Любовь, как инстинкт

                Этот рассказ — дань всем
                детям, которые держат
                Вселенную на хрупких
                плечах, когда болеют их
                близкие. Им нужна
                поддержка, даже если они
                не просят о помощи.

- За Настю я не переживаю, она такая: быстро сходится с людьми,  общительная, привыкнет к другой...к мачехе. А вот за Сашу - больно...он такой нежный, близко никого не пускает, осторожный. Плохо ему будет без мамы. И я его очень сильно люблю, сердце за него болит. Ты уж за ним пригляди, Яна, пожалуйста! Ещё лучше будет, если ты за Проню то выйдешь, тогда мне спокойно будет умирать.
    Настя случайно подслушала разговор больной мамы с подругой, живущей по соседству. Они в спальне, мама не поднимается уже несколько недель, и жизненные её силы буквально на глазах тают. Настя шла из комнаты на кухню мимо прикрытой двери спальни и услышала этот разговор. До конца она слушать не стала. Её слух резануло слово "умирать" и оно испугало девочку. Оно ударило Настю в самое нутро, заставило согнуться пополам.

    Она вышла из квартиры, забыв про то, что она хотела пить и шла на кухню. В голове набатом звучит страшное слово. Оно туманит мозг и размывает реальность. Лето вокруг буйствует, кричит красками, смеётся детскими голосами, но для Насти всё померкло. Солнце кажется предателем, птицы — насмешниками. Она стоит, вжавшись спиной в шершавую стену дома, и мелко дрожит, как осиновый лист на ветру. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Она не слышит, что её зовут подруги. Она вдруг понимает,  что в их дом может прийти смерть и забрать у неё любимую маму.

    Настя, конечно же, видела, что мама болеет, что силы её с каждым днём  уменьшаются,  что мама сильно исхудала, почти совсем не кушает, только пьёт. Но что её может не стать...Что она может Умереть... Девочке  страшно  даже подумать об этом! Этого ведь не может случиться с её любимой мамой. Так ведь не бывает! Мама же не может умереть, когда у неё есть маленькие дети! Она ещё не старый человек,  чтобы взять и умереть!

    Мама заболела внезапно. Через неделю после новогодних праздников ей вдруг стало плохо и скорая помощь увезла её в больницу. Настю в больницу не брали, говорили, что не сейчас. Она наблюдала, как папа с каждым днём становится всё серьёзнее и печальнее,  даже злее как-то, что ли.
    Девочка спросила у старшего брата, что происходит, почему мамы так долго нет, почему не пускают к ней. Саша ответил, что маме плохо, а врачи не могут определить причину такого состояния. Что надо набраться терпения, ждать, а пока чем возможно помогать папе по дому.

    Настя и так помогает, как может. Ей всего восемь, но она научилась не только разогревать еду на газовой плите, но и готовить простые, нехитрые блюда для себя и своих близких. Научилась стирать мамино бельё и папины нейлоновые рубашки на стиральной доске, потому что включать стиральную машинку ей не разрешают. Она без напоминаний выносит мусор и моет полы. Сама гладит свои ленточки и пришивает воротнички и манжеты на школьную форму. Девочка вдруг повзрослела и поняла,  что в отсутствии мамы, именно она - женщина в доме.

    Настя всегда была весёлой, смешливой, некапризной девочкой. А в этой ситуации, она начинает угадывать настроение и переживание отца, и чем может помогает ему по дому: накрывает  стол для семейного ужина, после  - моет посуду. Хорошо справляется с домашними школьными заданиями, так что папа не тратит время на проверку её готовности к школьным занятиям. Ей кажется, если она поможет папе по дому, то он сможет помочь маме в больнице, и тогда быстрее придёт выздоровление.

    Её любовь к маме в те дни - не чувство, а физическое действие. Каждый раз вымытый пол, каждая тарелка, каждая аккуратно сложенная  вещь была заклинанием, оберегом, криком в бездну. Она не верит в чудо — она сама и есть это чудо, маленький, но невероятно упрямый часовой, не отходивший от поста ни на секунду.

    Обычно быстро засыпающая по вечерам девочка, теперь долго лежит в постели и размышляет,  как же ей помочь маме. Может маме нужна моя  кровь, спросила Настя как-то утром у папы. Папа смахнул слезинку и обнял дочь: " Нет, моя хорошая, у деток кровь не берут, даже для мам."

     Настя трогает мамины вещи — халат, который всё ещё пахнет выпечкой, книгу на столе с закладкой посередине, любимую мамину чашку для чая. Каждый предмет — залог того, что мама вернётся. Что она снова будет смеяться, гладить по голове и говорить «доня моя". 

     Однажды вечером папа вернулся из больницы в слезах,  поникший. Зашла подруга мамы, тётя Яна. Папа склонив голову к большому обеденному столу, почти рыдает: "Не станет её, Яна. Давление упало, 60 на 30, температура 34, сказали, что до завтра скорее всего не доживёт. Консилиум вечером собрали, меня не пустили. Сказали позвонят,  я дал твой телефон...Яна, как же я буду один, без неё детей поднимать? Они же ещё маленькие!"
    Яна, как может,  успокаивает отца. А  дети сидят, притихшие и обескураженные этими словами отца, и тем, что такой всегда  сильный их папа может быть  беззащитным и слабым. В этот момент Настя ещё не понимает, что говорят о близкой смерти, но видит, как рушится её мир — не с грохотом, а с тихим, леденящим душу скрипом. И в этот миг она почувствовала странную, всепоглощающую пустоту. Будто из неё самой вынули всё содержимое и оставили одну лишь тонкую, хрупкую оболочку.

    Та ночь была очень тревожной, сон был чутким у всех. То один, то другой вскакивает от малейших шорохов и будит всех остальных. Папа утром не готовит, как обычно завтрак, да и не хочется в это утро кушать. Все ждут звонка. Примерно в 7:30, к ним поднимается Яна и сообщает, что маму прооперировали, состояние её тяжёлое, но стабильное.

    Всю зиму и весну мама в больнице. Ей становится то лучше, то хуже. Её переводят из отделения в отделение, а выздоровление не наступает.
    Окружающие жалеют отца, ласковы с детьми, сочувствуют им. Женщины в больничной палате,  где лежит мама, подкармливают Настю, понимая, что с отцом девочка разносолов дома не видит. Даже в школе помогают семье: детям дали бесплатные талоны на обеды, и Настя со старшим братом, а учатся они в разные смены, встречаются в столовой на обеде.

    В начале лета маме опять становится хуже, и, чтобы не портить статистику, как сказал папа, маму выписывают домой. Мама лежит бледная и беспомощная на кровати. Обложенная подушками и ватными, стёганными одеялами среди лета, потому что её морозит. Когда у мамы начинается приступ, то быстро греют воду, и,обжигаясь, мама пьёт этот кипяток, чтобы хоть как-то согреться и унять боль. Каждый приступ отзывается в Настином  горле спазмом беспомощности. Она замирает, затаив дыхание, вслушивается в каждый шорох в спальне, превращаясь в один большой, напряжённый слух.

    Это уже потом, когда подросла, Настя узнала,  что это были приступы почечных колик, вызванных мочекаменной болезнью на фоне огромного абсцесса, развивающегося на правой почке.

    А пока, мама лежит, такая маленькая, похудевшая в два раза, бледная, с потухшим взглядом. Настя постоянно прислушивается к ней: дышит ли, может что-то попросит. Меняет влажное полотенце на лбу и гладит мамину руку — такую легкую, почти невесомую, прозрачную — и мысленно, из последних сил, перекачивает в неё свою жизнь, своё тепло, свои годы.  Ведь пока в её ладошке теплится мамина рука, мир не рухнет. Но стоит ей представить тишину без этого тепла... и всё внутри превращается в лёд.   

    Даже убегая на улицу погулять,  она возвращается каждые 15-20 минут, чтобы посмотреть, как мама. Она готова  обменять своё детство,  своё здоровье на мамино здоровье,  её улыбку.  Иногда девочка прикладывает руку к своему сердцу и мысленно «перекачивает» его стук маме — чтобы той стало легче. Она готова отдать всё: свои годы, мечты, даже будущее — лишь бы мамино дыхание не останавливалось. Это не детская жертвенность. Это любовь, как инстинкт, слепая, абсолютная, выжигающая страх.

    Девочка не плачет. Она замирает у двери, прижав ладонь к щели, и слушает, как мама тяжело вздыхает отвернувшись к стене. Этот звук стал звуком её мира — колючим, неровным, разрывающим всё внутри.
    Она считает секунды между мамиными вздохами. Если промежуток слишком длинный — сердце падает в темноту. Если мама дышит ровно — девочка задерживает дыхание, чтобы не спугнуть её хрупкий сон. Она уже научилась различать звуки боли: есть тихие (когда мама стискивает зубы) и громкие (когда она плачет в подушку). Вторые страшнее. 

    По ночам девочка заключает с Богом сделки, хоть и не понимает, кто он - Бог:  "Я отдам все куклы и книжки. Я никогда не попрошу новое платье. Только пусть она проживет до утра. Я буду самой послушной. Я никогда не устану. Я отдам всё, всё, всё… Только… только пусть она сделает вдох. Ещё один. И ещё».

    Этот июнь  самый длинный в её маленькой жизни.

    То ли ангел-хранитель у мамы сильный,  а скорее всего, детские молитвы были услышаны, но мама постепенно выкарабкивается, и все больше жизни светится в её необыкновенно красивых, серых глазах.

    Понадобился целый год, чтобы мама окончательно победила болезнь. Она вновь расцвела. Улыбается так повзрослевшей дочери, гладит её русые волосы и называет "доней". И тишина в доме наконец перестаёт быть пугающей. Она становится мягкой, бархатной, исцеляющей. Тишиной выздоровления. И нет счастливее на планете человека, чем Настя, которая так рано заглянула в глаза чужой смерти и отмолила жизнь родного человека!

Картинка из Интернета