаться в сторону висящего на дереве карабина. Хотя за это время он мог дойти до спрятанной лодки, чтобы убедится, что она на месте и приготовить её к переправе на другой берег. Но его удерживал страх нарваться на тяжёлую пулю Омена. И решил ещё немного обождать не испытывая  свою судьбу на прочность чтобы  открыто выходить на дурака прямо в лапы негодяя. Скоро где-то далеко он услышал приближающийся крик сорок.  Они не унимаясь ни на минуту кого-то плотно сопровождали.
— Это они, — сказал Аркадий и его охватил сильный озноб от волнения.

Чтобы не оставлять протекторы от своих подошв Аркадий решил не спешить и пойти на хитрость. Он снял ботинки и, ступая в одних носках по истоптанному участку вокруг избы, прокрался к своему карабину и забрал его. После так же в носках нашёл свою надувную лодку в густом ивняке и поплыл, отталкиваясь от торчащих из-под воды валунов на другую сторону Косьвы. Течение реки было быстрым, и Аркадий лавируя между валунами, с трудом добрался до правого берега. И может быть даже хорошо, что его снесло на сотню метров ниже, там за широким пляжем он нашёл для лодки укрытие небольшой рыбацкий сарай с нарами. 

Вернувшись по правому берегу обратно, он устроил напротив устья Сухой засидку за принесённым в половодье толстым деревом и стал наблюдать за соседним берегом в бинокль, изготовившись к стрельбе.

— А всё-таки Сашка Кефир дурак, не снял затвор и оставил патроны. Блефовал, блефовал и попал впросак. А холодец мне пошёл впрок, сколько он мне прибавил энергии на все эти пробеги, — сказал в полголоса Аркадий.
Скоро на соседнем берегу заорал ворон Филиппыч.
— Идут, идут!..
— Идут, идут!.. — прокричали сороки.
— Идут, идут!.. — пропищали бурундуки. — Спасайся, кто может!

Аркадий снял карабин с предохранителя  и прицелился, надеясь снести тому, кто покажется первым голову. Но на соседнем берегу никто у берега не показывался. Омен не нашёл карабин висящим на дереве как и следов того кто мог его забрать и терзался мыслями кто здесь был.

Если сплавщики то эти бы только обрадовались такому приобретению, охотник из опасения не забрал его себе, а сдал ментам. Если Аркадий то где следы. И тогда он приказал Мяснику заняться обыском берега в поисках лодки, а сам стал выцеливать противоположный берег, проклиная яркое солнце, слепящее его глаза. Аркадий находился в выгодном положении теневой зоны.

Устав лежать на левом боку Аркадий повернулся на другой бок и, ощутив под собой камень, попробовал вытащить его из-под себя, но не нашёл. Тогда он пошарил в кармане куртки и вытащил небольшой самородок золота величиной немногим меньше спичечного коробка.
— Как же это так я же всё в тайнике оставил, — уставился Аркадий на жёлтый кусок металла да ещё удивился, что не ощутил его тяжесть, когда шёл сюда.

— Ну ладно хоть что-то чем совсем ничего. Похоже этот самородок выше 958-й пробы, а это уже порядка трёх миллионов рублей. Дома я посмотрю, какой он всё пробы. Может быть, нужно было взять с собой больше, да кто знал, что всё выйдет так благополучно. А Василий хотел унести двадцать пять килограммов, только гражданина с таким грузом могли, повязали ещё при выезде из Средней Усьвы, всегда бы нашёлся тот, кто бы негласно поинтересовался, что за груз тащит на себе мужик из тайги браконьер али старатель. А дальше по постам до места его захвата. И Василий бы его сдал вот уж была потом морока, оправдываться что ни приделах.

А про украденное у бандитов золото Аркадий решил молчать при любых обстоятельствах, зная наши законы и зная наши правоохранительные органы как из невиноватого делать виновного во всех грехах, ведь золото не мешок картошки. И по поводу Василия он тоже решил никому ничего не говорить, мол, ушёл с собакой и пропал, а после того как пропала собака Аркадия он испугался и решил сматываться. А что там случилось на самом деле пусть те, кому это надо сами распутывают.
И вообще они с Василием были приезжие Аркадий из Екатеринбурга, а Василий из Верхней Пышмы. Подружились на теме охоты.
Аркадий оказавшись в безопасности, решил завалить и Омена и Мясника. Он понял, что они никакие не крутые ребята, а просто обычные бандюганы и если их при случае шугнуть сами обделаются.
На левом берегу сороки снова прокричали.
— Идут, идут!..
— Да не идут надо кричать, а что вот они здесь сидят за кустами и высматривают, — сказал про себя Аркадий.

Мясник, забыв про всякую осторожность, вылез из ивняка в мелкую прибрежную воду реки, и стал смотреть по течению, а не сплыл ли Аркадий по реке вниз. 
— Вот идиот, — усмехнулся Аркадий  и решил ранить того в зад чтобы он стал Омену обузой до предсмертного часа ибо после таких ужасных ранений мало кто выживает. А если Омен решится на операцию, то пули с такой глубины доставать это всё равно, что располосовать весь таз бензопилой. Но одной было бы Мяснику мало, значит, он вобьёт ему и вторую, чтобы подранить уже обе ягодицы.

Аркадий прицелился и выстрелил. Мясник дёрнулся и завалился на корячки, выставив на обозрение мокрый зад штанов. Вторая пуля опрокинула его, и он так заорал, словно его режут. Омен крикнул ему, что бы сам выползал, мол, ему-то, зачем подставляться. И Мясник пополз к берегу, жалобно скуля от невыносимой боли. Омен выстрелил в предполагаемое место но намного правее того места где находился стрелок. Аркадий ответил выстрелом туда где был Омен едва не задев того пулей.
Омен бросился наземь и пополз к избе под её защиту.

Мясник, видимо сообразив, что если он не доберётся до берега, третья пуля точно завалит его и он крикнул Омену, чтобы тот придержал стрелка. И Омен стал палить почём зря, заставляя Аркадия скрыться за лежащим деревом.

А Мясник между тем полз к берегу, на четвереньках прячась за торчащие каменные валуны. Аркадий дал ему время выбраться, чтобы отойти от валунов и всадить третью пулю, чтобы разворотить ему там всё до месива. Но не успел, Омен его плотно прижал, не давая высунутся, что помогло Мяснику выбраться на берег и скрыться в ивняке. Там его и подобрал Омен. Аркадий ещё пару раз выстрелил, заставляя Омена кланяться ему и тот кланялся.

— Ну, теперь этот толстожопый сам сдохнет мучительной смертью, две пули в ягодицы это полный развал тазовых костей, — усмехаясь, сказал Аркадий.
Ему бы ещё так Омена подранить чтобы тоже как Мясник умирал долго и мучительно вспоминая кого он лишил жизни.

.
Фото: река Косьва